Избранное

      — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда!       Госпожа Мо почти кричит. Сычжуй краем глаза смотрит на вздрогнувшего Цзинъи, но не оборачивается, чтобы посмотреть на кого так недоброжелательно реагирует женщина.       Муж госпожи Мо незамедлительно улыбается, чтобы её успокоить, подходит к кому-то за спинами адептов ордена Лань. Сычжуй слышит глухой стук, словно кто-то упал на пол, топот ног и не сдерживаясь, оборачивается. Цзинъи, словно только этого и ждавший, следует за ним.       По полу катается мужчина (больше юноша), которого не могут поднять даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам. Сычжуй сдерживает смешок.       Господин Мо зло выругивается:       — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан!       Ему немедленно отвечают:       — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное!       Юноша указывает на Мо Цзыюаня — сына госпожи Мо.       Именно в этот момент Сычжуй замечает его глаза. Серые. Сычжуй знает, чьи они.       — Мама, — шепотом выдыхает он.       Его не слышат — слишком громко вокруг. Цзинъи увлечен развернувшейся драмой, господин Мо кричит, Мо Цзыюань кричит и госпожа Мо тоже не остаётся в стороне. Его мама сияет своими серыми, почти серебряными глазами, заставляя все внутри цвести.       «Мне нужно предупредить отца. Он должен знать.»       Ему нельзя просто встать и уйти: верх неприличия. Он терпеливо ждёт, пока семья Мо разберётся, что к чему. Ждать приходится всего-то одну палочку благовоний и ту неполную.       — Вы это видели? Видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец!       Сычжуй хочет рассмеяться. Он аккуратно улыбается маме, которая спряталась за ним и одним лишь взмахом руки останавливает Мо Цзыюаня.       — Пожалуйста… молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками, — дружелюбно говорит Сычжуй, но в голосе сталь.       «Никто не смеет обижать мою маму.»       — Он сын моей младшей сестры. И у него… не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста… — Госпожа Мо натянуто улыбается.       — Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю!       Сычжуй смотрит на юношу с особой нежностью и любовью. Тот кажется всего лишь на пару лет старше его самого, но он знает, что сейчас маме все тридцать семь, хоть тело и считалось двадцати четырех летним.       Стоит юноше выскочить на улицу, Сычжуй встает в проходе, закрывая его таким образом, и меняет тему разговора, со всей серьёзностью возвращаясь к более важной проблеме:       — Что ж… Значит, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору.

▪️▪️▪️

      Сычжуй рассматривает труп Цзыюаня. Чтобы за тварь это не сотворила, это точно была не его мама. Сычжуй наблюдал за ним, он не мог это сделать!       Обезумевшая от горя госпожа Мо бросилась на юношу, зажимая в руке блестящий кинжал, но Сычжуй ловко выбил у неё лезвие. Не дав сказать ему ни слова, госпожа Мо пронзительно завопила:       — Мой сын умер ужасающей смертью, а я лишь хочу за него отомстить! Почему вы меня останавливаете?!       Сычжуй хотел было встать перед мамой, защитить, но тот сам спрятался за его спину и произнёс:       — Как ужасающая смерть вашего сына связана со мной?       — Госпожа Мо, судя по состоянию тела вашего сына, из него вытянули все жизненные соки. А это значит, что его убили твари, а не м… Он, — Сычжуй немного запнулся и твердо посмотрел на злую госпожу Мо.       «Никто из вас не прикоснется к нему. Только через мой труп.»       Меч в его ножнах еле слышно зазвенел, готовый в любой момент припугнуть простых людей или пролить кровь, если то потребуется.       Немногим ранее он отправил бабочку отцу с коротким и радостным известием. Им нужно продержаться ещё чуть-чуть.       Сычжуй понял, что потерял маму, когда закончил и появился отец. Тот не произнес ни слова, но в его глазах Сычжуй видел четкое и ясное: «где он?»       Он не мог ответить на этот вопрос. Он отвлекся на демоническую руку. Отец лишь мягко похлопал его по плечу и исчез в ночи. Сычжуй знал, что он отправился на поиски и незамедлительно последовал за ним вместе с отрядом.       Они нагнали маму лишь когда его нашел глава ордена Цзян. Сычжуй весь напрягся, стоило Цзинь Лину броситься с мечом на его маму, но отец оказался быстрее. Голубая молния сверкнула и Бичэнь, столкнувшись с оружием Цзинь Лина, в мгновение ока высек из него золотые искры, да так что сияние золота померкло.       Ему пришлось вести переговоры с Цзинь Лином, хотя хотелось подойти к маме, помочь ему встать, спрятать за собой.       Вместо этого он разговаривал, сглаживал углы, а мама вновь исчез. И в глазах отца на секунду появился огонек недоверия.       Но Сычжуй не мог ошибиться! Это точно была его мама! Он узнает его глаза из тысячи таких же.       Они встретились в третий раз за эту ночь возле горы Дафань. Ему вновь пришлось отправлять отцу бабочку, следя одновременно за мамой, Цзинъи и Жуланем.       Стоило реальной угрозе нависнуть над ними, как его мама не задумываясь выстрогала себе флейту. До Чэньцин этой бамбуковой палке было далеко, но даже это не помешало призвать Призрачного генерала.       Стоп, Призрачного генерала?..       «Дядя Нин!»       Тот, кого похоронили много лет назад стоял чуть поодаль от него, в цепях, грязный, но в какой-то степени живой.       Когда появился глава ордена Цзян, Сычжуй отправил ещё одну бабочку с одним лишь словом.

      «Поторопись.»

      Кольцо на руке Цзян Ваньина стало кнутом и он без раздумий ударил им в сторону тела, которое теперь было оболочкой для души Вэй Усяня. Сычжуй бросился вперёд, блокировал мечом кнут. Это значительно потрепало его запас духовных сил, но пусть так.       «Никто не посмеет навредить моей маме. Никто!»       Его отец подоспел вовремя. Глава ордена Цзян, недовольный происходящим, повышал голос, остальные шептались. Сычжуй отвёл Вэй Усяня за спину Лань Ванцзи и тихо прошептал:       — Мама, пойдем с нами в Облачные глубины.       Вэй Усянь аккуратно рассмеялся.       — О чем ты, мальчик? Какая я тебе мама? Я же мужчина.       Он не узнал его. Ну и пусть. Главное, что Сычжуй узнал. И теперь ему нужно помочь вспомнить и забрать маму в Облачные глубины.       — Мама… — в сердце закололо. — Мама, это же я, Сычжуй.       Серые глаза светились непониманием. Крики не замолкали.       — Это я… А-Юань… — Сычжуй сделал шаг вперёд. — Ты оставил меня в дупле дерева. Меня нашел Ханьгуан-цзюнь и теперь я его сын. Ваш сын.       Вэй Усянь смотрел на него, но все ещё не помнил. Сычжуй не знал, что делать. Хотелось плакать.       — Редисочка? — неуверенно произнес Вэй Усянь.       В груди колыхнулась надежда.       — А-Юань?.. — Усянь все ещё всматривался в черты лица адепта ордена Лань. — Вэнь Юань?       Он охнул и прикрыл рот рукой, стоило Сычжую кивнуть. На глаза навернулись слезы.       — А-Юань… Мой А-Юань…       Он прижимал его к себе так бережно, словно самое дорогое сокровище. Сычжуй обнимал в ответ. Наверное это смотрелось странно со стороны: сын Ханьгуан-цзюня и обрезанный рукав из ордена Цзинь обнимаются посреди леса, но им было все равно.       Они оба поймали на себе нежный взгляд Лань Ванцзи.       — Я забираю этого человека в Облачные глубины.       «Я забираю тебя домой, Вэй Ин.»

▪️▪️▪️

      — Спасибо за сына, — Вэй Ин отпил из кувшина «Улыбку императора» и посмотрел на старого друга.       А друга ли?       — Спасибо, что вернулся.