Ты во мне, в каждой клеточке моего тела.И так будет всегда

*Silverstein - My Heroine(Acoustic) Сердце билось в рваном темпе – то слишком учащенно, то затихало до исступления в груди. Сказать, что я ощущал? Прежде всего, наверное…Страх. Страх стать убийцей, страх потерять Эшли, страх перед теми силами, что вновь завели механизм в бездыханном теле. Я боялся неизведанного мира, который совсем недавно приоткрыл для меня ворота, боялся его проникновения в свою привычную, не совсем спокойную, но размеренную жизнь… Человек всегда с опаской впускает на свою территорию непроверенные вещи, которые нуждаются в распознании. И самое важное тут – время должно научить нас верить в них, время, чтобы понять - они не опасны,не стоит забиваться в угол и позволять страху сковать своё тело... Никогда еще прежде я не испытывал таких противостоящих между собой чувств. Глядя на окровавленный нож, в спешке откинутый куда-то в сторону, я боялся себя, той своей части, которая скрыта где-то в глубине, и которая появляется на свет в ситуациях, когда отключается сознание. Но глядя на распластавшееся передо мной тело, я испытывал трепет ожидания, ожидания первого взмаха ресниц, первых слов, сказанных после такой мучительной разлуки, и первого прикосновения… Я осторожно наклонился над Куртом (Эшем?) и тихонько подул на безмятежно-спокойное лицо. Тот, кому имя раньше было Куртом, приоткрыл глаза, и испуганно уставился на меня. -Эш, это я, Энди, ты меня узнаешь? - осторожно спросил я, боясь даже предположить то, что он сможет не вспомнить... -Э-энди?... – с большим трудом произнес Эшли, видимо еще привыкая к тому, что он снова может говорить. -Как ты себя чувствуешь? Он без слов кинулся ко мне, и сжал в объятиях. Меня душили слезы, и никакие силы в мире не смогли бы отнять сейчас мое счастье. Слишком большой ценой оно было вновь найдено. Эш заметно дрожал, и его дрожь передалась мне, пронизывая все тело насквозь. Я слышал ЕГО дыхание, я чувствовал ЕГО сердце, я…Чувствовал ЕГО жизнь. Вдруг Эш отстранился , ошарашено смотря на меня, и ринулся в сторону ванной. Последовав за ним, я обнаружил его, стоящим у зеркала, и лихорадочно ощупывающим свое ново обретенное тело. Возможно только вообразить, что испытывал он сейчас.…Представьте – вы только закрыли глаза, и уже приготовились переноситься в загробный мир, как вас тут же вытягивают обратно и впихивают в какого-то левого чувака. А потом еще спрашивают, кто ты, и беспокоятся о самочувствии. Было невозможно поверить в то, что произошло. Впору начать писать роман, после которого его автора с распростертыми объятьями ожидают желтые мягкие стены и прибитая к полу кровать без ножек, решётки на окнах и горы неизвестных таблеток, лишающих тебя сознания и нормально мысли, таблеток, которые подавляют тебя. Такими, как я , ежедневно пополняются псих-больницы, и раньше я не был в их числе, но теперь…Теперь я видел, что на самом деле все иначе, чем так, как мы думаем. Как заставить других поверить в то, что ты сам не можешь принять до конца? Как пробить ту стену сознания, которая стоит на обороне от настоящего мира, того, которого ты даже не видишь? Но есть то, что важнее признания среди других людей. Это – любовь близкого тебе человека. Не просто воспоминания, а ощутимое присутствие. Тогда, когда ты можешь держать в руках его ладонь, когда можешь увидеть улыбку... Я во все глаза смотрел на Эшли, иногда вслушиваясь в свои мысли, и думал о том, как же чертовски мне не доставало его вечных подколов, искренности и озорного взгляда. Однако, с таким набором характеристик, он еще успевал быть серьезным и умел слушать, когда это было особенно необходимо. А еще, он умел любить... Никто больше не выдерживал моих душещипательных излияний на тему несправедливости всего мира, а иногда и романтической лабуде, кроме него, и до того момента, пока я не понял, что беспамятно влюблен в него, почти каждый вечер у него дома я садился на кровать и загружал его подобными рассуждениями... И ему, как моему лучшему другу, смиренно приходилось выдерживать все. У него отлично это выходило. Иногда я был слишком резок с ним...Но к чему вспоминать то, кем я был раньше? Интересно, я сам понимаю, о чем иногда говорю? А он понимал. Всегда. Даже сейчас, когда воспоминания смешивались с реальностью, я путался в мыслях и пытался понять, где именно я нахожусь, его глаза видели то дно моей души, в которой обычно прячут несказанное... - Эндииииии! Где ты летаешь? – Эш стоял ко мне в полуоборота,и бросив взгляд через его плечо в зеркало, я заметил, что в его глазах блеснуло что-то неуловимое, промелькнуло...И тут же исчезло. Показалось?. Только через минуту до меня дошло, что кто-то тщательно пытается выдернуть из раздумий, и привлечь к себе внимание. - Прости,еще не пришел в себя после всего, - усмехнулся я. Чёрт, как же я соскучился по его теплу, по его прикосновениям... - Если честно, мне тоже не по себе…-я хотел сказать ему все то, о чем думал только что, но меня нагло перебили: - У нас есть молоко? -Чтоо?, - никакие группировки вопросительных знаков не могли выразить моего удивления. Ему что, кислород в голову ударил? Надо, кстати, закрыть окно. Я ведь не знаю, какой организм был у Курта, а судя по его болезни – нежный. Хе-хе, похоже, у меня появился объект для заботы. После кота, разумеется. Чтобы я там не думал...Да, мои мысли могут показаться слишком легкомысленными(легкомысленные мысли?оно самое), отрешенными ,лишенными всякого рода чувственности, романтики момента и нежности...Но самое главное то, что сейчас...Сейчас он был здесь, рядом со мной. Я никогда не умел говорить красиво, и в школе на уроках литературы мне извечно влетало за сданные пустые листы на сочинении, я умел выражать свои чувства по-другому, пусть не так как все, но тот, кто нужно, сможет понять меня. -Еще раз – у нас есть молоко? – нетерпеливо притопывая, Эш вертел головой, видимо пытаясь сообразить, в какую сторону нужно идти, чтобы найти кухню. -По коридору налево, в холодиль… Не успел я договорить, Эш прогарцевал мимо меня, с азартным блеском в глазах устремляясь в глубь квартиры. Что-то он шибко активный, при прежней жизни дай только волю, и сдвинуть его хоть на миллиметр с кровати было очень нелегко. Все еще находясь в недоумении от его поведения, я снова пошел за ним. Моему взору предстала наимилейшая картина: Эш со скоростью двухсот км. в час поглощал молочное содержимое , при этом с любовью прижимая руки к холодной поверхности бутыли. -А раньше ты не любил молоко… - облокотившись о косяк двери произнес я. Эшли, наконец ,оторвавшись от процесса питья, посмотрел на меня с полу-безумной улыбкой, что заставило меня всерьез побеспокоиться о состоянии его психического здоровья. Серьезно, мало-ли как могла повлиять на него смена тела? Не рядовой случай, к слову. -Как я мог не любить этот божественный напиток?! Он такой холодный и, ммм,-он сделал еще один глоток,-вкусное. Слушай, тут совсем не много осталась. Сходим в магазин? Эти странности, они немного начинают пугают меня. Может это всего-лишь проходящее явление? Ну да, не каждый же день тебя переселяют в другое тело. Побочный эффект? Возможно... Продолжая обсуждать будущий поход, попутно рассказывая о своих ощущениях от прикосновения к ледяной бутылке, все таки это было первое тактильное знакомство в новом теле, желудок Эшли издал громкое «БУ».После такого заявления он невинно моргнул, и с детской наивностью сказал: -А еще я очень хочу кушать. -Боже,Эш, как же мне не хватало всего этого....Без сомнений, идем закупаться, - я потянул его за руку к двери. P.S. Глава как всегда шикарная, спасибо тебе Эллина. Чтобы я делала без тебя?! Уж такой я дерьмовый автор...я многим тебе обязана, даже за 5 жизней я не рассчитаюсь с тобой, буду вечно в долгу. Спасибо тебе огромное.