Избранное

      Александр скучающе смотрел на доску, на которой учитель вырисовывал ноты. Музыка. Последний урок.       Как же он не любил последние уроки! И ведь неважно, что это было: нелюбимая математика (да, его папа был доктором инженерных наук, но Алеку почему-то по наследству не передалось умение вести математические расчеты в уме за две секунды) или любимая физкультура (зато от папы передалась любовь к футболу и сильным ударам по мечу, чтоб р~раз! и в ворота!). Любой урок для него становился каторгой, ведь уже чуть-чуть и домой! А сегодня ещё, как назло, папа обещал сразу после школы на стадион, к дяде Милду, Боату и Брайту. Поэтому Алек сидел, смотрел на ноты и не видел их. Да и зачем? У его папы целая студия и целых три альбома! И никакие ноты ему не нужны. Вот и Алеку не нужны.       Ещё и погода за окном замечательная! Будто так и зовёт именно его, мол, давай! И никакая душная музыка тебе не нужна.       Но Алек сидит. Молчит. И пытается слушать. Ведь папа говорит, что учеба важна. Не сильно, но важна. А ещё он очень рад, когда Алек получает хорошие оценки и хвалит его. Вообще, папа за все его хвалит, но за оценки особенно приятно. А когда Алек приносит низкую отметку — папа расстраивается. Но всеми силами не показывает этого, лишь говорит: «Ну ничего. От этого мир не исчез.» И все равно расстраивается. Алек видит.       А папу расстраивать вообще не хочется. Папа его и на стадион, и в студию, и в парк. Папа у него лучший! И Алек тоже будет для него лучшим! Самым-самым. Пусть папа и говорит, что Алек и так самый-самый.       Звонок опаздывает на минуту, но для Алека и нет этой минуты. Он потихоньку, незаметно, прячет вещи в рюкзак, пока учитель ничего не подозревая продолжает вести урок. И вот… Долгожданный «дзы~ынь»!       Алек выскакивает из класса самый первый. Бежит по коридору, прямо к раздевалке… Его останавливает учитель.       — Александр! Не бегать по коридору!       — Простите, Кхун’Прин! — Алек останавливается, делает извиняющийся вай и продолжает свой путь пешком. Немного подпрыгивая от нетерпения.       В раздевалке Алек кое-как дожидается своей куртки. Он продевает ее через шлейку рюкзака (папа ругаться не должен: тепло на улице, да и Алек сразу сядет в машину), выходит из школы и идёт к воротам.       Папы нет.       Опаздывает. Такое случалось редко, но все же случалось, так что Алек не волновался. Он достал телефон, собираясь позвонить, спросить, но…       — Здравствуй. Ты же Алек?       Мальчик поднимает голову. Мужчина. Он его не знает. Алек кивает, мысленно готовясь бежать.       — Я друг твоей мамы, — мужчина улыбается. Алек бы назвал улыбку дружелюбной, но что-то в нем отталкивало Алека. Или это было шестое чувство, как говорил папа? — Она попросила забрать тебя.       — Хорошо, — Алек кивает. — Только я наушники забыл в классе, подождете?       — Конечно, малыш.       Алек разворачивается и уходит в школу. Зайдя в здание, он набирает номер папы. Поднимают незамедлительно.       — Алло, пап?       — Привет, Алек, — Мью звучит обеспокоено. — Как раз хотел тебе позвонить. Папа немного опоздает, подожди его в школе, ладно?       — Пап, а кто из вас мама? — Алек подходит к окну. Мужчина все ещё стоит. — Тут пришел какой-то мужик, сказал, что его прислала мама, попросила меня забрать.       — Ты с ним?       — Нет, — Алек отходит от окна. — Папа говорил не ходить никуда с незнакомцами и сразу звонить тебе.       — Умница, сын, — Мью кивает. — Скажи сторожу, что мужчина пытался тебя увести и покажи его. И пусть вызовут полицию. Папа сейчас подъедет.       — Как скажешь.

▪️▪️▪️

      — Алек, — Галф садится перед сыном на колени. Осматривает его, хмурится. — Как ты? Он ничего тебе не сделал?       — Нет, пап, — мальчик качает головой. — Я все сделал, как ты сказал.       — Мое золотце, — Галф целует сына в волосы, встаёт. — Я так за тебя испугался. Давай договоримся так: теперь ты будешь ждать меня в школе. Я буду звонить и говорить, когда можно выходить.       — Хорошо, пап, — Алек садится в машину. — Мы поедем на стадион?       — Конечно, я же обещал.       — Пап, а кто из вас мама? — Алек смотрит на папу через зеркало заднего вида.       Галф странно тушуется, отводит взгляд. Странно краснеет, а после прочищает горло и тихо отвечает:       — Александр, у нас нет мамы. Только двое пап. Но это не значит, что правила перестают работать, ладно? Если я вдруг не смогу тебя забрать, я напишу папе или позвоню тебе и скажу кто именно тебя заберёт, хорошо?       — Да, пап.

▪️▪️▪️

      — Эй, ну чего ты? Все хорошо, — Мью целует Галфа в плечо. — Он умница, сразу мне позвонил. Ничего не случилось же.       — Я ведь опоздал всего на пятнадцать минут, — Галф хмурится. — А если бы ты трубку не поднял?       — Галф, ты эти правила ему едва ли не на сетчатке глаза выжег. Он бы позвонил моей секретарше. Или тебе. Или даже Милду.       — Я так испугался, когда ты мне все рассказал, — он слабо бьёт себя по щекам, пытаясь хоть немного успокоиться. — Пятнадцать минут могли стоить нам сына.       Мью устало выдыхает, обнимает Галфа крепче.       — Этот человек, сказал, что его попросила забрать мама, — голос у Галфа становится тише. — А если бы не это, он бы пошел с ним?       — Нет, малыш, прекрати себя накручивать.       — Но…       — Галф, — Мью разворачивает того к себе лицом. — Александр не глупый, а ты ему правилами весь мозг выел, прости за грубость. И ты знаешь, какой он дотошный. Все равно бы позвонил и спросил, все ли нормально и точно ли ему можно пойти с тем или иным человеком. Так что хватит. Иначе я тебя отшлепаю.       Галф фыркает, но слова Мью действительно отрезвляют. Он прячет лицо в изгибе шеи Мью, вдыхает. Приятный одеколон вперемешку с обычным запахом тела мужа приятно расслабляют.       — Пап? — Александр выглядывает из-за дверного проема. — Вы ругаетесь?       — Нет, Алек, — Мью улыбается. — Все хорошо. Иди сюда.       Мальчик подходит к ним. Мью поднимает его на руки, Галфу приходится отойти.       — Папа такой сильный! — восторженно говорит он.       — Да, — кивает Галф. — Самый сильный и лучший.       — Вы у меня самые лучшие, — Мью целует сына в щёчку, обнимает Галфа свободной рукой.       Галф улыбается. На сердце спокойно.