Избранное

      Здравствуй, мой брат. Я пишу тебе не в первый раз, но впервые решаюсь отправить хоть какое-то из писем. Ты помнишь меня, темно-карюю девочку-ветер? Спокойную, но в любой момент готовую взорваться яркими красками и увлечь за собой множество людей? Ту, которая всегда была негласным предводителем.       Я так люблю тебя, брат. Пусть сейчас мы стали старше, намного старше и уже совсем не показываем своих чувств, но мои так и не изменились. И я надеюсь, что твои тоже. Я до сих пор замечаю их отголоски в обычных фразах типа «Опять оделась легко. Перед кем ты выпендриваешься?», «Натерла ногу? А я говорил надеть носки. На вот, пластырь хотя бы.»       Мы расстались, мой брат. Расстались, как многие братья и сестры в этом мире. Мы почти не общаемся, не знаем друг друга так же хорошо, как раньше. Улыбаемся при встрече неловко, смущённо, как влюблённые впервые подростки. Мы больше не смеемся вместе над каким-нибудь общим проказничеством, не плачем над грустным мультфильмом (это всегда был «король лев», помнишь?) и не прячемся в страхе от нашего нелюбимого, вечно кричащего дяди. Не закатываем в недовольстве глаза, когда родственники хотят сделать общее фото и не сбегаем от них, тихо хихикая. Не кормим с тобой вместе кошек, не ищем радугу…

      Мы больше не дети, мой брат.

Нет, я бы не сказала, что мы очень взрослые. Тебе — девятнадцать, мне — почти восемнадцать. Мы совсем не взрослые по мнению окружающих. Взаправду же мы старше большинства на целый век.       Мы побитые. Не так сильно, как многие другие, но уже достаточно, чтобы научиться вставать, несмотря на боль, идти вперёд, преодолевая трудности. Мы так редко улыбаемся искренне, что мне кажется, мы забыли, как это делается. И это неправильно, брат. Но поделать мы ничего не можем, согласись.       Мы одинаковые. Не смогли сохранить то, что между нами было: все эти крепкие объятья, тихие утешения, бесстрашную защиту. Мы нашли это в других. Мы заменили друг друга бесчестно, не моргнув глазом. И только сейчас я понимаю, что это неправильно. Только увидев тебя и мгновенно поняв, что что-то не так, я понимаю, как глупо мы поступили.       Я смотрю на ломающегося тебя. Я дрожу, словно вся твоя боль стала моей. Но ничем не могу помочь. Я больше не твоя поддержка. Теперь это кто-то другой, и… Я надеюсь, что этот другой хорош. Тебе ведь непременно счастливым быть надо бы. И пусть теперь ты относишься ко мне как к незнакомцу… Для меня ты навсегда останешься самым верным и надёжным другом.       Ты прости меня, пожалуйста, за то, что всё так получилось.       И береги себя.       Ты слышишь?       Береги себя.       Потому что я больше не смогу тебя защитить.       И пусть сейчас оглушительно скверно, но потом — обязательно! — будет всё хорошо.

Твоя безнадежно гаснущая сестра. Самая верная, самая любящая из всех сестер.