Смертельна

Чонгук смотрит на фотографию и задушенно смеётся. По-другому уже не может. На крохотном плёночном изображении ОН. Его боль, страдания и первая любовь. Одно воспоминание об этом человеке заставляет лезть на стену, корчиться от боли и давиться новым потоком кровавых цветков с примесью горьких слёз. И вот опять. Чонгук бежит в ванную, чувствуя, как начинается новый приступ. Последующие минуты он проведёт в обнимку с унитазом, а согрупники опять будут донимать расспросами про самочувствие. Чон кивает как болванчик, глядя на встревоженные лица и выдавливает из себя фальшивую улыбку. Уверяет, что все в порядке, просто отравился. Ага, конечно, отравился. Уже как четыре месяца. Любовью, причём. Выступление проходит хорошо, да только… Только Чонгук под конец упал. Потерял сознание и шлепнулся на пол. Ребята списали на недомогание и недосып, ведь сами чувствовали себя не лучше. -Я опозорился, — твердил Гук весь оставшийся день. «Чёртова болезнь. Чёртов Мин Юнги». -Чонгук, что с тобой? — спрашивает лидер, понимая, что с макне происходит неладное. Данный вопрос ставит младшего в тупик, он мечется в поиске хоть одного ответа, похожего на правду. -Я… Ну… Заболел чуть-чуть… Ничего серьёзного… — Гук пытается улыбнуться, давая понять, что волноваться не стоит, но подступившая к горлу охапка алых роз говорит об обратном. Парень движется в ванную, не замечая, что проницательный Намджун следует за ним. -Ты кашляешь цветами, — даже не вопрос, а утверждение. Чонгук не знает, что сказать. Ким садится рядом со скорчившимся около унитаза Чоном, успокаивающе поглаживая по плечу. -Кто? -Всмысле «кто»? -Тот, из-за кого ты страдаешь. -Какая разница? Я по-любому умру, — горько усмехается Чонгук, обнимая руками колени. -И все же. -Юнги, — коротко отвечает Гук, отводя взгляд вниз. Стыдно, очень стыдно. -Поговори с ним. Не думаю, что он тебя отвергнет, узнав, что с тобой. -Я не хочу давить на чью-то жалость. Хен меня пожалеет, по головке погладит, но не более. Мне достаточно того, что об этом узнал ты. -Просто скажи ему. Или это сделаю я. -Нет, — качает головой Чонгук. — Это моя вина. Это я безответно втюрился, он не виноват. -Чонгук, — зовёт Намджун и парень оборачивается, грустно поглядывая в чужие глаза. — Юнги не переживёт, если с тобой что-то случится. -Хен… -Чонгук, послушай, — отрезает старший. — Я вижу, как мучается Шуга-хен с того момента, как понял, что ты не в порядке. Я видел его грустные глаза каждый раз, когда ты бежишь в ванную. -Я его тонсен. Он мой хен. Он переживает за меня как за младшенького, — нервно усмехается Гук, а потом вовсе смывается, обрывая нежеланный разговор. Юнги не спит несколько дней. Он думает о Чонгуке. О его маленьком мальчике, что так быстро вырос. Шуга не заметил, как прошли эти долгие семь лет. Он помнит каждую счастливую улыбку, каждую слезинку, обронившуюся с полюбившихся чёрных глаз. Они прошли этот непростой путь — от никому неизвестных исполнителей до мировых знаменитостей — вместе. Мин иногда считал, что чересчур нежен с Гукки, такая форма общения не соответствует его придуманному образу. Но он не может иначе. Чонгук сделал его таким… Слащавым?! Гук снова давится кроваво-яркими соцветиями. Сзади стоит Юнги, безмолвно рассматривая Гука. -И давно? — наконец подаёт голос Мин, заставляя Чона вздрогнуть от неожиданности и повернуться к рэперу. -Давно, — хрипит он. Грубые шипы сдавливают горло, макне все тяжелее даётся задача «дышать». Он пытается выкашлять проклятые цветки, но у него не получается. Тогда к нему подходит Юнги, обнимает за плечи и целует в висок. -Уйди… Пожалуйста, уйди… Не хочу, чтобы ты видел мою глупую смерть… — слова даются тяжело, последнюю фразу приходится прошептать, ибо горло ужасно саднит, давит на связки и голос пропадает. Чонгук прекрасно понимает, что вот он, его конец. Но Шуга не уходит. Остаётся, пытается помочь, крепко обнимать продолжает. Пытается унять чужую боль. Но младшему только хуже. Пока старший не произнесет те самые слова так и будет. Чон ждёт, надеется на то, что его спасут, что не дадут умереть. Юнги молчит. Ему страшно. Чонгук падает в руки старшего безжизненной куклой. Мин смотрит на эстетично побледневшее лицо и его будто прошибает током. Его любовь оказалась смертельной. Юнги слишком поздно это понял.