Улыбка

Гостиная Гриффиндора освещена лишь пламенем огня в камине. Растопить его в столь поздний час было для Рона уже привычным делом — он частенько сидел ночами один, смотря на огонь. Так было легче — не мучали кошмары. — Рон! — Уизли обернулся на голос. Гермиона, его прекрасная Гермиона, стояла на лестнице в своем самом красивом фиолетовом платье. Ее улыбка была веселой и задорной. — Почему ты не спишь? — спрашивает она. — Не хочется, — пожимает плечами Рон. — А я вот напротив, сплю постоянно! — весело говорит Гермиона, присаживаясь на подлокотник кресла. Луна играет в ее кудрявых волосах причудливыми бликами. Рон мог бы смотреть на них так же долго, как на огонь в камине. — Знаешь, мы так давно, ну ты понимаешь, не нарушали правила! Все стало… таким серым после Битвы, — Гермиона смущенно улыбается. — Не думаю, что это хорошая идея, — Рон пристально смотрит на девушку, а она на него. Потом оба одновременно прыскают. — Подумать только, после стольких лет я уговариваю Рона нарушить правила, а он сопротивляется! — Ну, в наших жизнях и так много поменялось. Она мило улыбается и протягивает руку, чтобы взъерошить его волосы. Но на полпути отдергивает ее. — И все-таки. Пошли прогуляемся? Со вздохом Уизли встает. — Ну пошли. Коридоры Хогвартса — страшное напоминание недавних событий. Рон видит несколько все еще не убранных кирпичей в углу, и у него подкашиваются ноги. Быть может именно в этом коридоре… он старается об этом не думать. Каждая трещина, пыль, разбитое окно, которое пропустили при ремонте — Хогвартс все же огромный замок, статуи, которые стоят в других позах, мрачные лица портретов — все это давит, угнетает тебя. Рон пытается не думать. Но не думать не получается. Гермиона идет рядом, как будто не обращая внимания на него. Она с интересом осматривает каждый уголок замка. — Знаешь, в чем прелесть Хогвартса? Даже когда ты вырастаешь, замок все равно кажется таким же огромным, когда ты впервые его увидел. Рон не отвечает. — Помнишь, мы же по этому коридору убегали от Филча на первом курсе, а? — смеется она. — Или вон, за тем поворотом наш любимый туалет! — Куда пойдем? — прерывает ее ностальгию Рон. — В Большой Зал! — слишком громко воскликнула Гермиона и почти бегом пустилась по запутанным лестницам. Рон поспешил за ней. — Догоняй! — крикнула Гермиона, вбегая в прямой, освещенный факелами коридор. Ее улыбка, такая беззаботная, кажется при таком освещении неестественной. Рон бежит за ней. Двери в зал распахнулись, и Рон входит внутрь. Так странно находиться здесь, когда никого нет. Свечи не светят, единственный источник — искуственная луна на потолке. Гермиона вскакивает на стол. — Потанцуем? — предлагает она. — Нам потом с них есть, — возражает Рон. — Кто о чем, а Уизли о еде, — смеется девушка, спускаясь с стола. Она задирает голову наверх, с восторгом смотря на волшебное небо. — Сегодня полнолуние, — как бы невзначай говорит Рон, смотря в темный угол зала. Ему казалось, что прошла вечность с тех пор, как столов в этом зале не было. Только тела. — Красиво, правда, — Гермиона не замечает его настроения. Это кажется Рону странным, но он отбрасывает эти мысли, лишь посмотрев в ее карие, бездонные глаза. Она лукаво улыбается. — Пошли, посмотрим на настоящую луну! — заговорчески шепчет девушка. — Что с тобой проиходит, Гермиона? — спрашивает Рон, спеша за вновь сорвавшейся с места девушкой. — А ты еще не понял? — смеется она, убегая от него все дальше и дальше. В сумраке ее фигура кажется кривой: изогнутые ноги, вывернутые руки. Странная игра теней. Даже ее улыбка кажется слишком большой, будто бы разрезанной. На Астрономической башне холодно. Дует промозглый ветер, Рон тут же покрывается мурашками. Гермиона вдыхает полной грудью. — Я люблю тебя, Рон Уизли удивленно оборачивается в е сторону. — Ч-что? — Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца, — Гермиона смотрит в его сторону испытующим взглядом. — Я… — растерянно пытается сказать что-то Рон, но она его перебивает. — Ты веришь в любовь? Всепобеждающую любовь? Уизли смотрит на девушку, не понимая к чему она ведет. Гермиона лишь улыбается. И улыбка эта совсем не нравится парню. — Если любишь, нужно лишь сделать шаг, — она подходит к самому краю башни. Рон смотрит на это, не в силах вымолвить ни слова. Гермиона оборачивается. — Один маленький шаг, — и девушка шагает в пустоту. — Нет! — кричит Рон, подбегая, стремясь поймать ее. Но Гермиона лишь отходит дальше, паря в воздухе. — Видишь, это совсем не страшно, — она зловеще улыбается, — а теперь твоя очередь. — И мы будем вместе? — спрашивает он, тяжело дыша. — Будем, я обещаю. Рон встает на край, стараясь убедить себя не смотреть вниз. Перед ним только ее лицо, ее глаза, полные губы. На них кровь, кажется… Рон подается вперед. — Рон! — крик сзади заставил его обернуться. На площадку вбегает растрепанный Гарри в пижаме. — Стой, придурок! — кричит он, кидась к другу и пытаясь оттащить его в центр башни. — Гарри, перестань! Там Гермиона, она ждет меня! Мы будем вместе! — Рон, пожалуйста, — Гарри разворачивает его к себе, — там никого нет, Рон! — Но… — начал было возражать Уизли, но заметил отражение в очках Гарри. Она там была. Вот только это была не та Гермиона, которую он знал. На лице ее было множество синяков, царапин, порезов. Разрезанное горло, из которого выпирала гортань. Руки, вывернутые в нескольких местах. Кровь рекой текла из ее горла. Гермиона улыбалась своей ужасающей улыбкой. А потом закричала. Точно так же, как в доме у Малфоев. Когда запертый в подвале Рон, пытался к ней прорваться, но так и не сумел. Ее крики убивают его, оглушают, сводят с ума. Он прижимает руки к ушам, чтобы не слышать их, зажмуривается, чтобы не видеть ее искалеченное тело. Гарри прижимает друга к себе, молча, со страхом смотря на край башни. Опоздай он на одну секунду и потерял бы своего второго друга.