Чистый лист

— В старшей школе я была мега-популярной. Я из далеко не бедной семьи. Ездила в школу на дорогой машине. Одевалась в бренды. У меня была дорогая косметика и телефон последней модели. Я добивалась успехов в плавании и окружали меня такие же люди: мажоры, спортсмены и тупые красотки. Мне было комфортно, даже, не смотря на то, что я хорошо училась, много читала, а диалоги с ними ограничивались сплетнями кто с кем трахнулся на прошедшей вечеринке и с каким счётом выирала или поиграла одна из школьных команд. Все шло своим чередом. Я участвовала в небольших шалостях и закрывала глаза на явные иерархические несправедливости. До одного момента… С нами в классе училась тихая, замкнутая девушка, которая всегда и везде таскала с собой альбом для скетчей и дневник. И однажды одна из девчонок-заводил из моей компании силой выхватила их из рук девушки. Другие держали бившуюся в истерике одноклассницу, пока моя подруга открыла скетч-бук и показала всем многочисленные, прекрасные, детальные, нарисованные карандашом, портреты капитана нашей футбольной команды, с которым на данный момент и встречалась моя подруга. А потом она открыла и дневник девушки, зачитывая вслух наивные стихи с признаниями в любви. Все ржали, насмехались над бедной девушкой, бросали фразы, типа «Размечталась, убогая! Где он, а где ты?». Мне было не по себе, но я не смогла найти в себе силы противостоять толпе. Моя подруга разорвала альбомы одноклассницы и пару раз ударила ту по лицу с угрозой, что если та хоть ещё раз посмотрит на её парня, она её убьёт. Девушка в слезах убежала из аудитории, но на этом её кошмар не закончился. Моя подруга превратила её жизнь в ад. Над ней издевались все кому не лень, желая угодить нашей компании. Даже ребята из творческого кружка исключили ту девушку, так как боялись, что она навлечет беду и на них. Зачинщица с особо остервенелыми подружками забирали у бедняжки обеды, выкидывали, а в худшем случае и опрокидывали на неё. Забирали её домашку. На физкультуре кидали мячи, прятали одежду и обувь, что ей приходилось сидеть остаток дня в спортивной форме и идти домой в ней же. Девушка очень похудела. Стала нервной и загнанной. В один момент она просто не пришла в школу. Никто о ней и не справлялся, пока меня не попросили отнести ей домой тесты за полугодие, так как у секретаря была информация, что она заболела. В тот вечер я принесла ей задания. На пороге меня встретила мать одноклассницы. Она была явно уставшая и заплаканная. Узнав, что я учусь с её дочерью в школе, она буквально затащила меня в дом и устроила допрос, не случалось ли что-то такое за последний месяц, что могло бы сильно повлиять на ее дочь. Я опять струсила, не решилась пойти против всех и отболталась, что обычный стресс перед выпускными тестами, мол, мы все сейчас на взводе и каждый может не выдержать. Женщина снова заплакала и призналась, что её дочь пыталась покончить с собой, но, слава богу, она в тот день почувствовала себя плохо и решила вернуться раньше с работы. Мою одноклассницу откачали и теперь её жизнь вне опасности. Я на негнущихся ногах дошла до дома. Я не могла спать. Не могла есть. Я не могла поверить, что мы чуть не довели девушку до самоубийства своими действиями. Ведь непрепятствие — это тоже, что и соучастие. Я была виновата не в меньшей степени, чем зачинщицы. Я решила, что больше такое не повторится и я сама лично прослежу, чтобы ее никогда никто больше не тронул. Она должна была вернуться в школу с нового семестра. Когда я зашла в класс, то увидела, что на доске огромными буквами было написано: «Ты пожалеешь, что не довела дело до конца!!!» А рядом ржали одноклассники. Я подошла к доске, хотела все смыть, но не успела. Бедная девушка уже стояла в дверях, а со всех сторон в неё летели смех и проклятия. Она развернулась и убежала домой. Больше я её не видела. Надеюсь, она перевелась в другую школу и с ней все нормально. Я даже не помню её имени. Ты закончила рассказ, наблюдая, как во время повествования меняется лицо Юнги, как сжимаются его кулаки. Как он не сводит с тебя глаз, как наблюдает за слезинкой, скатившейся по твоей щеке. — Я корю себя по сей день, что не нашла в себе силы взять её под свою опеку. И теперь, достаточно узнав и осознав, я уже никогда никого не дам обижать. Юнги, я пойму, если ты… Но договорить ты не успела. Парень закрыл твой рот поцелуем. На этот раз инициатива была полностью в его руках. Он целовал пылко, напористо. Заставляя тебя сесть на парту, он устроился между твоих ног. Ты обхватила его талию кольцом и прижалась крепче. — Все что с тобой случилось сделало тебя такой какая ты есть сейчас. И такая Т/И мне безумно нравится, — выпалил Юнги, на секунду оторвавшись от твоих губ, но потом опять продожил жадно целовать тебя. — Эй! Вы там скоро? На час уговор был, — услышали вы за дверью ворчание уборщика. — Да-да, уже уходим! — ответила ты и еще пару раз легко коснулась губ Юнги. Он с блаженным выражением лица улыбался в поцелуй, проводя большим пальцем по твоему подбородку. — Мы не доделали рамы. — Иди домой, я быстро доделаю, — сказала ты Юнги. — Мы увидимся завтра? — спросил он, все еще сжимая тебя в своих объятиях. — Завтра, послезавтра, после послезавтра. Я тебя уже не отпущу. Парень, нехотя ушёл домой. Ты быстро справилась с рамками и тоже отправилась в свою квартирку, подпрыгивая, как пятилетняя девочка, получившая на день рождения заветную куклу.