Избранное

      — Выпьешь со мной, Канавут?       — В Облачных глубинах запрещен алкоголь, — тихий, с нотками угрозы голос испугал бы любого, но не Вэй Ина. Тот лишь смеётся и в порыве бьёт рукой по своему колену.       — А ещё тут запрещен я, — в его глазах искры веселья. — О-о, и вести дружбу с порочными людьми. Но твой кузен обошел систему — жениться-то на порочных людях никто не запрещал. Хотя уверен — стоит старикашке дать намек на это и завтра же такое правило появится на стене.       Канавут устало выдыхает и кивает. Тут он согласен, Цижэня рисом не корми, дай только лишнее правило на стену добавить.       — Как у тебя с Суппаситом?       Канавут вопросительно выгибает бровь. Ему даже не надо ничего говорить: Вэй Ин, живущий с Ханьгуан-цзюнем уже больше двадцати лет, читает его как открытую книгу.       — Вы подружились?       — Что ты подразумеваешь под дружбой? — зная своего дядю, уточняет Канавут, чтобы не напороться на какую-нибудь смущающую ситуацию.       — Вы собираетесь переспать?       Если бы он держал в руках кисть, то она обязательно бы упала, портя его прекрасную работу. Он рад, что додумался положить ее перед разговором с дядей.       — В Облачных глубинах запрещ…       — Знаю, знаю, — перебивает Вэй Ин. — Поверь, я переписал эти дурацкие правила столько раз, что теперь знаю их наизусть.       — В Облачных глубинах запрещено лгать, — тут же отвечает Канавут, прекрасно зная, что даже переписав правила их ордена множество раз, Вэй Ин запомнил лишь от силы одну четвёртую.       Вэй Ин смеётся. Громко, даже ставит на пол кувшин улыбки императора, чтоб не расплескать.       — В Облачных глубинах запрещено смеяться без причины. В Облачных глубинах запрещен шум. В Облачных глубинах запрещено сидеть в неправильной позе, — продолжает перечислять Канавут.       — Да тебе нравится это! — Вэй Ин восторженно поддается вперёд.       Канавут улыбается. Все эти правила — чушь собачья. Это понимает не только Вэй Ин. И не только Канавут.       — Хей! Третий нефрит ордена Гу Су Лань, ты…       Суппасит. Он врывается бесцеремонно, разве что с ноги дверь в библиотеку не открывает. Присутствие Старейшины Илина немного усмиряет его, но стоит ему увидеть озорную улыбку старшего, как вся робость пропадает.       — В Облачных глубинах запрещен шум, — привычно ровным голосом говорит Канавут и возвращается к переписыванию свитков.       — А ещё запрещено вести дружбу с порочными людьми, но что-то я не вижу, чтобы ты сбегал от общества Вэй Усяня, — Суппасит садится прямо напротив, почти опрокидывая чернила. Канавут игнорирует последние слова.       — Ой, меня только не приплетайте, — Вэй Ин машет в их сторону, словно отбивается от назойливых духов и встаёт, хватая кувшин вина. — Пойду лучше, Лань Чжаня найду.       Когда за ним закрываются двери библиотеки, Канавут вновь возвращает свой взгляд на свитки.       Суппасит молчит. Он вальяжно разваливается на своем месте, заставляя Канавута обратить на себя внимание и безразличным тоном сделать замечание.       — В Облачных глубинах запрещено сидеть в неправильной позе.       — Да ладно тебе, никто ж не видит, — тонкие губы растягиваются в улыбке.       — Я вижу, — сурово отвечает Канавут, снова откладывая кисть. — Сядь нормально.       — А то что?       Канавут вдыхает и выдыхает. Несколько раз, чтобы наверняка. И начинает медитировать. У Суппасита хватает совести (или не хватает наглости?) не мешать.       «И в этого придурка я влюблен,» — недовольно думает Канавут.       Медитация очищает разум и душу. Уже через одну палочку благовоний, Канавут полностью спокоен, собран и готов почти ко всему. Он открывает глаза.       Суппасит смотрит на него. Внимательно. С каким-то странным восторгом даже.       — Ты такой красивый.       Канавут удивлённо выгибает бровь. Он не меняется в лице, но наметанный глаз увидел бы, что мочки его ушей покраснели.       — У тебя лента съехала.       — Ну так поправь.       Суппасит замирает. Даже улыбаться перестает. Весь такой непривычно серьезный, что аж смеяться хочется. Последний раз он был таким в первый день в Гу Су. И то, это была наигранная серьезность, она развеялась, стоило церемонии закончится.       Суппасит тянется к его ленте и действительно поправляет. Канавут аккуратно, в какой-то степени нежно улыбается и встаёт. Он не закончил с переписыванием, ему бы наказание принять, но сейчас ему хочется в холодный источник. Надо восстановить душевное равновесие.       — Канавут!       Он останавливается. На улице никого нет, сейчас идут занятия (нужно будет назначить наказание Суппаситу за прогул). Канавут оборачивается.       — Я знаю, что значит налобная лента, — Суппасит хватает его за руку. — Я согласен.       Канавут ни на что не рассчитывал. Мало кто знал о значении налобной ленты, особенно из учеников других кланов. Он, честно говоря, поражен.       Парень напротив него нервно выдыхает и притягивает к себе. Целует несмело, боится, что оттолкнут. Канавут не отталкивает. Сам прижимается ближе. Интересно, сколько правил он нарушил? Да и какая, собственно, разница. Он прямо сейчас в объятьях Суппасита и он счастлив. Остальное подождёт.

▪️▪️▪️

      — Ах, Лань Чжань, они такие милые, — Вэй Ин отпивает из своего кувшина и почти пускает слезу, смотря на третьего нефрита ордена Лань из Гу Су и наследника ордена Цзинь из Лань Лина.       — Мгм.       — Молодежь сейчас такая смелая, не то что мы когда-то.       — Мгм.       Вэй Ин усмехается.       — В моей чаше жизнь и смерть, горе и радость. Выпьем же, молодой Господин! — тихо напевает он. — Все проходит, лишь луна неизменна. Так о чем же мне сожалеть? Стоит пережить ураган и бурю, шторм и волны, чтобы…       — На краю света наша мелодия звучала в унисон, — продолжает Лань Ванцзи.       — Пойдем, Лань Чжань, — Старейшина Илина хватает мужа под руку. — Нам нужно подготовиться к свадьбе твоего кузена. И предупредить Сичэня. Надеюсь, А-Чэн уже уехал. Не хотелось бы застать их в самый пикантный момент.       — Мгм.