Избранное

Жди меня и я вернусь. Только очень жди.

      Галф, ровно как и все ученики его класса, поворачивается в сторону двери, когда слышит стук. Он удивленно выгибает бровь, и повышая голос, чтобы с той стороны точно услышали, разрешает войти.       Он напрягается, увидев двух парней в военной форме. Вспоминает, кто из его детей должен был поехать в военкомат, и, возможно, забыл об этом, но ничего такого не помнит. И уже через пару секунд понимает: это может быть и по поводу его мужа.       — Галф Канавут Тончививат? — спрашивает более широкий в плечах юноша.       — Да, что-то случилось? — Галф хмурится.       Он обходит стол, слегка наклоняет голову на бок, выражая недоумение и заинтересованность. В груди зарождается плохое предчувствие.       — Ваш муж, — внутри всё замирает. — Больше недели не выходит на связь. По последним данным их база была взорвана и живых нет.       Галфу сначала кажется, что это все глупая шутка. Да, Мью уже больше месяца не было дома из-за призыва в другую страну, с которой у их страны было заключено соглашение. Да, там была война и Галф знал, что Мью едет убивать. Да, все знали, что многие не вернутся, но…       Все, кто отправляли своих альф на войну, надеялись. Верили. Ждали. И он не был исключением. Ждал, успокаивал себя, что вот кто угодно погибнет, но не Мью. Эгоистично, но люди всегда эгоистичны.       Он слышит крик. Знакомый, он совсем рядом и в какой-то момент Галф понимает: не один его муж был там, на той взорванной базе. Из его знакомых там был Дин. И кричит Лулу. Его хорошая подруга, девушка Дина.       Поэтому Галф совсем не удивляется, когда Лулу появляется на пороге его класса вся в слезах. Обнимает он ее отрешённо, все ещё пытаясь переварить ситуацию.       От прибывших он не слышит слова сочувствия, ведь им не жаль. Они ещё совсем молодые, возможно ещё не были в таких отношениях, чтобы сердце замирало даже от лёгкой доброй грусти любимого человека. Лулу плачет в его руках, Галф поджимает губы, держа чувства в себе.       Вечером, когда Галф приходит домой, тишина оглушает как-то особенно сильно. Пусть он уже месяц вместо «привет, Нонг'» слышит только тишину, но сегодня она другая. Отчаянная. Громкая. Он скатывается вниз по двери, смотря на фотографию на тумбочке. На их общую фотографию. Мью на ней улыбается и он на ней… Живой.       Галф вздрагивает, чувствуя, как его руки касается что-то мокрое. Чоппер удивленно тычется носом в его пальцы, нюхает их. Он не понимает, почему Галф сидит на полу, но это ему не нравится. Галф усмехается, думая, что лучше бы он был каким-нибудь домашним животным и тоже не понимал, что происходит. Он через силу сглатывает горькую слюну, зажмуривается, пытаясь сдержать слезы. Он ломано встаёт, даже сначала не веря, что смог подняться. Идёт на кухню, привычно кормит шпица и кота.       Ему звонят ближе к десяти. Родители Мью. Потом его родители. Друзья. Другие родственники. Галф всем отвечает односложно, кратко. Запихивает против воли в себя ужин, ложится спать. Как он сам думает. На самом деле он смотрит на их общее фото на прикроватной тумбочке, думает, что ему делать дальше.       Галфу хватает ровно два дня, чтобы понять: он не верит. Не верит, что Мью мертв. Он не носит черные траурные одежды, не соглашается на похороны пустого гроба.       — Ты жив, — шепчет Галф, касаясь кончиками пальцев фотографии Мью. — И я знаю, что вернёшься. Я дождусь. Любого, даже покалеченного, но дождусь. Мы дождёмся.       Мью объявляют пропавшим без вести. Месяца сменяются месяцами, листья на деревьях желтеют, опадают. Живот Галфа начинает расти.       На свой день рождения, на новый год, да и вообще на все праздники он просит только одного: возвращения Мью. Сначала в мыслях, потом шепотом. В какой-то из бесконечно серых дней Галф просит этого вслух. Перед сном. Это становится традицией.       Через восемь месяцев после пропажи Мью, рождается Александр. Альфа, очень похожий на отца. Галф впервые за долгое время вдыхает почти полной грудью.       Когда проходит ровно год с пропажи Мью и два месяца с окончания войны, Галф замечает, что друзьям надоедает ждать. Ещё через пять месяцев перестают ждать родственники Мью. Галф никак это не комментирует, только всех их к сыну не подпускает. Потому что ему надоели их причитания о том, что Александр похож на Мью и как они жалеют, что тот не увидел сына.       «Он увидит.»       Не один Галф страдает. Многие омеги ждут, что их альф найдут. Верят и надеятся. Лулу одна из них. Проходит два года, и она остаётся единственной, кто ждёт вместе с ним.       — Вот приедет твой папа, а ты уже такой большой, — Лулу подкидывает Александра на руках, улыбаясь.       — Папа! — весело кричит Алек, смеясь.       Галф устало и счастливо смотрит на сына. Пусть тот видел Мью только на фотографиях, но уже очень его любит.       «И Мью тебя очень любит. И был счастлив узнать, что ты появился на свет.»       Отношения Галфа со всеми родственниками ухудшаются, когда на одном из праздников, те начинают пить за упокой Мью. Галф с ними не пьет, душит в себе злость, а после разрывает с ними все контакты. Не пишет, не звонит, не открывает дверь. Деланно не замечает. Игнорирует в общем и целом.       Проходит почти два с половиной года, когда происходит то, чего он так долго ждал.       — Мы нашли вашего мужа.       Галф приезжает в больницу вместе с Александром и Лулу. Их провожают в палату, в которой лежат пятеро альф. Истощенные, им сказали, что их держали в плену все это время.       Дин и Мью тихо переговариваются, когда омеги заходят в палату. Они удивлены видеть их здесь и сейчас. Но особенно удивлен Мью. Александру, на руках Галфа.       — Папа? — тихо спрашивает Александр, показывая на Мью.       — Да, — едва слышно отвечает Галф, кивая. — Это папа.       «Я помогу вам, » — говорит медсестра, забирая Александра, давая Галфу что-то наподобие толчка для действий. Александр удивленно смотрит то на одного папу, то на другого.       Галф на секунду переводит взгляд на рыдающую Лулу в руках Дина, чтобы вернуться к Мью. К его дрожащим рукам и мокрым глазам. Подойти, постараться не упасть от переизбытка чувств и наконец коснуться. Понять окончательно: это не очередной сон, не фантазия уставшего мозга. Это реальность. Мью жив.       — Я знал… — шепчет Галф, садясь на самый край постели. — Знал, что ты жив…       — Разве я мог умереть? — голос у Мью слабый, усталый, но счастливый. — Зная, что ты ждёшь меня? И не один.       Галф кивает. Он сгибается пополам от распирающих чувств, касается лбом ног Мью. Он задыхается.       Теперь все будет хорошо. По-другому быть не может.       Им многие завидуют. Галф слышит это, занимаясь с Мью реабилитацией. Шепот. Это глупое «да просто повезло». Пусть они и плюются ядом, но каждый хотел бы оказаться на его месте. На месте того, чья семья снова вместе.       — Ты спас меня, — шепчет Мью в одну из их длинных, наполненных любовью ночей. — Пусть все остальные говорят про чудо, но знай, чуда не было. Был только ты. Твой смех, твое волшебное «люблю». Твой голос. Каждый раз, когда хотелось сдаться, я слышал тебя. Я просто не мог перестать бороться, когда вспоминал твое «у нас будет ребенок». И теперь, слыша от них всех, что меня спасло чудо или, ха-ха, бог, я едва сдерживаюсь от того, чтобы сказать им свою правду. Не спасал меня никакой бог. Ты спас меня.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло!

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет:

— Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спас меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, -

Просто ты умел ждать,

Как никто другой.