Несколько дней из жизни гномооборотней

      Спросите, какого инкуба потомственный гном Вячеслав Варейвода, не побоюсь этого слова, нибелунг-хранитель, уже третий день гуглит один и тот же вопрос: «Как ушатать тройню двухлетних девчонок от смешанного брака, чтобы чаще уставали и спали днём?» Комп уже сам печатает этот вопрос в поисковой строке, «понимая», что за три дня в моей жизни ничего не поменялось. А какие изощрённые сволочи-советчики лезут из гугла! Даже предлагали снотворное в кашку подсыпать… Я вычислил, откуда ноги растут, и опер-группу выслал. Посоветовали с утра гонять малышей в мягком лабиринте. Я такой, надувной, заказал и на детской площадке установил. И что? Девчонок оттуда не выманишь теперь даже костью — Кира два раза гонялась за мелочью, в нервяке распорола когтями сверхпрочный материал. Теперь за дочками в лабиринт ныряю я. Мне же делать нечего! После этого мероприятия спать хочет папа-гном, а не его тройня. Следующий «мудрый совет» от опытной воспитательницы — зашторить окна и поставить умиротворяющую музыку — тоже возымел прямо противоположный эффект. Уснули мы с Кирой, а девчонки развылись на ночник, искусно разложив песню на тоскливое троеголосье и переполошив соседей.       Сильно ржал от предложения купить детям щенка пошустрее, типа таксы (особенно доставило!) или кокер-спаниеля. Послал в чат фото с предыдущего дня рождения дочек: я, Дорогая и три вошкающихся пушистых комка на руках. Спросили, кого развожу, ибо порода не угадывается. Пошёл, нарезался рома, написал, что гномооборотней — и вышел из группы, чтобы даже комментарии не читать и не видеть количество заказов.       С пола — знакомое мелодичное тоненькое рычание: Лина тянет зубками за уже изорванную штанину. Домашнюю одежду заколебался покупать и отвечать на вопросы консультантов. Надо выводок перед обедом погулять. Всё усугубляется тем, что час назад закончился дождь, и грязи на улице — по уши, и щенкам, и гному…       Я очень… по гроб своей вечной жизни… благодарен Вожаку за спасение Таи. Эта малышка оказалась не просто умна. Первый оборот у ликантропов происходит в разный период жизни: одни слышат «зов Луны» уже лет в пять, а кому-то надо окунуться в глубокий пубертат. Тайка же обросла шерстью как раз на первую годовщину и сестер научила.       В результате полный зал гостей, а я вывожу трёх щенков с розовыми бантиками. Волки ржали, как кони, и поздравляли, а я слышал изысканные стебательства, мои родственники и коллеги молча сочувствовали, не усугубляя. Радовались только приглашенные дети, потому что и двуногим, и мохнатым малышам всегда есть чем на детском празднике заняться. Неудобно получилось с аниматорами, особенно досталось клоуну. Дочери в этом вопросе однозначно со мной согласны — не любим мы паяцев. Кроме… любимого дяди Дантреса, конечно. В результате — куча фоток милейших собачат на память о первой днюхе дочерей. Когда ушёл профессиональный фотограф, приехали закономерно опаздывающие гости — Вик и Дан притащили кучу щенячьих игрушек и зуботочек. Девчонки увидели этих оболтусов — и обернулись. Дядей же руками надо обнимать, это папа — для объедания ног и вечного «фу!». Три голожопика в праздничных бантиках атаковали опоздунов с трёх сторон, а им, похоже, в кайф: поймали, начали подбрасывать, тискать. Гости улыбались, я напился и тоже начал. В конце концов, дети есть, и они здоровые и жизнерадостные, зубы уже прорезались, не болеют, не просят дорогущих пупсов. Дана вон недавно в парке поймала белку. Кира дохляка отобрала через сутки. Ресулина — самая спокойная из трёх и самая — в меня, как говорит Дантрес, потому что очень любит всё закапывать. Особенно долго я искал мобильник Киры, схороненный в том же парке.       Пялю на себя уличное, постарее, что совсем не жалко изорвать по кустам. Дети… Вообще-то, удобно, не надо просить жену, чтобы их одела. Три щенка уже кружатся в прихожей, запинаясь о наши кроссовки. Все дорогие туфли и ботинки из натуральной кожи, от греха, мы храним на высоте полутора метров от пола. Искушение погрызть обувь у девчонок в крови. Ошейники и поводки — вещи унизительные, но необходимые. Щенки в парке — это вихри неудержимые, унесутся в чигири* и хрен дозовёшься. Проследишь приблизительную траекторию перемещения по нервно взлетающим голубям и услышишь по крикам других «собачников».       Вот и сейчас добегаю к шапочному разбору: насмерть зализанный, пожёванный доберман, который считал себя грозой парка, теперь лежит неподвижной шкурой на ковре из жёлтых листьев и не отсвечивает мужественностью. Дочки скачут по нему вместо батута, догладывая острые дьявольские уши. Хозяин рядом обескураженно умиляется.       — И вы не боитесь малышей вот так просто одних отпускать? — смотрит на меня укоризненно.       — Это вам надо бояться — они ж ещё не кормленные, — хозяин бойцовой собаки невольно вздрагивает.       — Это как, простите?       — Это — волки, Вы не виноваты, — говорю мрачно, зная, что больше в парке этого мужика не увижу и бояться слежки мне нечего.       — То есть?!       — Кто-то разводит пираний и игуан, а мы… то есть я… завёл сначала жену, а потом троих де… — до меня, наконец, доходит, почему не сопротивляется пёс. Оборотни — это высшие создания для животных наряду с драконами, грифонами и кентаврами.       Мужик бы уже на руках унёс добермана из парка, но смотрит на моих девочек, как завороженный, а я ему не мешаю. Мне бы покурить, но троица, едва выбиваю из пачки сигарету, начинает тихонько рычать. Ладно-ладно! Глотаю загустевшую слюну, курю мысленно, травлю лёгкие желанным сладковатым дымом… мечтаю, что Мирра и Леон еще раз на недельку заберут внучек в Салан, а мы с Кирой… Мы с Кироооой, бля, отоспимся за всех гномов этого мира. Вы не подумайте, я детей люблю — просто обожаю, особенно своих, но умеренно дозированное счастье побыть одним — необходимо для поддержания здоровой нервной системы, а она у меня уже прокушена в нескольких местах. Мало мне Салана с его аномалиями? Мало очеловеченного, а потом обращенного демона? Меня слушают редко, а просят часто. Сколько похождений Бойко и Волкова я прикрыл, практически «скармливая» тройне доки. Хорошая, кстати, отмазка. Где доказательства? Собаки съели! У меня половина офиса до сих пор не верят, что Кира родила. Шутят, в общем: «Родила волчица в ночь…», ну и так далее…       Поэтому на вторую годовщину, хоть об стол убейся, но мне нужна нормальная человеческая фотосессия семьи. А не гордость гномьего волкозаводчика!       Делаю на телефон снимки охотниц за ушами добермана, отсылаю Леону и Вику — эти точно оценят. Ловлю от Киры приглашение на обед, вот только как оторвать дочерей от добычи. Смотрю в глаза мужика:       — Кость есть?       — Нет. Есть мячик.       — Мячик и у меня есть, целых три кусочка. Отвлечь их от мяса может только кость или белка.       — Тут рядом есть супермаркет, там в зоомагазине есть косточки! — радостно вспоминает хозяин шкуры добермана.       — О, ням-ням. Я подожду, бегите! Поторопитесь, пока девчонки не начали закапывать тело!       Немного нервно звонит телефон. Мужик замирает, едва занеся ногу бежать в магазин, хотя подслушивать ему не стоило.       — Да, дорогая? Идём-идём! — Я максимально ускоряю процесс «домой». Конечно, с детьми всё хорошо. И они не перебивают аппетит всякой дрянью. Нет. Это не очередная белка. И не чи-хуа-хуа. Нет, я ничего им неполезного не купил. И полезного тоже. Кира, да им этот пёс на один зубок, ну правда! Ну, не кричи! Девчонки, слушай мою команду! — Три мордочки почти мгновенно уставились на меня, это когда такое было. — Айда домой. К нам приехал Вожак и его Бес.       Волшебные слова сорвались с губ, и уже мои мохнатые принцессы несутся, вывалив язычки набок, по направлению к дому, минуя все помеченные и непомеченные столбики и застывших, поверивших в Бога котов. Вожак и Бес.       У меня, похоже, будут серьёзные проблемы, когда девчонки подрастут. Теперь вопрос: что мне предъявить детям дома? Мамино рагу и передача про жизнь ежей отвлечёт на час. А потом? На мужика я «жучок» на всякий случай повесил. Слишком уж он был внимательным, и пёс ни разу не ссыканул — будто прошедший Крым и рым и подготовленный морально. Не к добру. Кавалерово — город небольшой, но сейчас из-за кучи детей инстинкты у меня обострились.       Пока мчали до дома, я принял три голосовых из Центра. Нас с Кирой срочно вызывали, ибо нашли очередной артефакт с органической составляющей. Коснуться такой дьявольской вещи, наплевав на все заклятия-проклятия, могла лишь доктор Вагнер, которую после рождения тройни и двух лет декретного отпуска напугать уже невозможно.       Перед дверью отловил три меховых комка, изгваздал всю куртку, но отнёс их в ванную — мыть лапки. Кира, без надежды на чудо, вынесла в зал три миски с мясным варевом, нашла любимую познавательную передачу. Девчонки добежали до тарелок и перекинулись — три голожопика плюхнулись животами на ковер. Отсутствие стыда у оборотней в крови, другое дело — высокоморальные… местами… гномы. Кира захлопала на меня глазами, я — на неё.       — Слаааавк, ничего сказать не хочешь?       — Я им пообещал тут… кое-кого…       Кира нахмурилась.       — Надеюсь, не двух салановских дядей?       — Их, — я повинно опустил голову. — Ну прости, иначе они докусали бы добермана до инфаркта. Кстати, бывают собаки-оборотни?       Жена принесла трусы и майки, одела сопротивляющихся малышек, пригрозила пальцем, усадила в почти новехонькие стульчики для кормления, поставила миски, выдала по ложке. Есть дочки могли, но не хотели. В своём умственном развитии они на пару лет опережали человеческих детей того же возраста — уж извините, у нас тоже должны быть бонусы! Девчонки жадно ели, смотрели на суетящихся на экране ежей и пока, к моему облегчению, не вспоминали об обещаном. Через полчаса они сами выбрались из столиков, свернулись в клубок на диване и уснули.       Мы с Кирюхой не поверили в своё счастье, сели есть в тишине на кухне с бокалом винца, а потом я преподнёс Дорогой новость про артефакт. Глаза волчицы загорелись, тонкие ноздри задрожали, возбуждённая она… охрененно прекрасна. Тяну женщину на колени, кровь уже закипает, место дислокации взрыва у меня уже прорывает тонкие домашние штаны. Она ластится, покусывая мне губы и подбородок, оглаживает плечи, потирается о мой просыпающийся вулкан. Я не хвастаю! Нормальный гномий размер! Ни одна волчица не пожаловалась, наоборот, из-за одной такой ревнивицы теперь весь женский состав Центра улыбается мне издалека. Да одна у меня Она, одна! Запах от Киры одуряющий, её облако феромонов действует безотказно, как лучший наркотик. Я всё-таки бракованный нибелунг! Через пару минут Кира уже танцует на моих бедрах самый древний и прекрасный танец. Эти па… изгиб узкой спины под ладонью… полная высокая грудь, в которую утыкаюсь мокрым красным лицом… тёмные соски, которые втягиваю губами, как младенец… Моя неистовая Дорогая, моя девочка, моя волчица… обнимаю до хруста, тараня снизу изнывающим членом, и, кажется, не продержусь и пары минут, но желание довести её до седьмых облаков слишком сильно. Кира сдерживает стоны и рычание с трудом, нельзя разбудить девчонок, иначе как объяснять потом, что это не новая интересная игра, а… Добавляю ласку пальцев, она закатывает изумрудные глаза, тонко всхлипывает, раскачивается на мне…       Оргазм скоро накрывает мою женщину, сжимает внутри неё долгой сладкой дрожью, орошает влагой любви. Едва успеваю выйти и плеснуть на её живот густым белым семенем. Нечасто выпадают такие радости, поэтому слегка поднакопилось…       Долго и со вкусом целуемся. Как же я благодарен судьбе за Киру! Мог бы я любить кого-то сильнее? Она сбегает в ванну, сверкнув бронзовой попой в форме сердечка, дав мне помечтать и облизнуться бурным фантазиям. Это в следующий раз… Возможно, зажму её в лаборантской Центра. От таких мыслей едва не словил второй стояк. Но вовремя подумал о Вике и Дане.       Бойко — абсолютный мужик и вожак. Организатор программы по поиску оборотней-одиночек по всей России. Он привозит их в Салан, где можно наконец-то не прятать свою сущность и спокойно жить. При иных обстоятельствах я был бы счастлив, стань Вик моим зятем, но… У этого «но» самый невозможный характер во всех мирах и самая обаятельная улыбка, и он давно застолбил Вожака себе.       Набираю Вика. Выжидаю пять секунд.       — Привет, Слааавк! — клацанье зубов, прямо вижу в зевке эту сытую сонную морду. Дышит ровно, значит, прости господи, не трахаются, просто отдыхают. Точно, два дня как охотились, обещали нам с Кирой оленины подбросить.       — Привет, не разбудил? — прямо вижу волчий оскал.       — Почти. Но тебе можно. Что-то случилось? — на втором плане возня и второй смачный зевок.       — Гноооом… свали в туман, или дай вертолёт, — хриплый смех, — тебе своих волков мало, что ли?       Вик, видимо, ложится на инкуба сверху, потому что смех уже приглушённый. Коротко объясняю Вожаку, что нужно на три-четыре дня присмотреть за детьми. А Мирослава и Леон на выезде в Венгрии. А в Салане хороший детский сад, заведение, куда в Кемерово моим дочкам путь заказан. Ко мне пришлёпала заспанная Таис, залезла на колени, хорошо хоть папка успел натянуть штаны…       — Викь? — девочка смотрит мне в глаза не по-детски, мило смягчая согласные. — Гуять в Саян?       Я киваю, глажу по спинке, перебираю прядки чуть спутанных волос. Вожак замирает на другом конце связи. У них с Тайкой особая связь и свой ментальный диалог. Но через пару минут дыхание Бойко сбивается, очевидно Дан, почуяв подставу, перешёл в наступление и уже захватил «стратегически важную высоту».       — Собирай… девчонок… мы скоро их заберём по… ммм… теневой.       Таис поднимает личико, улыбается.       — Дяди тозя кусяют?       — Дяди — конченные сволочи, «кусяют» при ребёнке… — ворчу и отрубаю этих героев-любовников. Но как бы не злился, я благодарен Вику за Дантреса. Только Вожаку под силу сдерживать всю невероятную мощь Демона. Не хочется вспоминать о том, что пережили почти два года назад. Кира загремела на сохранение, я чуть в паху не поседел, а может, и поседел… надо у жены спросить, а то мне не видать… Это сейчас облегчённо вздыхаешь, а тогда… сколько нечей полегло. Почти на корню уничтожили два древних рода Инкубов. Вик и Дан, сила неподдающаяся пониманию, новый биовид, соединивший естественным путём ликантропа и инкуба. Как говорит Кира, слишком часто обменивались жидкостями и энергией. Но им не страшно доверить малышек.       Вот только если выкинут что на глазах моих детей… не посмотрю, что натурал, вставлю обоим свой «нормальный гномий»… он им как раз до гланд будет! О чём это я?! Тая ластится, целует в щёку.       — Хосю ёсиков!       — Сколько можно? Давай папа про гномов поставит? Скоро тебе в Салане живого ежа дадут. И я ему не завидую.       Девочка хлопает в ладоши, срывается с колен и уносится будить сестёр потрясающей новостью. Через пару секунд вся малолетняя банда на мне! Черт бы побрал этих ёжиков! Вот кто настоящие бесы! Да на них клещей больше, чем колючек! Вот только бы от восторга дети опять не перекинулись в щенков и не наделали лужиц на полу.       Нашу идиллию застает Кира, выплывая из ванной в коротком махровом халатике, вытирая влажные волосы. Запах всласть отлюбленной женщины уже скрыт вкусными отдушками мыла и травяного шампуня. Мамина дочка Дана уже прыгает ей на руки.       — Погоди, Славк, дай телефон, я вас сфотаю!!!       Это, конечно, не суперфотосессия, но на «заткнуть кое-кому поганый рот» хватит! У меня в объятиях хорошенькие девочки, а не щенки, а Дорогая многообещающе облизывает полные губы. Короче, я хоть и неправильный гном, но счастливый!