Симбином

Я всегда точно знаю, когда Александр уходит. Цвет его глаз - он меняется. Глаза Александра светлеют. Словно из тёмной, одуряюще давящей толщи воды, почти задохнувшись и распрощавшись со всем, что дорого и любимо, наконец выныриваешь на поверхность, где тебя ослепляет солнце и оглушает шум ветра, а потом накатывает волна. Александр меняется кардинально. Нет, не внешностью. Выражение лица вдруг становится мягче, нежнее. Уходит и сонный вид, и хитрый и хищный отблеск, проскальзывающий частенько в глубоких тёмных глазах Алекса Дэвида Тёрнера. Парень теряет всю угловатость и, как ни странно, женственность. Он становится если не проще, то как-то ближе, понятнее, что ли. Я чувствую, что рядом со мной человек. Он и улыбается совсем по-другому, смущённо и ласково, но очень умнО, словно всё понимает и видит насквозь, но не осуждает, не одобряет и не пытается оценить или найти нужную полку, чтобы поставить тебя по алфавиту, словно прочитанную книгу в логически нужное место. Он принимает то, что происходит, и этому не мешает. Его, по-видимому, устраивает состояние дел. Ал вздыхает так томно и так развратно, что мне вечно становится страшно, что Тёрнер ко мне не вернётся. Ко мне не вернётся то существо, в которое я всем сердцем влюблён. Я боюсь, что Ал не впустит его обратно. Каждый раз. Каждый раз у меня леденеет сердце, и я дурею от страха, но я не могу глаз отвести. Не могу не смотреть. Они так красивы… Ал и Маа. Два брата. Двое мужчин. Кейн не вмешивается, когда Алекс со мной. Как дикая кровожадная птица, он следит, но и пальцем не шевельнёт. Сосредоточенно, напряжённо-внимательно и почти не моргая, он смотрит, еле дыша, как мы занимаемся ЭТИМ. Ждёт, когда мы закончим и будет его черёд. Ждёт, когда Алекс уступит место эмпату. И вот тогда… Это страшно. Это мучительно. Маа, как изголодавшееся, забытое, брошенное животное, терзает брата. Он его раздирает на части. Он его жрёт. Он его поглощает. Такое делает с ним, что мне тошно. Это не может быть чувством. Ну, просто не может. А он… Он делает это. Ал не возражает, и покорность его меня убивает. И убивает то, что я ничего не могу с этим сделать. Я не имею права, чтобы вмешаться и защитить - человека? ИскИна?.. Не знаю. Всё перепуталось у меня в голове и в душе. Я не имею права помочь. Кто я такой, чтобы вклиниться между ними? Кто я такой?.. Они пришли оба, но только Алекс в тот раз прикрывал грудью Кейна. Он стоял впереди, а Майлз у него за спиной. Я поначалу не понял, зачем они, собственно, и хлопнул ладонью по сенсору, открывая дверь в каюту. Алекс и слова мне не сказал. Видимо, всё было сказано и решено между ними. Он меня целовал, а я, одурев от неожиданной ласки, стоял как последний дебил и позволял ему это, не отлипая от стоящего сзади Майлза Питера Кейна взглядом. Тот тяжело и как-то весомо смотрел на меня. Оценивающе. Изучающе. Он словно меня препарировал, и это было... ну, жутковато. А потом я почти забыл о нём. ***** Это случилось. Произошло. И я солгу, если скажу, что я был готов или рад. - Капитан. Карра меня разбудила, что было совсем необычно. - Слушаю, Карра. – Я подскочил и тру быстро глаза. Её обращение - это неординарная ситуация. - Информация essential важная. Доложить? - Слушаю. Не томи. - На борту гуманоид. Александр Питер Кейн... – Карра вдруг запинается, как человек. – Покойный, – продолжает она словно бы неуверенно. – Умер 20 мая... – Стой. Замолчи. – Я обхватываю свою голову и прижимаю к голым коленям. Био-код. Брат Майлза вернулся. Мне нужно время, чтобы всё осознать. - Специализация гуманоида? - Нет информации… Как такое возможно? Я поражён. - Ты издеваешься, Карра? Я тобой недоволен. Ты плохо справляешься. – Я разозлился и испугался. – Повтор!! - Нет информации, капитан. Био-код гуманоида (536-14-18 Specialization according to the decision of the Supreme.) И это всё, – голос Карры безжизненен и металличен. Похоже, эмоции она отключила. «Специализация по решению высших» ??? - Карра! Не может такого быть. Он же где-то учился и должен был её получить. Кто он такой? Биолог? Хирург? Визажист? Может, поэт, мать Райана, а лучше совсем не её... Карра молчит. Нет информации. Нет и ответа. - Где он? - В каюте 12. – Это каюта Гелла, и я успокаиваюсь самую малость. – Чем он занят сейчас? - Сэр, он спит. - Он один? - Нет, сэр, – слышен кибернетический голос, опять лишённый эмоций, к которым я вроде уже и привык. - Кто с ним? - Майлз Питер Кейн. Техник класса… - Заткнись! – Я психую. – Что техник делает? - Спит, сэр. Майлз пока ничего не чувствует. Он не знает. И что мне делать? Как быть? Я не смыкаю глаз до утра. Я в одиночестве. Я покинут. Я потерян и растерян. ***** У нас всё задалось. Мы сработались и почти подружились. По прилёту на Гомейс Алекс опять приютился за шкафом Сарфатти, пока мы миновали таможню, а после мирно и увлечённо читал старую книгу в моей каюте, валяясь на койке на пузе. Я позволил, а он не моргнул даже глазом. Будто бы был уверен в моём решении. Знал, что я не откажу. В космопорт он не вышел. Не смог бы. Я точно знал, что он растягивает это чувство. Наслаждение книжной историей. Или лежанием на моей койке. Он мог бы мгновенно получить всю информацию, но он тянул. Он кайфовал. Читал медленно и не спеша. Человечно. Даже палец облизывал, перелистывая страницы, чем меня оглушил моментально. Я вдруг подумал о его языке… ***** "Падре" – так называл высокого, закутанного с ног до головы в балахон с замысловатым узором нервного парня Гелл, подкалывая того. "Батюшка" – непонятно для всех зовёт его Джерард, явно вкладывая в смысл больше того, что мы все понимаем. "Отче" – так называл его Райан и называет и впредь. Моя команда стебётся и подшучивает над лопоухим и длинным, дохлого вида молодым гуманоидом, но очень по-доброму. Мы его уважаем. Он платит. Он наш постоянный клиент, мы должны оберегать его, как себя. Брэд Фэлчак Аппендайл никогда не обижается и вечно смущён. Его не растолкать и не исправить. Мы с этим смирились. Привыкли. Пять лет подряд раз в полгода мы забираем его с Оберона и доставляем на Бету Малого Пса, откуда через две общегалактических недели переправляем его обратно домой. Здесь, на Гомейсе, он получает контейнер. Контейнер с искусственно зачатыми и оплодотворёнными эмбрионами. Четыреста штук. Брэд перенёс наше опоздание стоически и отказался от неустойки. Он знает прекрасно, что команду опытнее, а вымпел-корвет быстрее ему не найти. Да и привык он к нам. Двадцатый раз уж летит. Но всё же выглядит он взволнованным как никогда. - Что случилось? – интересуюсь я после крепкого рукопожатия. Вижу, что парню не терпится мне кое-что рассказать. - Алан! Дружище, – парень всё так же смущен, но я чувствую, как его распирает от радости. – Совет дал добро. – И он нежно поглаживает бок контейнера, висящего рядом с ним на гравитационной платформе. – В этой партии наш с Леманном будущий сын. - Оу. Я тебя искренне поздравляю. – И я обнимаю нескладного тощего парня. Я действительно рад за него. ***** Оберон. О боги Вальхаллы. Я терпеть не могу этот самый удалённый естественный спутник Урана. Названная в честь короля фей из шекспировского «Сна в летнюю ночь», это самая внешняя из пяти больших лун и самая изрытая кратерами. Состав Оберона – комбинация льда, горных пород и метановых соединений. Мрачное место, но, как ни странно, здесь процветает жизнь. На южном солнечном полушарии в каньоне Моммур, словно раковая опухоль с замысловато извитыми метастазами, в тело луны впилась громадная по любым меркам космическая станция, укрытая защитным куполом. Моммур — волшебный лес, где правит король фей. Такое несопоставимое с окружающим унылым ландшафтом название носит и сама станция. Гелл дуреет от этого места. Райан, похоже, тоже. Я их всегда отпускаю на пару дней, делая вид…. Да что там. Махнув рукой. Пусть Гелл и Рай пошалят. Кто-то кому-то вставит. Или вставят кое-кому из них. Джерард Уэй, Эмма и Лиа Сарфатти на станцию ни ногой. Дело в том, что на ней нет ни единой особи женского пола, и появление их моммурцами не приветствуется ни в каком качестве. - Секстанты, – так пренебрежительно называет, коверкая слово, Джей местных жителей. Но они платят хорошие деньги за груз, и пренебрегать их верой и их религией мы позволить себе не можем. Так что, доставив на орбиту луны Брэда и обожаемые им эмбрионы, над которыми он трясся и квохтал весь полёт, я отпускаю Райана поразвлечься, и он, проконтролировав перемещение груза в челнок, отстыковывается и покидает корабль на три дня и две ночи, в первую из которых меня и будит моя королева. Измученный мыслями и бессонницей, я отправился в камбуз попить или, может быть, выпить. Скорее, второе. Коллекция алкоголя в баре у нас весьма и весьма впечатляющая. Это всё Джерард. Его игрушки. Он взял за правило, когда был в увольнительной, разыскивать редкие спиртные напитки. Элитные и дорогие. Но только в бутылках. Другую тару он не признавал. Джей выставлял их в бар, и вскоре мы все втянулись. Это стало традицией - находить необычный напиток и вручать его Джерарду. Он оживлялся в такие моменты, и от него исходило волнами тепло. Густо подведённые черным зеленоватые, вечно затуманенные глаза прояснялись, и в них вспыхивали яркие искорки цвета чистого золота. Джей становился красивым… В эти минуты я понимал, что в нём увидела Эмма. Повинуясь голосовому приказу, Карра убрала в баре панель, открывая мне доступ к алко-туннелю, уходящему в нутро корабля. Сотни бутылок различной формы, подвешенных в гравитационных держателях, парящих в пространстве. Не заморачиваясь особо выбором, я приказал Карре найти мне скотч любой марки и выдержки и, протянув руку к выдвинувшейся бутылке, вынул её из плена держателя и рассмотрел с любопытством. Всё же какое-никакое, а занятие для закипающих от неизвестности и скачущих мыслей мозгов. Single Malt Glenfiddich – односолодовый алкоголь. Виски, произведённый в объединённой Ирланошотландии. Это я покупал, очень давно, и забыл про неё. Помню, я целую лекцию выслушал на аукционе об истории этой марки. Сто двадцать пятое поколение семьи Грантов владеет предприятиями, производящими этот скотч, который получил название в честь Оленьей долины, где находится производство. Так как стоимость виски в Ирланошотландии зависит в первую очередь от срока выдержки, то цены на Glenfiddich доходят до десяти тысяч и выше. Классические сорта выдерживаются до восемнадцати лет, премиум - до тридцати, старые лимитированные - больше пятидесяти. «Гленфиддик» пятидесятипятилетней выдержки обдал меня грушево-яблочным ароматом с нотками хереса и верескового меда. Если бы я не сомневался в том, что моя королева - однозначно кибернетический разум, я бы решил, что она подлизалась. Часов в пять утра в камбуз выполз, пошаркивая тапками, Джерард Артур Уэй. Он удивлённо застыл на пороге, а потом всё же прошел, почёсывая плоский живот и зевая. Джей был в домашнем. Не в лётном комбинезоне, как предписывал всем устав. Видно, не думал застать тут кого-то в такой час. На нём болталась растянутая, выцветшая от времени майка и такие же мягкие штаны на резинке. Он покосился на ополовиненную бутылку виски и недопитый стакан на столе. - Что так рано-то? – хрипло осведомился «каптёр» и, буркнув: – Карра. Воды стакан, – плюхнулся напротив меня в кресло, отделанное экокожей и натуральным деревом. Да, да, да. Я, может, излишне ценю свой корабль. - Бессонница, – я краток, и Джей посматривает на меня мутноватыми со сна, да и как всегда, собственно, глазами, словно затянутыми масляной плёнкой. Он без привычного макияжа. Короткие чёрные волосы торчат в разные стороны иглами. Он выглядит как проснувшийся раньше времени ёж. Забавно и мило, пока не дотронешься. Джерард пьёт воду и просто молчит. Он по жизни вообще не разговорчивый, если это не касается дела. Тут уж он ужом влезет в игольное ушко. Расстарается. Очарует и заболтает. Присосётся, как вредное насекомое. Обовьёт разговором, надавит, где нужно, а где надо, уступит. Врождённый торгаш от всех богов. Ас в своём деле. - Джей, можно спросить? – я кашлянул для серьёзности. - Ну конечно. - Что бы ты сделал, если бы Эмма влюбилась в кого-то ещё, кроме тебя? Нет, нет, – я тороплюсь объясниться. – Если тебя она бы не разлюбила, но захотела не только тебя? Джей криво усмехается: - Нууу. Вторую такую, как Робертс, я не потяну. Я, конечно же, всё ещё тот жеребец, но здоровья не хватит на двух. Но поначалу было бы очень забавно... - И он откровенно опять усмехается слегка издевательски и самоуверенно. - А если не даму, а мужика? Джей замирает, задумавшись. - Что? Наконец-то случилось?! Произошло? – хриплый голос полон цинизма. – Капитан Неприступная крепость дал брешь? Ты сдаешься? Флаги приспущены и ворота распахнуты? Шпаги сломаны и ключи на подушке, протянутой победителю? Дай угадаю. Это малОй? – МалЫм Уэй называет всегда лишь одного персонажа. Словно не помнит имени или не хочет принимать его личность. - Алан, – Джей очень серьёзен. – Послушай. Он неживой. Не морочь себя. Не дури. Это того не стоит! – Джерард взволнован и вроде напуган. - Ал. Опомнись. Вернись. Это неверно. Если уж невмоготу – зажми его. Он не откажет. Я в этом точно уверен. Сарфатти пыталась склеить его поначалу - ну, знаешь, эти бабские штучки, ужимки... А он как скала и от тебя глаз не отводит, когда мы в кают-компании или на камбузе вместе. Ты получишь, что хочешь, и успокоишься. Всё закончится. Джерард верит в то, что говорит, а мне нестерпима его забота. - Ты не понимаешь! – почти кричу ему я. – Всё гораздо сложнее. - Конечно, сложнее. Кто бы тут сомневался. – Уэй произносит это спокойно, но словно с нажимом. – Если это было бы просто – ты не стал бы со мной говорить. Не стал спрашивать моего мнения и совета. Ты же просил у меня совет? Сколько мы вместе? За эти годы ты никогда ко мне не обращался. Видимо, тебя зацепило конкретно. И я честен с тобой. Оставь это. Брось и избавься. Перетерпи. "Перетерпи"?? Как это можно, когда сердце сбивается, если он рядом. Как это можно, когда выбивает воздух из лёгких, стоит зацепить его взгляд? Мозг каменеет, и чувствуешь себя полным кретином, если он за спиной. Пальца дрожат от желания прикоснуться. Губы немеют от жажды поцеловать. Грудь болит, желая прижать его и прижаться к нему. Перетерпи?.. Нет. Невозможно. Не для меня. Да и поздно уже. Я откидываюсь на спинку кресла и рассказываю неспешно Джерарду всё. Не вижу смысла держать при себе эту тайну. Если брат Майлза вернулся, то так или иначе всё равно все догадаются и все всё поймут. Дураков в моей команде отродясь не водилось. Джерард слушает с совершенно убийственным отрешённым выражением лица, словно маску надел из фарфора. Смотрит в сторону и меня не останавливает и не перебивает. Не переспрашивает и не уточняет. Даёт мне возможность сказать всё, что я хочу. Но это совсем не значит, что он не слышит или не слушает. Это же Джерард. Он всегда такой. Китайская головоломка. Коробочка внутри коробочки, что в коробочке. Партия за сарацин. - Тебе всё ещё нужен совет? Джей наконец сфокусировал взгляд. Он допил воду и со стуком поставил стакан. Я киваю. - Я бы сказал – не вяжись в это, но ты не того ждешь ответа. – И он переводит тяжёлый и ядовитый взгляд на меня наконец. – Ал. Выброси Майлза в пространство. Боги! А я поначалу подумал – он шутит, и даже хотел ухмыльнуться, словно услышал подкол или шутку, но, напоровшись на кинжально-острейший взгляд леденеющих глаз, стынущих зеленью замёрзшего глубокого водоёма, чуть язык не прикусил от неожиданности. - Кто его будет искать? – Джей серьёзен, как никогда. – Я помогу. Выкинем в космос. Костей не нароют. Хочешь, я сделаю сам? – И он всерьёз ждёт ответа. - Я п-подумаю над твоим предложением, мой «добрый» друг... – я выдавливаю улыбку, стараясь перевести всё услышанное в шутку, но Джей так тяжело глядит на меня, что я окончательно уверяюсь в том, что он сделает то, что предложил. И меня окатывает леденящим нутро подозрением, что он проворачивал это и раньше. Я ведь не знаю о нём почти ничего. О своём прошлом он не распространялся, а я доверился Эмме, которая его привела и поручилась. Мы как-то сразу приняли друг друга, и я не лез в его личные дела. Возможно, напрасно, но уже поздно жалеть. - Подумай и дай мне знать, если - или когда - решишь. - И Уэй поднимается, снова став сонно-задумчивым и обманчиво безразличным. – Увидимся через пару часов, капитан. – И я остаюсь наедине с недопитым «Гленфиддиком». ***** Для начала он опоздал и даже не извинился. Общий сбор в семь часов по времени корабля никто не отменял. И хоть мы прилипли к орбите луны Оберона и в штатном, заранее запрограммированном режиме корабль управляет собой самостоятельно, утренний сбор в рубке всех членов команды, находящихся на борту - это закон. А Майлз опоздал почти на десять минут и как будто бы не заметил удивлённые и осуждающие взгляды, которыми наделили его присутствующие. Он молча уселся в кресло техника и принялся проверять все системы, как будто ничего не случилось. - ГХММмм!! – я чуть не подскочил от неожиданности. Это Робертс прочистила многозначительно горло. - Техник! Вы опоздали на общий сбор, – мой голос твёрд, как сплав адамантия, вибраниума и даргонита. – Встать и доложиться по форме! Майлз подскакивает в кресле и вылетает из него быстрее нейтрино. Вытягивается струной и щёлкает пятками. - Есть, сэр! Доложиться по форме! Майлз Питер Кейн - Био-код 191186 prima 667 upper layer of the privileged class. Техник класса «Extra Old Grand Reserve highest rank» прибыл на общий сбор. - Почему позволяете себе опоздание? Есть уважительная причина? - Никак нет, сэр! Виноват. Больше не повторится. - Почему опоздали? - Я… Сэр… - Не мямлить! – я разозлился нешуточно. Мало того, что так и не смог ни расслабиться, ни уснуть, ни избавиться от назойливых пугающих мыслей, даже прикончив бутылку, в начале седьмого я всё же не выдержал и дал слабину, за что получил новую порцию боли, услышав от Карры в ответ на жалко прозвучавший вопрос, что Александр Питер Кейн бодрствует и общается с Майлзом Питером Кейном. И это ну вот совсем меня не обнадёжило и не успокоило. Наоборот. Я совершенно расстроился и весь извёлся. Я бы мог посмотреть, чем они занимаются. Ал не Тёрнер, о камерах он не знает, но пасть так низко - уж нет! - У меня был очень важный разговор с симбиномом. Я не заметил, что опоздал. Я задумался. Виноват... - и Майлз, смотревший до этого куда-то мне в середину груди, поднимает упрямый взгляд, натыкаясь на мой изучающий, и я вижу вдруг торжество. Неприкрытое искреннее торжество, триумфальное, блять, ликование. Я вижу Победу. - Капитан. Он вернулся... – еле слышно. На грани с шёпотом. И Майлз тихонечко улыбается самым краешком тонких, алеющих сейчас как никогда, зацелованных явно губ. А мне нестерпимо хочется ему врезать, вломить, повалить и бить ногами до изнеможения или до его смерти. Очевидно, это желание так ярко читается у меня на лице, что Кейн сглатывает, но не отступает. Отважный поганец. - Сарфатти, – цежу я сквозь сжатые зубы, меряясь с Тёрнером взглядами. - Да, капитан. – Просчитай оптимальные точки выхода с орбиты на момент возвращения мистера Редвила на борт. - Слушаюсь, сэр. - Робертс. - Здесь, капитан. - Проверь мед-отсек и криокамеры. - Принято, сэр. - Уэй. - Здесь, сэр. - Проверь общую базу данных. Нам не помешает новый заказ и новый рейс. - Критерии поиска? - На твоё усмотрение. Как всегда. - Слушаюсь, сэр. - Техник. - Здесь, сэр, – и Майлз вытягивается так, словно кабель-мачту проглотил, а казалось бы, больше некуда. - Проверить состояние всех систем. - Слушаюсь, сэр, – и он щёлкает каблуками. - Разрешите приступить? - Приступайте. – И я покидаю рубку. С трудом заставляю себя не бежать, всё же я не пацан. Капитан звездолёта тридцати семи лет отроду, как-никак, с пятнадцатилетним стажем полётов и гиперпрыжков, а шаг всё равно ускоряю. В каюте, где они оба теперь живут, я никого не застаю и направляюсь на камбуз, а после в кают-компанию, где, собственно, и застаю Алекса. Он сидит за низким массивным столом, наклонившись над ним, и играет сам с собой в шахматы Джерарда. Странно играет. Рыцари ходят мгновенно, а сарацины как раз таки нет. Парень зависает, обдумывая стратегию, а потом неуверенно делает ход. Это похоже на то, как если б играли два человека. Вернее, компьютер и человек. У надежды, что почти истончилась в моём сердце, вновь вырастают крылья. Я наблюдаю за ним пару минут, стоя у входа, а потом всё же делаю чудовищно сложный для меня первый шаг. - Александр Питер Кейн, если я не ошибаюсь? Он поднимается мне навстречу. Да, я не ошибаюсь. У парня глаза цвета дикого лесного ореха со склона вершин Серро-Торре, что в Патагонии, на родной для меня планете. - Да. Это я. Голос тот же. Низкий, певучий, а выговор… Выговор не такой. Он тянет гласные и говорит медленней. Это пока всё, в чём я чувствую разницу. - Но прошу Вас называть меня Алом. Мне так привычнее, да и имя бывшее - Александр - забрал у меня другой человек. – Ал даже паузу не делает перед сказанным. Перед понятием сути и сущности. Он не сомневается в том, что произносит. Видно, что он знает и верит в то, что произносит сейчас. - Я рад знакомству и возможности поблагодарить. Тянет ладонь через стол, и я её пожимаю, ни мгновения не размышляя. Он очень горячий. Нестерпимо сухой и огненно-жаркий, словно выжженный тайфуном песок марсианской пустыни. Может, он болен? Я не выпускаю его руку. - Ал Питер Кейн, ты не болен? Как себя чувствуешь? Как ты? Я перехожу машинально на «ты», словно это естественно. - Не в себе, – отвечает он, призрачно про себя улыбаясь. – Но это неважно сейчас, капитан Алан Кёртис. С Вами желает поговорить мой эмпат. И тут я вижу впервые, как глаза человека меняют свой цвет за секунду.