Моя Клара

Клара залетает в ТАРДИС, захлопывая дверь с такой силой, что по спине Доктора пробегает легкий сквозняк. — Ну что, куда сегодня. Помнишь, ты рассказывал про планету, где жители похожи на сиамских близнецов и ещё шутил, что там уж точно никто не озабочен поисками второй половинки потому, что все изначально рождаются целыми. С каждым словом ее голос начинает все сильнее дрожать, а последние пару слов и вовсе тонут в нахлынувшей волне истерики. И только тогда Доктор оборачивается. В глубине души склонный к эмпатии, но совершенно не умеющий оказывать моральную поддержку, он становится совершенно бессильным, стоит ему только услышать плач ребёнка или... Клары. «Клара, моя Клара, кто посмел тебя задеть, кто настолько бессердечен, что может выдержать этот взгляд щенячьих глаз и все равно причинить боль». Доктор, который совсем-не-фанат-обнимашек, делает пару шагов навстречу, кладёт руки на плечи девушки и разворачивает ее к себе лицом. — Так, если это кто-то из учеников, я вполне могу наведаться в школу и преподать им урок «как НЕ стоит общаться со своими учителями,» — таймлорд говорит об этом со всей серьезностью, но уголки его губ все равно непроизвольно растягиваются в задорной улыбке. И Клара верит, что Доктор и правда заставил бы детишек маршировать под командованием самих Далеков, посмей они ее обидеть. От этой веры на ее лице появляется какая-никакая улыбка и она, пусть пока и не в силах что-то сказать, смотрит на него взглядом, полным благодарности. — Так, не делай этого, прекрати. Снова эта грустная улыбка и я снова ничего не могу с этим поделать. Сегодня мы не летим никуда, а ты рассказываешь, что произошло. Доктор бросает ещё один взгляд на Клару: растрёпанная прическа, потекшая от слез тушь, в таком состоянии явно нужно не сражение с очередными инопланетными монстрами, а что-то другое. — Так, пошли. Доктор хватает Клару за руку, и та не успевает опомниться, как оказывается на нижнем этаже машины времени. Тем временем Доктор открывает один за другим кругляшки на стена ТАРДИС, словно это какой-то космический холодильник. — Что будешь? — в руках Доктора оказываются бутылки с надписями на неизвестном спутнице языке, и, по всей видимости, инопланетного происхождения. — Ты решил сварить зелье моему обидчику или в мое отсутствие успел стать космическим барменом? — не смотря на иронию в голосе, такого развития событий девушка точно представить не могла и поэтому с интересом ждала, что же будет дальше. — Нууу, не космическим, но земной мартини смешать могу. Меня как-то один мой друг научил делать восхитительный «правильный мартини», главное запомни, что «джин, а не водка». Параллельно с болтовней доктор что-то смешивает, добавляя жидкости из бутылок самого разного цвета и формы и Клара не успевает опомнится, как тот протягивает ей бокал с напитком, действительно похожим на классический мартини. Повелитель времени не стоит на месте, одной рукой удерживая бокал, другой он хватает огромный клетчатый плед, висевший на одном из перил и перекидывает его за плечо, а потом возвращается к консоли и нажимает несколько кнопок. — Ну что, ты идёшь? — окрикивает он застывшую на том же месте Клару, — поторопись, иначе пропустишь все самое интересное. Девушка поднимается по ступенькам и подходит к доктору. Двери ТАРДИС распахнуты настежь, на полу расстелен плед, словно они решили устроить какой-то космический пикник, а за окном происходит что-то совершенно невероятное. Бесконечное небо усеяно миллионом звёзд, а газовые облака кажутся воздушными замками из сказок. — Ты смотришь на то, как зарождается вселенная, новая жизнь, новый вид. Поверь, если ты хочешь поговорить о чем-то личном, тебя точно тут никто не услышит ещё несколько тысяч лет. Вслед за доктором Клара усаживается, свешивая ноги за борт, отпивает из бокала( а ведь это и правда мартини, ещё и чертовски хороший), и начинает говорить. — Дэнни, он... — Что уже натворил этот физрук? — перебивает Доктор, стоит ему только услышать знакомое имя. — Мы расстались, — удивительно, но в этот раз девушка не поправляет Доктора, напоминая что тот не физрук, а математик, и, кажется, вообще пропускает фразу мимо ушей. — Была ссора, в том числе и из-за всего этого: путешествия, ТАРДИС, ты, — девушка оборачивается, окидывая взглядом уже ставшей родной консоль, — и вот, во время ссоры он сказал одну вещь и, возможно, оказался прав. И эта правда никак не даёт мне покоя. Кажется, за все время из путешествий, они ни разу не разговаривали настолько откровенно. Да, они то и дело спасали землю, убегали от монстров и предотвращали очередной апокалипсис, но вот разговаривать по душам им не доводилось. То, что это было впервые, делало момент ещё более ценным, поэтому поняв, что разговор стал совсем серьёзным, Доктор не только не перебивал, но и старался слушать со всем присущим ему вниманием. — Он назвал меня адреналиновой маньячкой, чертовой эскаписткой, — сделав ещё несколько глотков, Клара продолжила свой монолог, — не способной выражать чувства, не знающей никаких эмоций кроме ощущения опасности, не знающей иной жизни, кроме как «на грани». Сказал, что я не умею любить, эгоистично считаю себя лучше других и не чувствую сострадания. Что именно поэтому моя настоящая жизнь мне кажется слишком нудной. Что я не человек, а робот, живущий на вечной подпитке от адреналина, робот, совершенно не понимающий значения слова «любить», не умеющий, отвергающий любовь потому, что она не вписывается в его привычный жизненный устой. — от произнесённой на одном дыхании речи влажные глаза и сухое горло. Клара снова проносит к губам бокал и осушает его почти до дна. — Что если он прав, Доктор, что если я просто не умею принимать любовь и дарить ее в ответ, если мой эгоизм перекрывает умение сострадать другим, решать конфликт, а не создавать его, зацикливаясь на одной себе, перекрывает умение слушать и идти на компромисс, что из-за путешествий с тобой я стала такой же — грубой и самодовольной, — на этих словах спутница поворачивает голову чтобы перевести взгляд на Доктора, который за это время ее ни разу не перебил. На удивление, он не сдвинулся с места и, кажется, даже не отвёл глаз. Его взгляд был всё так же направлен в одну точку, и Клара задумалась умеют ли таймлорды моргать. Что странно, Клара совсем не знала какой реакции ей ожидать от Доктора, который не был склонен к выражению слов поддержки и совсем не склонение к физическим контактам вроде объятий. Он вполне мог разразиться какой-то пафосной речью или ограничиться парочкой саркастических замечаний. Вместо этого он отставил бокал с так и не тронутым напитком, медленно поднялся и подошёл к девушке. Осторожно подхватил край пледа, заботливо укрыл им ее плечи и осторожно обнял со спины. «Черт, это определённо что-то новенькое, такого за все время путешествия с момента регенерации точно не было, — пронеслось в мыслях спутницы.» — Клара, моя Клара, — сейчас Доктор находился к ней настолько близко, что Клара чувствовала его дыхание где-то на своей щеке. Как объяснить человеку, что он прекрасен, а люди, которые не могут этого увидеть, попросту слепы. Как сказать, что Клара, невозможная девчонка, столько раз спасавшая мир и ещё сотни раз его самого, просто не может быть плохой. Как она может быть не достойной любви, если она самый близкий человек для него сейчас, когда он сам и всё вокруг настолько изменилось, что больше не знаешь во что верить и кому доверять. Да, она, как и ты, ловит особый кайф от приключений, и даже любит, когда ее жизнь снова и снова оказывается на волоске. Но разве это не ещё одна причина, по которой им так хорошо вместе, почему Доктор именно тот, кого она заслуживает. Повелитель времени, проживший тысячи лет, сражавшийся с целыми видами, не может найти подходящих слов чтобы успокоить самого близкого друга. — Клара, — он пытается продолжить так и не произнесённую вслух речь, — ты же понимаешь, что его слова абсолютно бессмысленны, что будь ты такой, как он тебя описал, ты бы не стала настолько дорогой м н е. — Доктор обнаружил, что совершенно не умеет выражать эмоции. Даже прошлые, куда более открытые воплощения старались спрятать настоящие чувства за шутками или громкими фразами, что говорить про новую регенерацию, которая все ещё казалась ему чужой. Пока он думает, что ему ещё сказать, чтобы приободрить, Клара внезапно поднимается. — Спасибо, — одно не самое оригинальное слово несёт в себе куда больше эмоций, чем любая из возможных речей. А ведь она преподаёт литературу и красиво изъясняться это определённо её конёк. — Спасибо, Доктор, за всё, — и она осторожно поднимаемся на цыпочки чтобы оставить почти невесомый поцелуй на его щеке. И этот считай и не поцелуй вовсе оказывается для доктора куда дороже сотни поцелуев, украденных во время очередного сражения от практически незнакомых людей в разгар очередного скачка адреналина, чем нередко грешили его прошлые воплощения. По правде говоря, им с Кларой совсем не нужна была физическая близость чтобы показать, насколько важными они успели стать друг для друга. Ведь есть тысячи способов сказать «люблю», не используя трёх, таких, почему-то, важных для людей, слов. Поэтому Доктор делает то же, что и всегда и с самой дружелюбной улыбкой произносит: — Ещё Мартини? Знаете, мисс Освальд, мой бар уже истосковался по людям, которые используют его по прямому назначению. Возможно, этот вечер не станет самым полезным для вселенной, они не спасут ещё одну планету или не остановят очередную войну, но первоклассные коктейли и взрывающиеся звёзды точно повод взять хотя бы на один вечер выходной и насладиться этой атмосферой и временем, проведённым в компании друг друга.

***

ТАРДИС курсирует в открытом космосе, за решётчатыми окошками то и дело мелькают незнакомые звёзды, а то и целые галактики. Они рождаются, взрываются и умирают, но Доктору совершенно нет до этого дела. Его мысли занимает Клара, та самая невозможная девчонка, с которой они спасли не одну планету, с который прошли сквозь огонь и воду, которую он не смог уберечь и обрёк на верную смерть, а потом и вовсе позабыл. Клара, его Клара, сколько ни пытайся, в его памяти никак не хочет всплывать образ человека, который был ему и есть так дорог. Он помнит приключения, дурацкие шутки, тот замечательный вечер, когда они просто пили мартини в компании друг друга, смотрели на звёзды и наслаждались таким редким моментом покоя. Мартини, сейчас Доктору кажется, что этого напитка будет недостаточно, чтобы заглушить его душевную боль. Он подходит к мини-бару, удобно встроенному прямо в стену ТАРДИС и достаёт оттуда бутылочку, кажется, альдебаранского, виски. Сегодня ему компанию составит бокал этой янтарной жидкости, но когда-то он обязательно вспомнит Клару и найдёт её, даже если ему ради этого придётся спуститься в ад или пересечь всю вселенную. И тогда они непременно будут снова пить мартини и смотреть на звёзды.