Избранное

      — Тирак, я приготовил нам чаю, — тихий, нежный голос призывает мужчину оторваться от картины.       Он переводит взгляд на изящного юношу. Его темные, немного вьющиеся на концах волосы развевались из-за сквозняка, а белая рубашка придавала неземной вид.       Этот юноша заставлял одних остановить на себе взгляд, других — влюбиться в одно мгновение. Страдать тех, кому никогда не достанется. А ему, художнику английского двора, позволялось всё. Видеть, говорить и любить этого красивого юношу.       Тонкое, изящное запястье, длинные пальцы, которые мужчина так любит целовать, сейчас аккуратно держали чайник. Приятный запах чая наполнил комнату уютом. В душе его расцветала любовь, вдохновение накатило волной. Он взял кисть покрепче и на выдохе произнес:       — Замечательно, — темные, практически черные глаза смотрели на него в ответ с огромной и чистой любовью. — Я почти закончил. Присядь, хочу видеть тебя.       Юноша садится на диван напротив мольберта. Он внимательно наблюдает за порхающей кистью, еле слышно вздыхает и переводит взгляд в окно.       Солнце уже давно взошло. Мир там, за стеклом, кипел жизнью. Не переставали ездить повозки, громко переговаривались люди, кричали дети. И только тут, в небольшой квартире было спокойно. Была любовь.       — Ты выглядишь тоскливо, — мужчина хмурится, откладывает кисть. Он подходит к юноше и присаживается рядом.       Их не начавшийся разговор прерывает колокольчик. Мужчина встаёт и уходит. Когда он возвращается, в его руках букет подсолнухов. Юноша тоже поднимается, берет вазу со стола, наполняет ее водой и помогает красиво установить любимые цветы. Он улыбается и сердце мужчины трепещет при виде этой солнечной, самой любимой улыбки.       Они возвращаются на диван. Мужчина пододвигается ближе и юноша укладывает голову на его плечо.       — Так что с тобой? — он берет его руки в свои, немного сжимает.       — Тебе порой не кажется, что всё вокруг — сон? — почти шепчет юноша.       — Душа моя, я не понимаю, о чем ты говоришь, — мужчина нежно улыбается. — Мне нужно закончить картину.       — Да… Конечно, тирак, — он отодвигается. — Я посплю, ладно?       — Конечно, — мужчина касается губами виска юноши и поднимается. — Мне главное, чтобы ты был рядом.       Он пересаживается за мольберт и вновь творит. Юноша наблюдает за ним, его глаза закрываются и уже почти на грани сна и он произносит:       — Такое чувство что… Вот-вот проснешься…       — Галф! Что с тобой? Тебе нехорошо? — Милд трясет друга. Тот хмурится, открывает глаза и осматривается.       — Мы уже думали ты откинулся, — Брайт усмехается. — Всю дорогу к музею проспал. И чего тебя так отрубило…       — Мне снился странный сон, — хриплым голосом отвечает Канавут, потягиваясь. Все его кости хрустят из-за неудобной позы. Милд кривится.       — Что за сон?       — Длинный сон… — Галф задумывается. — А какого черта? Вы же знаете, что я ненавижу музеи.       — Именно поэтому мы здесь, — издевательски тянет Брайт, выходя из автобуса. — Устроим тебе просвещение.

▪️▪️▪️

      — Обратите внимание на данный портрет великого художника 18 века, — монотонный голос экскурсовода заставляет Галфа вновь хотеть спать. Он просто закрывает глаза и держится за Милда, чтобы не упасть. — Он назвал свое произведение «Моя душа». На картине изображен муж художника.       «Ого, муж. Неожиданно.»       — Картина не была закончена, так как во время ее написания его муж скончался…       Галф чувствует взгляды на себе. Он открывает глаза и осматривается. На него смотрят остальные ребята с экскурсии. И смотрят как то странно.       Галф переводит взгляд на картину и замирает.       — Охренеть, Галф, ты так похож на этого парня с картины! — Милд удивленно выдыхает.       — Бля, Канавут, ты что-то от нас скрываешь? — Брайт даже проходит к картине ближе, внимательно рассматривает. — Это же вылитый ты, только на несколько лет старше!       Галф делает шаг. Ещё и ещё. С полотна на него смотрит он сам, нежно смотрит. В самом углу, неразборчивым почерком…       — Мью… — тихо шепчет, совсем не замечая посторонних. — Мой Мью…

▪️▪️▪️

      Галф через силу открывает глаза. Перед ним — белый потолок. И ещё пахнет… Больницей?       Галф садится на своей койке и осматривается. «Как я сюда попал? Что прои…»       — Галф, ты очнулся!       Канавут смотрит на свою мать. Внимательно смотрит, но она почему-то расплывается в его глазах.       «Мью…»       — Что такое? Тебе больно? Мне позвать врача?       — Я оставил его, — тихо шепчет Галф, совсем не обращая внимания на метания матери. — Оставил совсем одного…       — Что? Галф, ты…       — Мью… Мой Мью… Остался один… Я умер… Оставил… Не имел права…       — Врача! Скорее врача!       — Должен был быть рядом… Почему я умер? Я не имел права умирать…       — С вами всё в порядке?       Галф замолкает.       «Я сошел с ума?»       Он поднимает взгляд, внимательно смотрит на мужчину перед ним и всхлипывает.       — Мью…       — Я помогу вам, — его Мью в белом халате успокаивающе улыбается, пока медсестры за ним готовят успокоительное.       — Мой Мью…       — Душа моя, тебе нужно отдохнуть. Хорошо?