Завеса яви в наших грезах

Пепел сыпался отовсюду, словно снег, и под его светлым покровом было схоронено много неосторожных жуков, забредших на Край Королевства. Местами встречались палатки, потрепанные временем и нещадными ветрами. В одной из таких палаток Маркот и решил передохнуть. Усевшись на грубо вытесанную из камня скамью, мотылек поставил щит рядом, и огляделся в поисках какого-то незаметного прыгуна, который мог случайно добраться до палаток в поисках пищи. Наконец-то отдых. Воин уже давно бродил по Халлоунесту в поисках достойных противников, но таких было лишь единицы, и то большинство были слишком стары для битв. Порой Маркот удивлялся тому, как такие слабые жуки смогли приспособиться к столь опасным ловушкам в Зеленой Тропе, кислотам в Грибных Пустошах и пропастям, которыми полнился Кристальный Пик. Но удивление быстро сменялось разочарованием. Больше здешних жуков Маркот презирал только собственное племя, мотыльки были слишком миролюбивы и, в случае опасности, не смогли бы даже себя защитить. А потому, воин улетел оттуда куда глаза глядят как только смог. По началу, ему едва удавалось держать гвоздь в лапках, чем он вызывал насмешку со стороны опытных воинов, но спустя не один десяток битв, из смелого, безбашенного юнца, полного энергии, он превратился в строгого, не прощающего ошибок и мастерски владеющего щитом и гвоздем мотылька. Маркот прикрыл глаза. Тишина, которой пропиталось это место, убаюкивала, заглушала ноющие ссадины, которые хорошо видно на некогда пушистом тельце мотылька, заставляла задуматься о прошлом, погрязнуть в воспоминаниях... Нельзя. Иначе Чума и до него доберется. Воин встал с насиженного места и спустился в проход, который он заметил ранее. Огромное количество загадочных лабиринтов с тупиками, шипами и этими противными тварями аспидами, заставляли Маркота сильно злиться и нервничать. Конечно, у него вряд-ли когда-нибудь возникнут проблемы с шипами, перелететь их не составляет труда, но вот с последним могут появиться трудности. На крыльях и на мехе было полно едких пятен, противно разъедающих чешуйки. Зудит и раздражает, но что поделаешь. Спустя еще больше плутаний по самым далеким закоулкам, Маркот таки нашел то, что искал: теневые врата, слухи о которых ходили по всему королевству. Кто-то говорил, что через них могут пройти только самые чистые Сосуды, а остальных просто отбрасывало, кто-то же утверждал, что всякий жук, проходивший сквозь теневой барьер, обращался в прах. Наверняка никто не мог сказать, ибо просто некому. Маркот с трепетом подошел к столь мифическому явлению. Врата шипели, барахлили, бесконечный поток чистейшей тьмы и пустотной энергии пульсировал буквально в нескольких шагах от мотылька. Глубоко вздохнув, воин решился подойти ближе. От движения врат мех на воротнике шевелился, а вибрисы мелко дрожали. Наконец, Маркот медленно ступил прямиком во врата. Тьма обжигала холодом со всех сторон, дыхание перехватывало, пустота нашептывала свои секреты, а по лапкам пробежалось стадо мурашек. Непередаваемые ощущения. Мотылек спокойно вышел из врат. Ничего кошмарного, как запугивали друг друга те никчемные жуки, не произошло. Воин осмотрел щит: к сожалению, тот потрескался, не выдержав такого напора истинной тьмы. Сверху простиралось огромное количество выступов, на которые еще предстояло выбраться. Пепел по-прежнему неторопливо падал откуда-то сверху. Мотылек поймал в воздухе пепелинку, разглядывая ее. Вблизи напоминало больше чешую какого-то древнего существа, нежели пепел. Но его это не волнует, он воин, а не исследователь. Расправив крылья, Маркот перепорхнул на самый низкий выступ, а потом на следующий. Но не успел он долететь, как внезапно его тело пронзила настолько сильная боль, что казалось, будто крылья рвали в клочья, а тело кромсают множество гвоздей. Воин камнем рухнул вниз, жесткая посадка все усугубила, боль стала невыносимой. Мотылек почти терял сознание, попытки пошевелить хоть одной лапкой не увенчались успехом, они как-будто отмерли. Перед расплывающимся взором четко застыла одна картина: бездействующее тело, нетронутое снаружи и сгнившее внутри. «Да приведут тебя усилия твои туда, где тебе подобает быть».