"Подарочек"

– Медалист, блять! – Антон нервно орет, сидя в дырявой железке именуемой тележкой. Дима, который ведет данное транспортное средство, громко ржет и разгоняется еще сильнее. В супермаркете вечером людей мало, а вот времени у парней столько же как и этих самых людей, поэтому они пулей летят сквозь тысячи вертикальных прямоугольников с продуктами, и ищут все по памяти ибо список продуктов хрен знает где. Дима резко останавливается, на что Черемисин чуть ли не падает вперед, тихо матеря полоумного друга, а "водитель" кидает к "пассажиру" несколько рулонов туалетной бумаги. Антону абсолютно плевать, что берет парень так как думать для чего им на дне рождении предметы которые уже лежат рядом с ногами Антона (такие как: водяные пистолеты, лизуны, непонятная сиреневая хрень которая вообще на хуй похожа) – себе хуже. Парень просто глубоко вздыхает и плюхается обратно в тележку. Дима опять трогается с места и уже едет прямиком в отдел с едой. – Антоха, не ссы, не упадешь. – Редкие людишки лениво оборачиваются на эту странную двоицу, но вот персоналу абсолютно плевать на них, а Черемисину плевать на "успокаивающие" фразы Димы. В итоге Антон, под грозный взгляд кассирши, все же слезает и помогает Диме вытащить все из телеги. Крупная сумма, высвеченная на мелкий экран, оказывается не в юрисдикции Черемисина – Дима напрочь отказывается чтобы Кратос платил хоть копеечку, ну а тот на самом деле и рад. – И на чем.. на чем мы поедем, дядь? – Антон хмурится, смотрит вверх на темное небо где уже виднеются "мелкие" звезды. До полуночи остается чуть меньше получаса. – Антошка, ты опять садишься в свои качельки и я быстро бегу к дому этого Енота. – Кратос оглядывается на друга дабы понять не шутит ли тот, но Дмитрий на полном серьезе расчищает место для голубой жопы голубоглазого. Этот самый Антон думает, что у них обоих детство затягивается надолго и именно из-за этого плюхается к продуктам в тележку. – Неси меня, кон.. олень... по-моему хотению. – Дядь Антон, конь тут только ты, прошу не забывать этот факт. Яркие огни сменяются один за другим, будто гипнотизируют Черемисина, чуть прохладный ветер растрепывает волосы, и на душе становится безумно.. хорошо? Да, и это "хорошо" просто непередаваемо. За несколько минут картина меняется на вид тусклого здания куда с тележкой, увы, не зайдешь. – Слезайте, сударь, Данил может и будет рад принцу на белом коне, но все же металическая коробка на колесиках – далеко не прекрасный конь. – Зато я и есть этот самый прекрасный конь. – Антон с лыбой слазит и собирает все вещи в тележке к себе в рюкзак, но взглядом останавливается на длинной красной ленте. – Мед, а нахера нам это? Медалист отпускает тележку на траву справа от входной двери, и странно лыбится, смотря на эту ленточку, а потом забирает, нажимая номер квартиры Гаврилова на домофоне, после чего оттуда слышится тихое, усталое "кто?" и Антон улыбается на этот сонный голос Дани. – Дядь Квантум, открывайте, военкомат. – Медалист орет на жестянку с цифрами через которую вскоре слышится усталый стон Гаврилова, а потом открывается входная дверь, впуская двух парней. – Пойдем, Антох, твой суженный заждался тебя, наверное. Парни заходят внутрь. Черемисин усмехается: в последний раз он был здесь около месяца назад, а в подъезде до сих пор не удосужились починить освещение. В два шага они преодолевают расстояние до лифта и, поднявшись на нем до нужного этажа, выходят. Кратос и моргнуть не успевает как Дмитрий завязывает тому руки алой лентой, забирая рюкзак с вещами, а Антон дрыгается, не понимает, что происходит. Перед лицом местами потертая цифра "9" – не тот этаж. – Так, Антошенька, только не ори пожалуйста. Ты ведь хочешь сделать Данюше шикарный подарок, так? – Медалист завязывает большой, красивый бант. – Сейчас притворимся, что я пришел один, а потом будет, что будет. – Я тебя урою, Дим.. – Антон тихо смеется, наверное с абсурдности ситуации. – а потом и сам помру, повешусь на этой ленте, но вот "подарочком" не буду, упаси Господь. – Кто тя спрашивает? – Дима осторожно ведет "упаковоного" Антона на десятый этаж и оствляет чуть подальше от знакомой двери. – Тихо стой здесь. Дмитрий пару десятков раз стучит в темную дверь, а после слышится характерный "щелк" и Медалист начинает давить лыбу видя заспанного Гаврилова. – Даров, Данька, а ты че в свой день рождения спишь? – Антон косо смотрит на макушку Димы, и не понимает почему до сих пор молчит стоя в таком виде. Руки затекают, а ноги уже онемели. – Сейчас, чтобы ты знал, – Гаврилов смотрит на часы, а Антон просто хочет посмотреть на Гаврилова и поэтому начинает тихонько шевелиться, пытаясь отойти от холодной стены. –..без минуты час ночи... Со стороны квартиры слышится томный выдох, а со стороны Черемисина громкий "блять" ну и грохот: Кратос падает лицом на безумно холодное и твердое покрытие. Ноги туго перевязаны, руки тоже, а красный бант сейчас находится в самом центре картины, пыльный и огромный. – ..Это... это Антон, твой Антон. – Медалист отходит к лестнице садясь на ее ступени и пытается не задохнуться от вырывающегося смеха, на что получает раздражительное "питорах" от "подарочка". – Ну привет.. мой Антон. – Бедолагу разворачивают на сто восемьдесят и щеки Черемисина начинают гореть алым пламенем от гаденькой улыбки старшего. – Пошлите-ка ко мне, дебилы. Антона развязывают и ведут в хату именинника, ну а Медалист до сих пор ржет. В квартире темно, Квантум не удосуживается включить хоть мелкий источник света, а еще очень вкусно пахнет, но насколько бы ни был Гаврилов сладок – аромат не от него. С Антона кое-кто знакомый, снимает ветровку и растрепывает волосы на что голубоглазый мило улыбается, а Дмитрий одобрительно-неодобрительно фыркает и парни идут на кухню. – Господа, есть один незамысловатый вопрос.. – Кратос и Медалист уже раскладывают продукты на стол, немного мыкнув на реплику Дани. – ..сейчас час ночи, да, у меня день рождения – "великий праздник" вашу мать, но какого хера нам сейчас жрать? Биба и Боба вопросительно смотрят на виновника сего застолья и оглядываются. Медалист сначала подыгрывает Антону и не отводит от него пристальный взгляд, а потом ржет, увидя как Черемисин начинает доедать сосиску. – М-мы.. то есть я, хотел тебя задобрить главным подарком в виде Антошеньки, а потом начать пировать, но явно что-то пошло не так... – Медалист возвращается в норму и начинает убирать все приготовленное в холодильник, а Антон удаляет свою последнюю клетку спокойствия под усталый взгляд Гаврилова. – Да не, Дим, вполне себе задобрил, просто спать как собака хочу... Антош, а ты че такой красный? Тебя алая лента цветом заразила что ли? – Да.. Дим, а я те говорил, что нужно мне было повеситься, а теперь уже поздно.. – У Черемисина уши загораются от улыбки этого Енота. – Ну че пацаны, тут я знаю, всего гостиная и спальня.. Дядь Дань, с днем рождения Вас, развлекайтесь, но все же постарайтесь не шуметь. – У Тохи глаза превращаются в окружность вписанную в треугольник, или же описанную, принимается любой вариант, но в этих стеклышках виднеется вся горечь предательства друга. Похлеще Вьетнама, блять. Дверь гостиной закрывается – Эх, Антон-Антон, че делать с тобой будем, а? – Гаврилов складывает руки на груди и опирается о стену. – Я спать хочу. – Скучный же ты.. пойдем. Голубоглазка идет следом за преспокойным Даней, а после становится напротив кровати. Спустя секунд..0,5 его легонько пихают в спину, но этого хватает чтобы Антон смог упасть. Данил ложится рядом и, увидя хер-знает-в-какой-позе-лежащего Черемисина – "нежно" кусает того в шею. – Т-ты.. ты.. идиот! – Квантум усмехается, смотря на эмоции парня которые одна за одной сменяются и напоминают за что Гаврилов любит этого несуразного мальчишку. – Ляг нормально, дебил. – Даня закрывает глаза и прижимается к Кратосу, обнимае его ключем и буквально впиваясь тому носом в укусанную шею. Младший безумно теплый. –..С-с днем рождения, Дань... Гаврилов любит настоящие эмоции, особенно у настоящего Антона. – И тебя... а, черт. – Антон тихо смеется. Да, еще его смех, иногда такой же тихий как сейчас, а иногда просто разносящий от громкости уши. Со вторым дела немного иначе, хочется придушить, но.. одновременно и не хочется. – Спи давай, "и тебя". – Холодные руки старшего медленно залезают под футболку и идут вверх, обнимая Кратоса сильнее, отчего у того по всему телу бегут мурашки. – А я тебя люблю. – Гаврилов произносит едва слышно и засыпает. – Что ж... "и я тебя", идиот.