Уж мы-то их научим уму-разуму!

— Серебряный Дракон из древнего дома не должен принять Метки.       Приглушённо, почти беззвучно, услышанные слова заставили парня нахмуриться, а большой такой червище сомнения начал неприятно ворошиться внутри. «Что это значит?» – было первой мыслью Гарри, вглядывающегося в, на мгновение удивившегося, Малфоя. «Не может же профессор быть на стороне Волдеморта?!» – второй, когда грифиндорец уже стоял в дверном проходе и старательно пытался прожечь в мужчине значительную такую дыру своим взглядом. — Мистер Поттер, если вы хотели обсудить план следующего урока, то подождите немного за дверью. — мягко, но определенно нетерпеливо наконец выпроводил его Берс.       Поддаваясь своей истинно грифиндорской натуре, юный волшебник (явно с шилом в... КХМ) попытался приоткрыть дверь кабинета, благо скрипучестью та не обладала. Дверь повиноваться львиному упорству подслушать явно не симпатизировала и не собиралась образовывать между собой и косяком хоть единую щель.       Однако ж.       Ведомый своей паранойей и натурой следовать всему неизведанному, взрощеной в нем за последние четыре года, Гарри совершенно не учел, что разговор может закончиться много раньше, чем он успеет его подслушать. Потому когда за дверью наконец послышалось хоть что-то, а именно чьи-то шаги, парень резво кинулся в сторону ниши, прикрытой гобеленом, в надежде, что там будет пространство в котором можно спрятаться. Отблагодарим же его невероятную удачу, что спасала его все эти годы, ведь когда кто-то открыл дверь кабинета, в коридоре уже никого не оказалось, а сам мальчик-который-выжил неуклюже скатился по какому-то тайному проходу. Собрав на себе весь, кажется, многовековой слой пыли и паутины, Гарри со стоном сел. Узкий, где-то с пол метра в ширину, незнакомый проход с полным отсутствием света, зато хорошо продуваемый откуда-то холодным ветром, заведомо не вызывал теплых чувств. — Нет, Гарри, ты не капельки неуклюжий, просто устал. — юноша кряхтя поднимался, передразнивая свою подругу, похлопывая по карманам в поисках палочки — Люмос.       Холодный свет, сорвавшись с палочки, тут же осветил ближайшие три метра, предоставляя взору летающие пылинки и собственную грязную одежду. Плюнув на грязь на себе, Поттер развернулся и пошел обратно, продолжая шепотом проклинать свою "удачу" и, обязательно, Малфоя. На счастье нашего Героя, в проходе не обитало никого нелицеприятного, а потому он преспокойно добрался до тупика, что на самом деле оказался лишь полотном, закрывающим проход. «И как ещё никто это чудо не нашел? Тут так продувает, что гобелен должен бы развеваться не хуже флага.»       Растрёпанный, недовольный, с садиной на лице и перекорежеными (вновь!) очками, похожий на только что вылезшего из яйца птенца, грифиндорец пошел в большой зал. Остановился. Потер щеку, нахмурился ещё сильнее и развернулся к другому коридору, начиная бежать. «Сначала этот Малфой что-то замышляет, потом оказывается, что и профессор Берс к этому причастен, потом я буквально сваливаюсь в тайный ход, теперь ещё и на обед опаздываю! Ну ради Мерлина, могу я хоть один день никуда не попадать?»       На этой мысли парень врезается во что-то. Вернее, в кого-то, потому как стены явно не такие мягкие и блондинистые. С шипением он отскакивает от этого кого-то, потирая свой многострадальный нос. — Ты вконец разбил свои ужасные очки, или даже они уже не помогают тебе и ты не видишь никого вокруг себя? — знакомый голос заставляет внутренне застонать. — Твоими молитвами и ногами, Малфой, эти очки теперь переживут кого угодно. — при падении в тайный ход очки и правда пострадали меньше, чем от того же Малфоя. Вознося хвалу Помфри и давно сросшемуся носу, Поттер опасливо глянул на слизеринца, но тот уже отвернулся, следя за передвижением лестниц.       Эээмммм... И это все? А где же язвительные комментарии его столь неприглядному виду? Брезгливые и насмешливые выражения на подобие: "Где это ты так извалялся, Потти, ах, да, забыл ты же всегда так выглядишь." или "Мамочка не научила тебя пользоваться очищающим заклинанием?" и "Посмотрите, ещё один заморыш Уизли, только рыжего волосам немного не хватает."??       Так и не дождавшись более ни единой реакции на свою персону, Поттер стартанул по так удачно явившейся лестнице, ведущей к башне Грифиндора, посчитав поведение слизеринца не то манной небесной, не то предзнаменованием чего похуже.

***

      Быстро назвав пароль, игнорируя замечания в сторону его внешнего вида от Полной Дамы, пятикурсник резво проскочил в свою спальню, удачно минуя нескольких людей в гостиной. Третьекурсник, что играл в плюй камни у камина со своим другом лишь мазнул взглядом по взбежавшей к комнатам фигуре и тут же вернул свое внимание игре.       В душе́ костеря Малфоя и весь род слизеренский последними словами, Герой стянул с себя грязные вещи, кидая прямо на пол (обещая себе поднять их позже) у кровати. Мысленные ругательства незаметно перетекли в словесные, пока парень пытался снять рубашку, злясь на количество пуговиц на ней. — Эм, Гарри, все хорошо?..       Поттер аж вздрогнул, схватил палочку и резко повернулся в сторону самой дальней кровати, на которой мирно сидел Невилл с глиняным горшочком в руках. Зелено-розовое растение приветливо клацнуло своей листовидной пастью. — Невилл, чего ты так пугаешь... — грифиндорец облегчённо вздохнул и опустил палочку, паралельно думая, каким параноиком уже становится. Сосед по комнате, до этого пряча растение от направленного на себя артефакта, тоже выдохнул и пожал плечами: — Ты прости, Гарри, но это ты ворвался в комнату весь в пыли и начал агрессивно материть все вокруг. — пятикурсник посмотрел на приятеля немного с укором, как обычно это делает Гермиона и погладил чудище в горшке прямо по закрытой пасти. — А, да, извини. День не задался. — Поттер, уже более спокойно, снял таки рубашку, впрочем швырнув и ее к остальной куче на полу — А ты чего на обед не идёшь?       Лонгботтом немного неуверенно поглядел на ищущего чистую одежду в шкафу сокурсника, словно думая, а стоит ли отвечать. В итоге он лишь вновь пожал плечами, рассеяно поглаживая ядовито-розовые лепестки своего чудища, когда Гарри повернулся к нему, хмыкая на такой ответ.       Добросовестно затолкав грязные вещи на специальную полку в ванной, стараясь не уронить и так внушительную кучу из одежды соседей, мальчик-который-выжил поправил чуть широкий свитер, надеясь, что под мантией не заметят такого явного пренебрежения дресс-кодом школы.

***

      По пути на обед, к середине которого он все ещё успевал, Гарри уже было порывался рассказать все друзьям. И про странные слова профессора, и про Малфоя, который явно что-то задумал, ведь последний месяц учебы все было подозрительно тихо. Ну правда, какой ненавидящий оппонента человек вдруг решит залечь на дно ну просто так? Никакой! По крайней мере именно так считал Поттер, тут же находя объяснение крайне спокойному учебному году, в котором (пока что) не наблюдалось ни Волдеморта, ни других опасностей. «Вот оно, затишье перед бурей!» – думал грифиндорец, подходя к дверям большого зала и уже выискивая за столом своих друзей.       А потом в голове прозвучал голос Гермионы, вещающий о том, что у Гарри нет ни доказательств, ни, как таковых, оснований подозревать их нового профессора в чем бы то ни было. Даже Малфоя девушка выставит более белым и пушистым, ведь так будет логичнее и, как бы ни хотелось ей этого признавать, правильнее, ведь не стоит так сразу ставить крест даже на таком гаде как Слизеренский Принц. Гермиона же умница. Гермиона будет стоять на своём, при этом приправляя свои аргументы вполне адекватными фактами. — Хэй, друг, чего так долго? — еле проглотив внушительный кусок говядины, похлопал его по плечу Рон.       Гермиона ненадолго оторвалась от очередной книги, кивнула в знак приветствия и продолжила свое занятие. Поттер улыбнулся ей, перевел взгляд на преподавательский стол, за которым, на удивление, обнаружился улыбчивый Берс, на которого с явной неприязнью шипел Снейп, что-то ему втолковывая. Грифиндорец внутренне вздохнул. — У нас же сейчас окно, так что оставил сумку в спальне.

***

      Прямо перед следующим уроком ЗОТи переселенец выловил Поттера, который глядел на него как на врага народа. Ну, или как Ирина и Вероника друг на друга в первые годы знакомства, когда они думали, что Геннадий не видит их странных баталий взглядами. Воистину, холодная женская война – одна из самых странных вещей, которые видел Берс за ту свою жизнь.       Быстренько объяснив выжившему под Авадой парню, что тому придется делать на этом занятии, профессор пустил в кабинет и остальной класс, как бы ненавязчиво отвязываясь от этого нервирующего взгляда зелёных глаз. Ну, правда, какое зло Геннадий уже успел сделать этому ребенку? «Эй, юноша, техника такого уровня на меня не действует. Снейп ваш уже пытался просверлить во мне дыру, правда более явно чем ты.» Берс и не такие зырканья на себе терпел, но такое внимание от ребенка, главного героя этого мира по сути, который каждый год во что-то вляпывается – не есть хорошо! — Приветствую всех, — все же начал мужчина — как вы заметили, парты нам сегодня не понадобятся, можете отложить все ваши вещи и оставить при себе только палочку. — дети тут же начали выполнять указание, скидывая с плеч сумки на расставленные у стен парты — Отлично. На прошлых уроках мы разобрались с заклинанием патронуса с его теоретической части. Теперь будем применять на практике. Кто скажет, что нужно сделать, чтобы призвать достаточно сильного патронуса, его телесную форму?       На самом деле было поднято достаточно много рук, на что Берс поставил галочку, что не только Золотое Трио заинтересовано в своей защите и окончательно решил, что не все так безнадежно, как казалось. Все же Геннадий выбрал ученицу, что не так часто проявляла энтузиазм, а баллы ставить ей за что-то надо было: — Мисс Браун. — Требуется вспомнить достаточно сильно счастливое воспоминание, а уже потом произнести заклинание. — Правильно. Четыре балла гриффиндору. — кивнул Берс, оглядывая учеников — Для начала встаньте друг от друга на расстоянии метра или двух, чтобы никого не ослепить в случае чего, надеюсь, все помнят негативные эффекты при неправильном произношении заклинания? — дети активно и не очень закивали, расходясь, благо кабинет был больше похож на добротную аудиторию, кто-то что-то промычал — И так... Приступайте.       Пятикурсник с сомнением глянули на расслабленно стоявшего перед своим столом профессора и начали неуверенно переглядываться. Все же через несколько минут начали вспыхивать первые слабые туманные огоньки, рассыпающиеся только оторвавшись от палочек, подгоняя остальных к действиям. Берс наблюдал за всеми чуть больше десяти минут, благо большинству удалось призвать размытый образ и просто белесый туман и он посчитал это пока что удовлетворительным. Некоторым не удалось извлечь из палочки ничего. Таковых сначала было пятеро, потом шестеро, сейчас осталось трое. Магглорожденная с гриффиндора и двое чистокровных со слизерина. Мужчина хлопком привлек к себе внимание. — Неплохо. — Геннадий посмотрел на Поттера, который все это время сидел на одной из парт, не принимая участия в "испытаниях", раздражая некоторых людей, и кивнул ему — Мистер Малфой и Нотт, мисс О'Нилл, пройдите ближе к окнам. Оставляю вас на мистера Поттера.       Названые им подростки, прошедшие к указанному месту, разделились и стояли на ощутимом расстоянии друг от друга. Гарри со вздохом оттолкнулся от пригретой лакированной поверхности и медленно двинулся к ним, стараясь не выдавать своего недовольства и подбирая более нейтральные эпитеты в обращении к слизеринцам.

***

      Двое парней отошли на как можно более далёкое, но культурное, расстояние от понурившейся девушки, переговариваясь шепотом. — Ты из-за Него, да? — напряжённо спросил Теодор, серьезно глядя на свою палочку.       Драко лишь скривился, выдавая крайне неоднозначную реакцию на этот вопрос, но это, казалось, удовлетворило сокурсника и тот невесело улыбнулся. Для Малфоя всегда было сложно понять этого человека. Честно, он даже и не пытался этого сделать, лишь выискивал в нем следы недовольства его политики на их факультете. К чести Нотта, он их не нашел, что прибавило бы, наверное этому тихому умному парню баллов расположения, если бы таковые для Малфоя вообще существовали. Нотт – один из двух детей, первый наследник своей семьи, прекрасно делающей состояние на континенте, добывая с магглов драгоценные камни (вернее те из них, что несли в себе магический отпечаток); тихий, один из лучших на курсе, ни с кем не разговаривающий без особого на то дела. Его можно было бы назвать тихоней или серой мышью, как иногда выражались некоторые грязнокровки. Но он на слизерине. И это меняет почти что всё в Теодоре в сторону хладнокровия и наблюдательности.       Вот и сейчас, то, что спросил парень било точно в цель, причем при этом подтверждая догадки самого слизеринского принца. На одном из прошлых занятий профессор Берс сказал: "Человек, который не может призвать патронуса – не важно, телесную ли его форму, или просто белое облако – не является "темным" волшебником. Темной магии нет, как и светлой. Есть черная, но это мы обсудим на шестом-седьмом курсе. Просто у человека нет достаточно теплого и счастливого воспоминания для наполнения заклинания силой этого радостного момента. Или же всю радость, что имеется в воспоминании человека затмевают негативные эмоции от более недавних событий. Не призвать Патронус может только тот, в ком нет души и вовсе." На том уроке некоторые слизеринцы подозрительно переглядывались, позже пытаясь без неприятных последствий потренироваться в деле призыва своей "животинки". Всем тем ученикам посчастливилось увидеть их Лорда, что само по себе должно было бы быть событием хорошим. Прекрасным. И, чёрт возьми, как они все ошибались! — Привет. — к ним подошёл третий, явно не особо того желая и внимательно посмотрел на всех собравшихся тут — Профессор перед занятием сказал, что не у многих может выйти призвать патронуса и их наставление ляжет на меня. — он некоторое время помолчал, опасливо глядя на Малфоя, но тот продолжал стоять спокойнее мраморной статуи, уткнувшись взглядом ему куда-то за плечо. Впрочем, Нотт делал так же, только гриффиндорка смотрела прямо на него — Не буду спрашивать подробности вашего воспоминания, но насколько давно произошло это "самое счастливое"? — А разве это так важно..? — всерьез спросила О'Нилл, нахмурившись. — Профессор объяснял нам об этом три урока. — раздражение и пренебрежение стоящей в метре от него девушкой было явно ощутимо по голосу Малфоя — Можно было бы уже и выучить хоть это.       И пусть в какой-то момент Гарри понял, что на этот раз Малфой говорит по существу, злость на сам факт того, что тот вообще что-то сказал этим своим уничижительным тоном подтолкнула его следующие несколько минут потратить на то, чтобы все объяснить шатенке. Слизеринцы при этом все еще стояли рядом, сверля героя недовольными взглядами, мысленно обвиняя его в том, что тратит их драгоценное время для практики. Наконец до девушки дошла вся значимость вопроса и та, словно бы только что не потратила их время впустую, спокойно все же ответила: — Этому воспоминанию не больше трех лет, да и ничего ужасного со мной с того времени не происходило. — Десять. — прежде, чем Поттер даже обернулся в их сторону, бросил Драко, прекрасно осознавая, что именно омрачает это воспоминание. — Третий курс. — менее туманно выразился Нотт, все еще покручивая палочку меж пальцев. — Хорошо... — медленно выдохнул гриффиндорец — О"Нилл, попробуй еще раз. Сконцентрируйся на воспоминании, а не результате... Ты отвлекаешься, не обращай внимания на внешние раздражители, погрузись в тот миг счастья, что был с тобой в тот день. Вот, видишь, уже появился свет! — Гарри понял что с девушкой разобраться будет проще, потому сначала взялся за нее.       Шатенка слишком отрешенно действовала, словно ее не волнует то, чем она сейчас непосредственно занята и часто отвлекалась или не достаточно старалась. Как только у нее получился густой дымок, парень быстренько сплавил ее к остальным сокурсникам, над головами которых вырисовывались дымчатые силуэты, скачущие туда-сюда вокруг своего владельца. «" Десять", десять чего? Дней, месяцев или же и вовсе лет?! Малфой, черт бы тебя побрал!» Не самые лестные выражения лезли в голову мальчика-который-выжил, когда тот повернулся в сторону блондина, а ведь тот за это время еще даже ничего существенного то и не сделал, чтобы заслужить такую реакцию, так что Поттеру пришлось утихомирить себя (свою паранойю, вспыльчивость и шрамоголовость). — Вы пробовали с разными воспоминаниями? — он решил начать с простого. — Представь себе, да. — фыркнул блондин. Теодор кивнул. — Что ж, либо у вас нет души, либо что-то сильно омрачает эти воспоминания и не дает спокойно к ним вернуться как к чему-то хорошему. — гриффиндорец не знал, пытался ли он пошутить или привычно подколоть своего недруга, но решил быстренько сменить тему и подошел ближе к начинающим было возмущаться чистокровкам — Хорошо, давайте покончим с этим по быстрому. Для призыва Патронуса нужно счастливое воспоминание с достаточной силой для подпитки заклинания, помолчи Малфой, однако почему многие совершенно не задумываются, что воспоминание не обязательно должно быть... настоящим.       Пышущий праведным раздражением на этого шрамоголового выскочку Драко, потрясенно понял, к чему тот вел. — То есть... Просто выдумать что-то, что сделает тебя счастливым и подставить это как воспоминание? — подвел он итог — Серьезно? Так просто? От чего же ты не рассказал об этом той... — парень решил не обозначать грязнокровку как-либо еще, решив, что герой и так понял его — Или же профессор, он так же не говорил ничего подобного. — Без понятия. Профессор попросил сказать это только тем, у кого сегодня совсем ничего не получится. — пятикурсник пожал плечами и совершенно точно не собирался уточнять, что сам использует этот способ — Может ты уже перейдешь к практике этого знания, чем будешь разглагольствовать об этом со мной, Малфой? — Пошел ты. Экспекто патронум. — столь быстрый переход с оскорбления на заклинание не дал Поттеру и возразить.       Говоря "десять", конечно же он имел ввиду десять лет. Время, когда он был ребёнком, когда каждый день появлялось все больше вопросов о таком интересном и неизведанном мире вокруг, когда отец позволял "охотиться" на так любимых им павлинов и с гордостью заявлял, что высокий уже в таком юном возрасте магический потенциал сына – его заслуга, когда мама в ответ на эти слова шуточно била мужа его же тростью, и пела самые лучшие в мире колыбельные перед сном, когда ещё хотелось верить в дружбу, в Героя, в рассказы отца о Темном Лорде. Самое беззаботное время его жизни.       Было просто ужасно осознавать, что даже нечто столь личное, светлое и дорогое смог затмить собой страх перед Лордом. Хотя, теперь Драко понял, что боится больше не самого змеемордого волшебника, а того, что тот способен сделать с Магической Британией, со своими последователями с... его семьёй. Страх потерять самое дорогое что у него есть. Не чистую кровь, пошла бы она к черту хоть раз, не свой статус, будь он не ладен, не богатства их семьи, ведь это уже просто смешно. А семью. Мать, чьи руки всегда пахли пряным печеньем, словно она только и делала, что целыми днями ела его к чаю и дарили такие теплые объятья; отца, который всеми силами старался вырастить из него лучшего наследника, но остался тем, на кого хочется равняться, тем, кто когда-то научил летать на метле, а после хватался за сердце, не смотря на все чары предосторожности; дом, в котором есть многовековая история и множество портретов пусть и не самых лучших, но чтимых предков, которые с радостью заменили лишних учителей, где можно заснуть со спокойствием в сердце, чувствуя родную магию, искрящуюся в каждом метре здания и прилегающих земель.       Драко так боялся, что всего этого не будет с ним в будущем.       И, раз уж шрамоголовый, которому это сказал профессор, говорит, что будет достаточно и придумать то, что делает тебя счастливым, то Малфой сконцентрировался на том, чтобы представить свое будущее таким, каким бы хотел его видеть и какое бы с удовольствием создал сам.       Блондин сосредоточенно смотрел перед собой, не замечая шума класса и других резвых патронусов, что несколько раз пролетали над его головой, рассыпая на него белую дымку. Поттер не был уверен, возможно ли так быстро сформировать нужное "воспоминание" и выглядеть при этом так, словно сейчас бомбарду произнесёшь, но Малфой смог его удивить. Меньше чем за две минуты, за которые Нотт просто стоял в стороне, старательно над чем-то думая, Слизеренский Принц успел и с грифом "поболтать" и нужное воспоминание придумать. Помниться, у самого мальчика-который-выжил ушло на это достаточно много времени. Та критическая ситуация не считается. — О. — протянул Гарри, с интересом смотря на быстро формирующееся на конце чужой палочки заклинание.       Серебристый туман молниеносно окутал довольно большое пространство перед Малфоем и завертелся, постепенно приобретая четкие бело-голубые очертания. Первым, что заметили трое за этим смотрящих – огромный размер, кажется, не уступающий оленю Поттера; далее самыми яркими и сформированными оказались волчья морда с торчащими ушами, когтистая передняя лапа и три хвоста. — Эм, волк?.. — Малфой с сомнением посмотрел на своего патронуса. Остальные бы даже поверили его пренебрежительному тону, если бы тот не улыбался. Нет, не так, Малфой Улыбался. Один конкретный грифиндорец стоял и пытался осмыслить то, что видит (да и не глюк ли это?). — У него три хвоста. — Теодор подошёл к величественно сидящему перед слизеренцем патронусу, указывая на причину отличия того от простого волка. — О, мистер Малфой! — четыре головы одновременно повернулись на голос профессора. Не волк склонил голову на бок и словно бы принюхался, любопытно смотря на мужчину, который тем временем внимательно его разглядывал — У вас прекрасный патронус! Стаи файдесов чаще всего можно встретить в самых холодных и заснеженных горах и лесах, эти магические животные отличительны своим умом (и сообразительностью, ахахах, простите) и стремлением грызть глотки за свою стаю. Крайне верные животные. В России и Китае их даже приручают, так как они охраняют лишь чуть хуже церберов, наем которых не легален во многих странах. И, чем больше хвостов у файдеса, тем выше его магические способности, максимальное количество хвостов которое удавалось увидеть – пять. — Оу... — Драко улыбнулся ещё шире, когда файдес поднялся и, словно щеночек, вдруг начал скакать вокруг него, оплетая серебряной дымкой. — Мистер Нотт, а что же у вас?       Что же там у второго слизеринца, Поттер уже не слушал, всецело поглощённый новым открывшимся ему знанием – душа Малфоя выглядит как игривый пёсик, размером с пол дивана, который может с тем же презрением, что и блондин, смотреть на окружающих. Это... Как... Гриффиндорец даже не знал как описать то, что творилось в его голове. Наверное, разрыв шаблона, а, может, простое помутнение, но при виде аристократа, который с того дня, когда он отверг его дружбу, вел себя с ним как последний засранец сейчас с широкой улыбкой и блестящими глазами смотрел на скачущего вокруг файдеса, его и самого потянуло расплыться в такой же улыбке.       От невозможности перестать делать это, Гарри отвернулся, пытаясь сбросить наваждение. Но когда он вновь посмотрел на Малфоя, тот все ещё сиял детским счастьем, как и все в классе, внимательно разглядывая своего патронуса.