Много раз, когда Тони и Баки думали, что вроде как все очевидно, но оказалось, что нихуя и надо было прямо говорить

Утро не задалось с самых трех часов дня. Солнце стояло слишком высоко и светило слишком ярко, жопа после ночного полумарафона болела, как не в себя. Рамлоу продолжал существовать и здравствовать назло всем недругам и Баки Барнсу — так особенно. Существовал и здравствовал он, разумеется, на общей кухне и, разумеется, как раз тогда, когда Баки было максимально не до него. — Может, выпьешь уже, что дают, привереда, и не будешь кочевряжиться? А то смотреть больно, как ты тут в завтрак пытаешься. Баки совершенно искренне не понимал, каким раком встала судьба-злодейка, что после Озарения эта зверская командирская морда прочно обосновалась в Башне и спелась с его Стивом, будто так и надо. И зачем вообще Стиву понадобилось переть эту зверскую командирскую морду в общий дом, он тоже не понимал. — Может, сходишь нахуй? А то смотреть больно, как ты в юмор пытаешься, — огрызалось с утра пораньше без задора и огонька, но держать марку надо было любой ценой, а то Баки знает, как оно бывает. Только дай слабину — эти с потрохами слопают и не подавятся. — Мальчики, не ссорьтесь, — не отрываясь от книги, предсказуемо флегматично влез Стив и послюнил пальцы, чтобы перевернуть страницу. К тому моменту, как кофеварка подписала себе смертный приговор и выдала четвертый подряд латте вместо сраного эспрессо, который Баки так отчаянно надеялся получить, без конца тыча указующим перстом в кнопку "сраный эспрессо", нервы его были на пределе. Баки вдохнул, выдохнул и еще раз вдохнул, после чего вдавил пятку ладони в "сраный эспрессо" и на всякий случай на этот раз зажал. Кофеварка подумала и чихнула в чашку (четыре ее товарки по несчастью стояли в рядок на столешнице, источая приторный аромат карамельной, не пригодной к употреблению даже в условиях острого дефицита всего на свете бурды) чем-то… зеленым и газированным? Нет, Баки все, правда, все-все понимал, но… — Старк, ебать тебя через колено четыре раза, чтоб еще раз!.. — Мх-мм?.. — как по волшебству раздалось сбоку, и в ту же секунду по узкой полоске голой кожи между низко сидящими пижамными штанами и футболкой с блюющим радугой единорогом мимолетно и привычно бессовестно прошлись пальцы — только один человек во всей Башне мог себе такое позволить и не огрести пиздюлей по самое не хочу. Тони, воспользовавшись моментом, подкрался незаметно и сунулся сбоку: сонный, взъерошенный и в точно такой же футболке с блюющим единорогом. Огромная, на два размера больше необходимого (в магазине тогда оставалось всего две штуки и обе — на Баки, а им было невтерпеж) и застиранная до полусмерти она смотрелась на Тони… просто очаровательно. Сам Тони меж тем протянул руку к кофемашине, легонько стукнул Баки по пальцам и зажал четыре — четыре, нет, вы видели?! — кнопки разом. — Если ты сейчас строишь планы на вечер, то я, пожалуй, не буду править вчерашний косяк и перепрограммировать ее. Четыре раза, да еще через колено! Мне нравится! Кстати, а интересно, если через колено, то как это надо?.. Тони продолжал нести чепуху. Баки, честно собравшийся злиться на него до гробовой доски, глянул исподлобья, приподнял верхнюю губу в оскале и — грязно выматерился, заслышав предупреждающий "пфф-ш". Заметался в панике, сунулся на сушилку и чуть не долбанулся башкой о дверцу. Но умудрился все-таки в срочном порядке поменять чашку с газированной жижей на чистую. На ней, схваченной в порыве отчаяния, крутобокой и объемной, огромным красными буквами было выведено "Я трахаюсь с Железным Человеком". Ох, как же Тони любил подобную дрянь. С трудом сглотнув, Баки с надеждой уставился на кофемашину. Кофемашина фыркнула разок, другой, пожжужала, еще раз отфыркалась и наконец сладострастно зажурчала. Через пару секунд по кухне поплыл живительный аромат крепкого, бодрящего, чудесного кофе, который для Баки добыл лучший на свете, самый любимый мужч... Так. Кажется, Баки собирался злиться на Тони? Точно, собирался. — Планы, Старк? — уточнил он обманчиво мягким тоном. — Я тебе, мать твою, такие планы устрою, если ты еще раз испортишь мне утренний кофе! — Сейчас три пополудни, — нараспев напомнил злостный Рамлоу, о котором Баки в азарте агрессивных утренних брачных игр успел забыть. — Планы? Что у вас за планы, Бак? — с любопытством поинтересовался Стив, и Баки страдальчески застонал. Кофеварка к этому моменту закончила уже ворожить, и Тони выхватил из-под ее хромированного носика полную до краев кружку вперед Баки, с блаженным стоном отхлебнул кофе и — поделился. Сунул кружку Баки прямо в руки. Баки отпил, чувствуя, как по всему телу разливается бодрящее тепло, посверлил для порядка Тони взглядом еще пару секунд, пообещал ласково одними губами "тебе все равно пизда" (Тони в ответ проартикулировал "уж я надеюсь" и причмокнул губами) и обернулся, устраивая жопу на кухонной стойке. Тони тут же повторил его позу и припарковался вплотную, засунув руки в карманы пижамных штанов. Стив, судя по всему, только-только закончил с главой и планами, выхватив родное слово из нецензурного контекста, интересовался совершенно искренне. Рамлоу, сидящий рядом с ним за столом, за обе щеки уплетал… что-то. Баки не знал, что именно, но судя по тому, с какой скоростью Рамлоу молотил ложкой по пиале, ему было вкусно. Баки теперь тоже было вкусно: кофе жег небо и был так прекрасен, что утро казалось уже не столь ужасным. — Так что с планами? — Стив смотрел на него с привычной теплотой. Баки поднес кружку ко рту, убедившись, что надпись "я трахаюсь с Железным Человеком" смотрит на Стива в ответ, и сделал еще один глоток. — Да так, — влез Тони. — Ничего особенного. Кино, домино. Грубый кинковый лав-хейт ближе к вечеру. — Лав-хейт? Стив нахмурился, посмотрел на Баки, потом на Тони, потом почему-то на Рамлоу. Рамлоу, почувствовав его взгляд, оторвался от своей трапезы и, вздохнув, наклонился к уху Стива и принялся что-то объяснять яростным шепотом. Баки вполне мог бы разобрать, что именно, если бы только в этот момент Тони не сунул ему руку под футболку и не принялся гладить поясницу, и — господи, как хорошо-то стало! — А! — наконец отозвался Стив, и Баки подпрыгнул от неожиданности на кухонной стойке, и ударился-таки головой о полочку, вот гадство. — Так это же то, чем мы!.. Стив резко замолчал, обвел всех присутствующих сначала испуганным, потом негодующим взглядом, остановился на Тони и состроил Страшно Патриотичное Лицо. — Ну и шуточки у тебя, Тони! Баки вздохнул. Тони вздохнул следом за ним, и все они, посверлив друг друга взглядами еще немного, вернулись каждый к своим делам: Стив продолжил читать книгу, Рамлоу — есть, Баки — пить кофе, а Тони — лапать его спину под футболкой. Впрочем, так просто это Баки не оставил и негодовал касательно случившегося аж до самого вечера, а потом еще и половину следующего утра, потому что шуточки и у самого Стива тоже были так себе: один Рамлоу чего стоил! Когда Стив приволок его в Башню и гордо всем представил, что-то там про "вместе в ЩИТе", "проявил гражданскую сознательность" и "оказал посильную помощь", Баки челюсть с пола соскребать пришлось: в Рамлоу он узнал одного из прихвостней Пирса. Не сказать, чтобы у Баки сохранились какие-то негативные воспоминания конкретно о нем, там тогда много народа терлось, ну и у него вообще о том периоде жизни мало воспоминаний сохранилось - что негативных, что не негативных. Просто Рамлоу ему с самого начала не понравился. Потом оказалось, что он вроде как не так уж и плох и довольно умен: сыграл не последнюю роль в ликвидации проекта Озарение, сдал своих, тут же очень хитрожопо обернулся в американский флаг и спел национальный гимн так проникновенно, что Стив расчувствовался и взял его… себе? Им? Правда, уже после Лагоса, и той смачной заварушки с Тони, и Ваканды, и даже всеобщего примирения, потому что между всеми этими событиями Рамлоу с попеременным успехом то считался мертвым, то пытался им мешать-помогать, то где-то ныкался из каких-то своих соображений. В общем, черт ногу мог сломать в том, что там себе этот Рамлоу думал, что у них со Стивом творилось, и почему Стив вообще решил вдруг позвать его жить в их домик на дереве. И, главное, как Тони ему это позволил — домик на дереве, в конце концов, принадлежал ему и звался "серьезно, Бак, уродливее здания я в жизни не видел". Да, ладно, ладно, Баки ревновал. Довольны? Стив всегда был его лучшим другом. С самого детства он принадлежал Баки целиком и полностью, со всеми потрохами, а тут вдруг оказалось: нате вам! Привет, это Брок Рамлоу, он будет жить с нами, завтракать на общей кухне, ходить с нами на миссии и объяснять мне значение лав-хейта. Баки был в ярости. Рамлоу был той еще хрестоматийно загадочной язвительной заразой, и Баки злился еще и потому, что вообще-то загадочной язвительной заразой у них в команде был он. Еще, конечно, Нат, но ей можно. Ну и Тони, но Тони был больше просто язвительным, чем загадочным и язвительным, а еще они с Баки вот уже как полгода спали вместе (не спрашивайте, как это началось, Баки и сам не понял, просто они оба были самовлюбленными засранцами, у Тони была очень классная мастерская, а у Баки миллион вопросов обо всех этих навороченных штуках и суперская новая рука, возможностью поковыряться в которой он грамотно приторговывал за ответы, вот и завертелось), так что Тони не считался. Рамлоу был достаточно загадочен со своей обожженной мордой, бешено стоящим хаером и акульим оскалом, и довольно язвителен, особенно если дело касалось Баки. Бывало, он и шутками про мамок не брезговал, правда, слабак, всегда в отсутствие Стива. Тони самоотверженно шутил про мамок в присутствии Стива, и за это Баки его и любил. В том, что Рамлоу ему сильно не нравится, Баки в очередной раз убедился спустя несколько недель после памятной сцены на кухне. Тогда же, когда ситуация стала совсем уж щекотливой. В тот злополучный вечер Баки занимался в зале на семнадцатом этаже Башни, колотил грушу и в процессе размышлял о собственной бесхребетности, недальновидности Стива и вообще несправедливости жизни как таковой. Удары с каждой секундой становились все яростнее и яростнее. Груша не продержалась бы долго, если бы не была спроектирована — распределение веса, материал — Тони специально для "полоумных суперсолдат, с которыми и разориться можно". Баки и Тони уже давно считали, что пора признаться Стиву в том, что они вместе. О, в этом они сошлись во мнении гладко и без смазки, но вот с тем, кто именно должен принести благую весть их бравому капитану, у них вышел затык. Баки считал, что это должен быть он, в конце концов, Стив был его лучшим другом. Тони считал, что это должен быть он, в конце концов, он однажды оторвал Баки руку и за ним должок, а еще Стив был его лучшим другом. Они чуть снова не подрались за то, чей Стив лучший друг, потом вспомнили про Рамлоу, от которого Стив последнее время не отходил ни на шаг, загрустили и растеряли весь первоначальный запал. Как говорить Стиву правду-матку без запала было не очень понятно. Баки представлял себе что-то вроде "Помнишь, как ты начал гражданскую войну с Тони из-за меня, лишился Мстителей, потом тебя объявили предателем, ты был в бегах и полной жопе? Так вот, мы с ним теперь вроде как трахаемся, дашь благословение?" Звучало просто кошмарно. Тони предлагал обставить все так, будто их во время постельных утех в общественном месте застал какой-нибудь ушлый папарацци и слил все на первую полосу Таймс, и этот вариант был даже хуже. Во-первых, Баки очень сомневался, что Таймс будет печатать на первой полосе его или Тони голую жопу, во-вторых, если это не так, Баки не хотел светить своей или Тони голой жопой с первой полосы Таймс. Да и Стива следовало поберечь, он вон, бедный, сам-то себя не щадил. Постоянно ходил уставший, нервный, а после спаррингов с Рамлоу так и вовсе на общей кухне за завтраком появлялся весь в синяках и еле стоящий на ногах. Это была еще одна причина, по которой Баки недолюбливал Рамлоу. Ему Стив никогда не поддавался в спаррингах! В общем, Стива было жалко и, в конечном итоге, Баки с Тони сошлись на мысли, что они аккуратно "намекнут" ему, и он поймет все сам, будет очень рад за двух своих лучших друзей (нахуй Рамлоу) и все образуется само собой. План был идеален, но, как выяснилось очень скоро, в нем была загвоздка, и загвоздка заключалась вот в чем: Стив был слеп как новорожденный котенок. Он видел их в парных футболках. Видел их совместное селфи, стоящее у Тони на заставке телефона. Видел их счастливо хихикающими, когда весь Тони с головы до пят был покрыт засосами размером с кулак. Он приходил — ему почему-то очень нравилось не говорить по внутренней связи, а именно ходить на своих двоих и стучать в двери, как какой-нибудь свидетель Иеговы — к Тони позвать его на киновечер, говорил: — Сейчас я еще за Баки и Броком схожу, и можем начинать, — на что Тони отвечал ему: — Не надо, Барнс у меня, я скажу ему, он оденется, и мы придем вместе, — и Стив только сиял как начищенный четвертак, бросал "супер, опять рукой занимались? Тогда я за Броком(да, он называл этот злоебучий пиздец Броком, только представьте!)" и уходил к лифтам, насвистывая себе что-то под нос. Однажды во время как раз киносеанса Тони лежал, устроив голову у Баки на коленях, и Баки выбирал ему из большого ведра — фильм был не очень интересный — попкорн, на котором не было кукурузных шелушек, а было как можно больше химозной сырной дряни, которую Тони так любил. Попкорн отправлялся сразу в рот Тони. Тони довольно улыбался и смотрел на Баки снизу вверх влюбленным взглядом. Так вместо того, чтобы радостно воскликнуть "они похожи на парочку некогда заклятых врагов, которая теперь счастлива вместе, ура-ура!" и расцеловать их поочередно в обе щеки, Стив соскользнул с них равнодушным взглядом. Пробормотал: — Тоже сырного хочу, — и спихнул едва не сидевшего на нем из-за недостатка места на диване Рамлоу прицельным пинком. — Принеси мне сырного, Брок. Пожалуйста. Стив не понимал, не хотел понимать намеков, и Баки злился. И на него, и на Рамлоу, и на то, что с тех пор сырного попкорна ему и вовсе не доставалось. Приходилось жрать карамельный, а он же сладкий, как пиздец. Об этом Баки тоже думал, когда боксировал с грушей в зале на семнадцатом этаже, поэтому, ох, как ему не понравилось то, что Брок (тьфу ты! заразно это, что ли?) нарушил его славное уединение. — Барнс! — рявкнул он, перекрикивая Sabaton. — Чего тебе? — рявкнул Баки в ответ, вынимая из уха один наушник и тормозя металлической ладонью опасно качающуюся грушу. Он даже не запыхался. Только вспотел так, что хоть выжимай. — Роджерс прислал, — флегматично — но все еще на повышенных тонах — отозвался Рамлоу, приваливаясь плечом к высоченному тренажеру. Баки сощурился, оглядывая его с ног до головы и так и замер в возмущении. Сначала он даже не поверил своим глазам. Может, он умер и попал в ад? Потому что только в аду Стив мог с какого-то хера отдать этому засранцу свою футболку, ту, которая парная с Баки. Нет, это был финиш. Они заказали их в тот период, когда атмосфера дружбы и счастливого воссоединения так и витала на всех этажах Башни, и все чуть ли ни за мизинчики держались. На футболке Баки было написано "если нашли меня, верните Кэпу", а на футболке Стива — "Я — Кэп". Теперь "Кэп" значился на груди Рамлоу, и Баки резко расхотелось когда-либо теряться. Вообще. Нет, серьезно, у этого придурка своих вещей нет? — Чего он сам не пришел? — буркнул Баки, с трудом отводя кровожадный взгляд от надписи на футболке. — Стесняется, — все так же флегматично ответил Рамлоу, но в голосе его засковозило плохо скрытое раздражение, и они с Баки, сами того не желая, понимающе переглянулись и страдальчески друг другу кивнули. Ни разу Стив не стеснялся, но умел краснеть своими очаровательными патриотическими щечками по своему разумению, а еще делал эти кошмарные щенячьи глазки, и ему было невозможно отказать хоть в чем-либо. Злись, не злись, а ты все равно сделаешь все, что Стиву нужно, и еще сверху докинешь. Баки на секунду даже жаль Рамлоу стало, но потом Рамлоу продолжил: — Просил меня поговорить с тобой. Чтобы ты перестал третировать Старка. И вот это было… ну, типа, ЧЕГО?! — Чего? — уточнил Баки. У него аж рот открылся, а Рамлоу вздохнул. — Он ссыт сам прийти, — раздраженно дернул он подбородком, — потому что попросил Джарвиса приглядывать за тобой, у тебя ж эти до сих пор случаются, вспышки агрессии. Да и история у вас с Тони непростая. Вы то не разлей вода, а то… не не разлей вода. Джарвис вроде как по определенным словам Стиву докладывает, ну, знаешь, опасным. "Убью суку" там, "за мамку и папку" и все в таком духе. Ему стыдно, что он вроде как шпионит за тобой. И я тебе этого не рассказывал, ок? В общем, вчера, птичка по имени Джарвис принесла в клювике… Примерно на этом Баки перестал слушать Рамлоу, потому что ему судорожно пришлось бороться со слабостью в ногах, тошнотой в горле и румянцем на щеках. Рамлоу надо было убить. И закопать. Стив, конечно, расстроится, но у него еще целых два лучших друга останется. — "Живого места не оставлю", — перечислял Рамлоу. — "дрянь", "угроза", "убью". — Убью там не было! — слабо запротестовал Баки. — Там было "убить"! — Еще лучше. Завязывай с этим, Барнс. Роджерс грустит, когда вы со Старком цапаетесь. Я не хочу переезжать в Ваканду, мне тут нравится. Вчера, на седьмом этаже, после совещания, с которого Тони выпал раззадоренным и полным не выкипевшего азарта, Баки впечатал его в опустевшем коридоре в стену со всей дури и пообещал: — Живого места на тебе не оставлю, дрянь такая, — голова Тони ударилась о стену, и он зашипел от восторга. Баки сунулся носом ему под подбородок и кусил. — Господи. Да тебя же или убить, или выебать так, чтобы на ногах стоять не мог. Тони секстился с ним весь долгий час совещания, и там, в переписке, все было так восхитительно грубо, и грязно, и жарко до тяжелого, крепкого стояка в штанах, что Баки просто не смог отказать себе в удовольствии перенести все в более физическую форму, тем более им обоим нравились грязные разговорчики и разумное применение силы. Тони мурлыкнул довольно, когда колено Баки грубо вклинилось между его бедер и поползло вверх, вынуждая подняться на носки, и потерся о его ногу. Уточнил с надеждой: — Это угроза, Барнс? — на что Баки охотно закивал головой: — Еще какая, Старк. Еще какая, — и они предались безудержному неистовому сексу с удушением и спанкингом железной рукой в ближайшей переговорке и, возможно, Тони в самом деле орал, как будто его убивают, и там совершенно точно звучали еще угрозы, много угроз, и… В спортивных штанах о-очень некстати потяжелело и набухло, Рамлоу как раз был в разгаре своей явно отрепетированной и не очень вдохновляющей речи на тему "мирись, мирись, мирись и больше не дерись", которую как пить дать его заставил вызубрить Стив, правильно, сопляк, знал, что на орехи получит, если сам сунется! У-ух, Баки ему устроит! Взгляд Рамлоу обреченно блуждал по всему небольшому залу и всему большому Баки, и только этого Баки и не хватало, чтобы мудак подумал, что у него может встать, на бла-бла-лекцию и известие о том, что Стив за ним шпионит через этого хитрого лиса Джарвиса. Это вам не грязные разговорчики. — Нахера Стив вообще за мной следит? — уцепился за соломинку Баки, и Рамлоу — ура! — заткнулся и смерил его тяжелым взглядом. Ему явно не хотелось быть здесь. Баки тоже не хотелось, чтобы он был здесь. — Волнуется за тебя, — повторил Рамлоу, как для тупых, и Баки понял, что нет, этот раунд ему не выиграть. Все навалилось на него разом: не желающий понимать намеков Стив, злостный Рамлоу, по-прежнему не желающая варить нормальный кофе кофемашина. — И он чуть-чуть. — Я не угрожал Тони, — все равно попытался Баки, чувствуя, что закипает. Рамлоу пожал плечами. — Да мне все равно, Барнс, но никому не упал сейчас повторный пиздец с вашими разбитыми кислыми мордами. — Я не угрожал Тони, мы с ним!.. — Я не хочу в Ваканду, Барнс! — Да какая Ваканда? Мы с Тони вместе!.. — Вместе вы друг другу угрожали или ты один ему угрожал, да поебать. Роджерс сказал: отстань от Старка! Слушай, мы с ним просто… Это было уже слишком. — И что это вы с ним просто, интересно?! — теряя терпение, вскинулся Баки, мигом забывая, что там с Тони. — Да, кстати об этом, Роджерс психует уже который месяц, и… — Психует, мать его? Это он-то психует?! Да я... — Барнс! — дальше Баки слушать не стал: терпение его потерялось окончательно и бесповоротно. Он зарычал и начал надвигаться на Рамлоу, который, может, и был неплохим воякой с приличным опытом, но не был суперсолдатом и не испытывал острого, невыносимого желания вытряхнуть идейного противника из прекрасной Стивовой футболки, и выгнать из зала не метафорическим пинком под жопу. И у него не было проблем с тем, чтобы рассказать своему — своему! — лучшему другу о своих отношениях с Тони Старком, которому он не угрожает, нет, блядь, им просто нравится жесткий секс, подайте на них в суд, сами все в синяках то и дело хо… Блядь, подумал Баки. Блядь, блядь, блядь. Блядь. — Боюсь, джентльмены, — очень вежливо вклинился в его внутренний монолог Джарвис. Звучал он откуда-то с потолка, очень вдумчиво и интеллигентно. — Если вы продолжите в том же духе, я буду вынужден сообщить о происходящем здесь Капитану Роджерсу. И Сэру. *** Утро в три пополуночи началось просто замечательно. Наташа, мурлыкая себе под нос, скинула куртку в общей гостиной, стащила кеды нога об ногу и потопала на кухню в одних носках в веселых желтых утятах. Она потянулась по дороге, отчего все ее тело отозвалось приятной усталостью. Одиночная миссия в Перу выдалась славная, кровавая и довольно динамичная, Наташа с удовольствием завалилась бы в постель прямо сразу, но хотелось все-таки сначала перекусить. Сэндвич с тунцом был бы просто идеален. На кухне, несмотря на ранний час, за общим столом сидели и хмуро друг на друга пялились Стив, Барнс, Старк и Рамлоу — господи, Наташа до сих пор не верила, что, пока она искала Стиву любовь всей его жизни, он поебывал командира своей группы огневой поддержки, а потом и вовсе притащил его в Мстители. Нет, ну кто так делает! Хуже были только Барнс со Старком. Вот так точно никто не делает. — Привет, — осторожно сказала Наташа, направляясь к холодильнику. Картина была непривычная, но вроде ничего совсем уж плохого не происходило. Наташа открыла холодильник. На второй полке сверху лежал сэндвич с тунцом в прозрачной упаковке. Наташа облизнулась. — Привет, — нестройным хором отозвалась веселая компания и продолжила хмуро смотреть друг на друга. Перед каждым из них стояла пузатая чашка с многообещающей надписью "Я трахаюсь с Железным Человеком". Точно, у Старка же целый набор был. Так, вон голубая, оранжевая, салатовая, сиреневая… Еще мятная должна быть, где же она? Веселая компания молчала. — Джей? — позвала Наташа, откусывая от сэндвича огромный кусок, когда поняла, что объяснений ждать не приходится. — Что тут творится? — Полагаю, — вкрадчиво отозвался Джарвис сразу отовсюда, компания вздрогнула и злобно уставилась в потолок. Кроме Тони, Тони злобно уставился в камеру в дальнем левом углу кухни. — Сэр, Капитан Роджерс, мистер Барнс и мистер Рамлоу обдумывают свои романтические взаимоотношения. — Вчетвером? — ужаснулась Наташа, взяла с сушилки мятную кружку "Я трахаюсь с Железным Человеком" и сунула ее под носик кофемашины. "Сраный эспрессо" звучал многообещающе. — Только этого не хватало! — Пока нет, мэм. Сэр с мистером Барнсом, Капитан Роджерс с мистером Рамлоу. Возникли… некоторые недопонимания. Боюсь, в этом была и моя вина. Но сейчас все стабильно. — А, тогда ладно, — кивнула Наташа и ткнула в кнопку сраного эспрессо. — Держи меня в курсе, если что-то кардинально изменится. А то от этих же не дождешься! Четыре злобных взгляда переместились на нее. На Старке была футболка Барнса "Если найдете меня, верните Кэпу". "Кэпом", судя по всему, сегодня был Рамлоу. Футболка на нем была порвана у горла. У Стива были красные глаза — он, что, ревел? Будто всего этого было мало, у Рамлоу и Барнса на лицах цвели зеркальные синяки под глазами. Меж тем, по кухне поплыл теплый сладкий запах, и Наташа, сморщив нос, отвлеклась и попыталась заглянуть в стремительно наполняющуюся чашку. — О! — сказала она, выудила чашку и отхлебнула. — Карамельный латте! Так даже лучше! Какое-то время на кухне стояла тишина. — Я тоже хочу карамельный латте, — наконец буркнул Барнс. — И я, — хором отозвались Старк с Рамлоу. Стив вздохнул, сгреб все четыре чашки и встал из-за стола. Наташа посторонилась, пропуская его к кофемашине. Утро определенно было преотличным. конец