смерть, изменившая жизнь

- Пропусти меня! - Пошёл вон! - Ты что не понимаешь меня?! Я сказал: пропусти! - Он против твоего присутствия! Вали от сюда! - Ты слишком высокого мнения о себе, Лин! Думаешь если смогла обмануть всех, то сможешь и меня!? А вот нихера! Я прекрасно знаю, что ты никакая не альфа, а сраная омега! И вообще, я - лучший вариант для него! - Заткнись, дерьмоед! Ты ничего обо мне не знаешь! - Сама заткнись и пропусти меня! - Хей! Баку-бро, перестань. - Заткнись, придурок! - Какого? Ты ведь знаешь, что нельзя принуждать омег к партнёрству. Это наказуемо. - Закрой свой рот! Я и без тебя это знаю! Арх, - мужчина развернулся и пошёл в неизвестном направлении. Этим орущим куском дерьма был Бакуго Кацуки, альфа, не умеющий держать себя под контролем. У него есть планы на моего младшего брата - Изуку, но пока он сам не скажет, что выбрал Бакуго, я этого еблана и на пушечный выстрел не подпущу. У братишки, кстати, началась течка, поэтому-то у бомбилы и сорвало крышу. - Прости за него, Лин. Мне очень жаль, я должен был предугадать подобное...- парень извиняющийся за то, что не должен - Киришима Эйджиро. Также является альфой. Они с Бакуго, вроде как, друзья, но с моей стороны это выглядит максимально странно. Типа, прелесть Кири и этот говноед - друзья не разлей вода? Эйджи, конечно, солнышко, но какого хуя, блять? Кири прекрасно знает об агрессивной заинтересованности Кацуки в малыше Изу, поэтому и извиняется сейчас. -Всё хорошо, Кири. Пока всё хорошо. Постарайся в следующий раз быть чуточку более внимательным, ладно? Этот красный комочек мужественности моментально помрачнел, сразу видно, что ему стыдно. Но вообще, Эйджи не нянька этому козлу. - Да, извини, ещё раз... Я пойду, Мидории-куну явно нужна твоя помощь. Пока. Если что - звони, хорошо? -Хорошо, пока Кири. Эйджиро очень милый и заботливый альфа. Из-за специфики моей работы и учёбы брата, я знаю почти всех будущих и настоящих про-героев. Поэтому я знакома и с Кири, и с Бакуго и с остальными одноклассниками брата, в особенности троицу обычно околачивающуюся рядом с братом. Кстати о птичках. Как-то подозрительно тихо. Разве у Изу не должен быть тяжёлый период прямо сейчас? Когда я зашла в комнату младшенького, мои губы расплылись в улыбке. Брат сейчас лежал в гнезде, скрутившись калачиком, и вдыхал аромат моей худи. Я рада что наши крики не потревожили его, но раз уж сейчас Изуку наконец не больно, то пора покушать. И сколько же времени мы с Бакуго орали друг на друга? ... К вечеру стало легче. Мать вернулась с работы и, сделав вкуснейший ужин, легла с нами в гнездо. Вообще, хорошо проводить течки в круги семьи или людей которым доверяешь. Изу совсем разморило после ужина, поэтому он быстро уснул около нас. Нежно перебирая его зелёные кудри, я погрузилась в тяжёлые думы. Историю про наглого альфу, я бы и хотела рассказать маме, но брат против. Слишком боится её реакции, вдруг она будет настаивать на переводе в другую академию? Очень повезло, что он рассказал хотя-бы мне, да и то, только из-за усилившегося к началу течки внимания к его скромной персоне. Этот Бакуго своё ещё получит. Когда Изу станет легче, он не избежит моего гнева! Что он о себе возомнил? Брат ясно дал ему понять о своей незаинтересованности, но этот тупица всё не отстаёт! Да и эта его фраза: "ты можешь обмануть всех кроме меня", идиот. Он даже не подозревает о моей половой принадлежности! Надеюсь следующее утро не будет таким громким как это. ... Что я там думала? Что бы утро было потише? К чёрту это. Придурок Бакуго, не понимающий отказов, снова запел свою шарманку! " Впустите меня к Деку, впустите меня к Деку! Он точно хочет, что бы я был рядом!". Как же он меня достал. - Слышишь ты, пёс вонючий, убирайся от сюда, пока я тебе рёбра не поломала! - глаза болели, это означает только одно - мои зрачки теперь вертикальные. Моя альфа-сущность выходит наружу из-за опасности для члена моей семьи! Этот урод видимо совсем поехал кукухой и решил заставить моего брата быть с ним. Мои клыки сами собой вытягиваются, а я начинаю гортанно рычать. Единственное приятное что в этой ситуации - это шокированное лицо Бакуго. Он-то, сто процентов, не ожидал, что у меня есть альфьи штучки. Пока он, как баран, пялиться на меня, я выпускаю свой запах, отгоняя чужаков: альфы во дворе кривят нос и стараются уйти, а омеги просто шарахаются и обходят наш дом стороной. Этот придурок все ещё в шоке, но самое главное - стоит слишком рядом с домом, в котором сейчас мой брат. Бакуго - опасность, и эта фраза горит красным в моей голове, не давая отвлечься. Ещё раз рыкнув, я разворачиваюсь и захожу в дом. Этот разговор окончен. Зыркнув на него в щелку закрывающейся двери, запираю её и ухожу в глубь дома. Течка Изуку будет идти ещё день, а это значит осталось немного потерпеть и я смогу набить морду этому уроду. Бакуго пришёл и на следующее утро, но не создавал шума. Он просто стоял в метрах трёх от входа и, видимо, гипнотизировал дверь. Я прекрасно чуяла этого чудака. И как он всё время пролазит на нашу собственность? Надо будет усилить защиту дома, а то, того гляди и ещё, какой-нибудь урод пролезет. Я поняла, что происходит только минут пять спустя. Изу начал ю-0лозить в гнезде, у него сбилось дыхание и покраснело лицо. Мой брат учуял запах дерьмо-Бакуго и начал реагировать на потенциального альфу. Блять! Всё, что мне оставалось - это начать выпускать свой альфа-запах, чтобы перекрыть чужой. Мне было плохо. Голова кружилась, а ноги становились свинцовыми. Я ещё не закрепила альфу в себе, слишком долго была омегой, поэтому использовать фишки другого пола мне тяжело. Знала бы, что у Изу начнётся течка, провела бы свой гон с омегой, закрепляя выбранный пол. Но сейчас не об этом. Чужак всё ещё рядом, моя семья в опасности. Я должна прогнать его. Должна защитить. Должна... Это было моей фатальной ошибкой. Лучше бы я просто сидела дома, а Кири бы потом сам забрал своего непутёвого друга. Всё было бы хорошо... Было бы... На ватных ногах я выбежала во двор и увидела этого упыря. Я хотела начать рычать, но только клацнула челюстью. Запах. Его запах слишком сильный и густой. Моя сущность сжимается и отступает от подобного давления. Мразь! Мои глаза снова болят. Клыки удлинились. Выброс адреналина растормошил меня, но сжимать челюсть я не перестала. Нужно сваливать. Без закрепления нужной сущности, я не выстою против молодого и сильного альфы. Сука... Я должна защитить брата, и если мне нужно отступить сейчас, я отступлю. Судя по оскалу этого взрыва на ножках, мои глаза явно выдали панику внутри меня. Только сейчас я заметила насколько близко он находится. Пиздец. Паника сильнее сжала свои пальцы на моей шее и я не придумала ни чего лучше, чем бежать. Но это было ещё одной ошибкой... Бакуго на инстинктах хищника схватил меня, как только я развернулась в сторону двери. Его крепкие руки заломили мои и, самое ужасное, он вонзил свои клыки в особое место на моей шее. Слёзы потекли по моим щекам и я заревела в голос. Мой запах был наполнен лишь болью, отчаянием и злостью. Он отпустил мои руки и отшатнулся от меня, а я упала на землю, корчась в агонии. Моя сущность взбунтовалась. Так как я готовилась стать альфой, моё тело уже почти полностью перестроилось под этот тип, но сейчас на мне подчиняющая предметка. Она временная и сошла бы через несколько дней, но она ущемляет альфа-сущность, ведь такие метки ставят на омег. Внутри меня горел пожар. Зрачки были то узкие, то круглые. Клыки были удлинены, также как и ногти. Меня била дрожь и я сходила с ума. Сущности противоречили друг другу. Мой мозг плавился вместе с костями. Всё, чего мне хотелось и что было нужно - это избавиться от метки, которой я не хотела, которая мне мешала. Мои крики и рыдания собрали соседей и просто прохожих. К простым рычаниям и ругани все здешние давно привыкли, в нашем доме же три свободных омеги, это было нормой, но мои рыдания явно выходили за рамки. Кто-то из помощников пытался остановить меня от раздирания метки на собственной шеи, кто-то пытался понять, что Бакуго натворил, а кто-то нервно орал в трубку адрес и моё состояние. Всё что я чувствовала - это боль. Я орала, вырывалась, билась и царапалась, но меня держали крепко. Слёзы и слюна скатывались с моего лица, глаза бегали туда сюда, а звон в ушах всё нарастал. Господи, если меня сейчас заберут, то кто будет рядом с Изуку? Нет, нет, нет, нет. Мне нельзя оставлять его одного, он будет в опасности! Сознание уплывало, а картинка мира расплывалась всё сильней. Знакомая копна красных волос промелькнула передо мной и с потоком ветра я учуяла нотки любимого запаха. От сердца немного отлегло, Изу будет в безопасности... Меня окончательно вырубило. ... Лин быстро загрузили на карету скорой помощи и под вой сирен увезли в больницу. Соседи позвонили Инко дабы рассказать ей о ситуации, но всплыл один страшный факт - у её дочери аллергия на анестезионные препараты, а, судя по количеству крови во дворе, Лин оставила себе глубокие раны, которые придётся зашивать. В страхе за дочь Инко полетела в больницу, сразу же звоня туда. Она успела по телефону попросить соседку омегу присмотреть за её сыном, поэтому смогла сразу поехать к дочери. В связи с новой информацией врачи решили зашивать и чистить раны без анестезии, его применение - это лишний риск, а пациентка как раз была без сознания и просыпаться не собиралась. В процессе операции случилось непредвиденное - Лин проснулась и попыталась закончить начатое, а именно срезать метку. Сейчас в ней не было разума, её сознание откатилось почти к первобытному виду, ей командовали лишь инстинкты. Самое ужасное то, что при попытке срезать метку, она вялой и непослушной рукой, с опасно удлинёнными ногтями, распотрошила себе шею одним резким движением. Её тело расслабились, глаза закатились и она умерла, заливая кровью пол операционной. ... Прошла неделя с похорон Лин, но семья Мидории не сняла траура. У обоих были опухшие, покрасневшие от слёз глаза с лопнутыми капиллярами, потухший взгляд и кислый запах боли с горчинкой отчаяния. Особенно плохо выглядел Изуку. Он плохо спал, почти не ел и старался никогда не оставаться дома один. У Изуку случались истерики и неконтролируемые приступы паники. У него совсем притупился запах, теперь его было слышно только непосредственно около шеи. Иногда он забывал, что сестры больше нет и накрывал ей порцию на стол, а потом застывал в шоке и ужасе, позволяя себе расплакаться и завыть, медленно сползая по стене. Состояние Мидории видели все: начиная от одноклассников, заканчивая соседями. Все эти сочувствующие взгляды, и шепотки, которые он ,якобы, не слышит, откровенно бесили, однако никто не поднимал тему его сестры и он был благодарен, но... Было одно но. Бакуго, альфа, что своим уксусом убил его сестру. Изуку видел его всегда: по дороге в академию, в классе, на обеде, по дороге домой. Вечное напоминание о смерти его сестры, навсегда её убийца. Это бесило, вводило в ярость, это давило и причиняло боль. Вот он, убийца самого дорогого для него человека! Но сестра была бы против. Она, как и все, твердила бы, что он не виноват, что это был несчастный случай. .... Мать всегда была рядом, помогала вставать по утрам, ложиться спать вечерами, держала волосы и гладила по спине в моменты отторжения еды и многое другое. Мелочи спасавшие его. ... Прошёл уже месяц с тех похорон. Никто из одноклассников не стал расспрашивать меня о смерти сестры и я им за это благодарен. Но Бакуго вечно смотрит на меня своим взглядом побитой собаки. Какое право у него есть на это? Он даже не пришёл на похороны Лин! Хотя так наверно даже лучше, не знаю, что мог сделать с ним тогда. Мои пальцы сами начали теребить кольцо на моей шее. Кольцо Лин. Я снял его с её холодных пальцев и повесил на цепочку. Колечко было простенькое, серебряное, с хризалитами. Оно грело душу и успокаивало меня. Вспоминать каково было узнать о её смерти не хотелось.

***

- Изуку... - Да, это я мам, что... – до моих ушей донёсся всхлип, перерастающий в рыдания, - Мам! Что случилось? Объясни мне, что происходит? - Прости, Изуку, я... Лин она... Она... Она умерла! Моя девочка мертва! Моё сердце остановилось и ухнуло вниз. Нет... Этого не может быть... Этого не может быть! НЕТ! Нет, нет, нет, нет, нет! Она не умерла... Она не умерла! Я до последнего не верил, а потом увидел её труп. Её кожа была бледна, как лепестки ромашек, волосы, какие-то безжизненные, глаза закрыты, будто она спит, но грудь не вздымается и дыхания не слышно. Шея Лин была сшита неровными, уродливыми стежками, а края её плоти были красными с сухариками засохшей крови. От увиденного меня чуть не стошнило. Медсестра разрешила мне побыть с ней наедине и всё это время я извинялся и плакал стоя на коленях перед трупом. Целовал её лицо и руки, снова моля о прощении. Кач... Бакуго... Это Бакуго виноват в её смерти! Как он, вообще, посмел снова прийти к нам домой, несмотря на мой отказ? Как он посмел сделать что-то столь унизительное по отношению к моей сестре? Кто ему позволил ставить ей предметку! Это разрешено только устоявшимся парам, готовым к новому уровню отношений или, в случае, если твой любимый в опасности, ты можешь поставить ему подчиняющую предмету и обеспечить безопасность партнёру. Только в подобных случаях! При других обстоятельствах это не допустимо! Как же я ненавижу тебя, Бакуго Кацуки! Как ты мог совершить нечто настолько подлое и аморальное? Он убил её. Он убил мою сестру! Слёзы катились по щекам, но я не замечал этого. Дыхание сбилось и я не мог набрать воздуха, лёгкие жгло, но я не мог перестать заходиться в немом крике. Лин... Лин!... Нет... Пожалуйста... Пожалуйста, Лин! Ты не мертва! Ты не мертва!!! Я успел отрезать прядь её волос и спрятать в маленький пакетик прежде, чем санитары вытолкали меня к обессиленной матери. Думая об этом сейчас, я не могу понять зачем сделал это, но я рад, что ещё один её кусочек рядом со мной. Волосы Лин лежат в резной деревянной шкатулке. И иногда во время истерик я баюкаю её в своих руках, качаясь вперёд-назад. ... Частым гостем в нашем доме стал мой одноклассник - Киришима Эйджиро. Он нравился моей сестре. Она даже называла его Кири, а это одна из высших форм её симпатии. Как оказалось она тоже ему нравилась. Он был в отчаянии узнав о её смерти. Он был в ярости что причиной этому стал его друг. И ему до сих пор было не понятно, почему его тянуло к ней не смотря на то, что она, вроде как, альфа. Недавно, я решил ему всё объяснить. Мы были у меня дома, в этом месте всё ещё витает запах Лин: лесные травы и ягоды. Вечерело. Из окна был виден прекрасный городской закат. Тёплое солнышко светит мне на лицо, заставляя щуриться. Когда я обернулся в сторону Эйджиро, то увидел, что солнце светит и на него. Мой взгляд зацепился за его глаза. При таком освещении они отливали огненно рыжим. - Киришима-кун, моя сестра была гаммой. - мой хриплый голос напугал его, а после глаза Киришимы расширились в понимании. В его голове все вставало на свои места. - Ты знаешь, что гаммы долго не живут? Их тело сильно истощается частыми течками и гонами. Но у них есть выход - нужно выбрать один пол и закрепить его или течкой с альфой, или гоном с омегой соответственно, - Киришима стоял передо мной ни жив, ни мёртв, наверное, подобные подробности его удивили. - Мидория, зачем ты рассказываешь мне всё это? - До моего рождения сестра собиралась закрепиться омегой. Она ждала подходящего альфу, чтобы закрепить сущность, но на свет явился я. Лин решила повременить с этим, хотела дождаться моих анализов. А когда на проверке в мои 5 лет оказалось, что я омега, то окончательно решила стать альфой. Всё эти шесть лет она готовила для этого своё тело. - Мидория, зачем ты рассказываешь мне всё это? - Это была масштабная перестройка, в конце концов, на тот момент ей было уже 15... И до этого она выбрала другой пол. А в этом году она подыскивала хорошую омегу, но встретила тебя. - Что? Причём тут я? - У нас с Лин не было секретов, поэтому я знал, что её также тянуло к тебе. Она боялась этого. Многолетняя подготовка организма давала сбои, у неё проявлялся омежий запах, пару раз у неё были течки, во время которых она звала тебя. У тебя было такое... ммм, будто разум отключается, ты полностью доверял своей сущности, отдавая ей борозды проявления телом, а потом ты оказывался в другом месте? - Да, пару раз. Один в феврале, а другой в... в августе... - Ты реагировал на её зов. У гамм также есть истинные. Обычно в их пользу и закрепляется сущность. Тебя так долго не было в её жизни, что она совсем отчаялась в появлении истинного, а потом ты взял и появился ломая все её планы. - Мне очень жаль... Я...- в уголках его собирались слёзы, а его лицо выражало такую боль, что я и сам чуть не расплакался. Снова. - Ты не виноват, Киришима-кун,- я обнял его, позволяя поплакать и себе, и ему. Вдоволь наведя сырости, у меня в голове появилась одна мысль: - К-Киришима-кун... Хочешь что-нибудь, напоминающее о ней? Услышав подобное предложение он пристально посмотрел на меня, будто размышляя, не шучу ли я, а потом решительно кивнул. - Даже если подобная вещь достаточно противна для других? Он снова посмотрел на меня, но в этот раз с выгнутой бровью, и снова кивнул. Я встал и, потянув его за руку, повёл в особую комнатку. Там Киришима увидел мемориальный шкафчик, но всё ещё не понимал, что именно я хочу ему дать. Открыв створки шкафчика мои глаза наткнулись на фото Лин. Счастливая Лин в белоснежном летнем платье радостно улыбалась на камеру. Скосив взгляд на рядом стоящего Киришиму, я понял, что он тоже не может отвести взгляд от фото. Но не оно является моей целью. Мои руки потянулись во внутрь шкафчика и я достал стеклянную баночку цилиндрической формы, размером с половину ладони и протянул её однокласснику. Тот с сомнением смотрел на её содержимое, а после резко поднял голову и упёрся в меня взглядом. - Мидория, ты уверен, что мне можно взять это? - Да, если ты этого действительно хочешь. - Я хочу... Очень хочу... - его глаза снова заслезились... Мои тоже. - Хорошо, давай я тебе отсыплю. ... После этого разговора Киришима стал ещё больше оберегать меня в школе. Он и до этого неоднократно помогал мне с неуместными вопросами одноклассников, уводил в мед-кабинет, если у меня начиналась истерика, не позволял мне врезаться в двери и стены, пока я был в прострации и подкладывал мне еду со своей тарелки, видимо, думая, что я не вижу. Если раньше было всё это, то сейчас он вообще от меня не отходит, каменной стеной ограждая меня от других. Иногда к нам присоединялась Ашидо-чан, но чаще всего я не замечал их обоих. За то, я заметил маленькую баночку на шее Эйджиро, ту самую что я ему дал. О её содержимом сомневаться не приходилось. Это.. Это даже трогательно. У меня такая же, только в одном из внутренних карманов рюкзака. В тот день, кроме пепла, я также дал Киришиме немного её волос. Он был этому рад. Истинные, даже после смерти партнёра, не перестают любить свою пару. Поэтому иногда просто сходят с ума. Надеюсь, Киришима сможет это пережить. Надеюсь, я смогу это пережить. ... Находится с Бакуго рядом не получается, как бы сильно не старался мой психолог. Называть его Каччаном, как раньше, тоже не получается. Только видя его силуэт, мой мозг разрывается от мыслей, не достойных героя. Разумом я это понимаю, но поделать с собой я ничего не могу. Разве можно простить... или хотя-бы терпеть, убийцу самого близкого для тебя человека? Вот и мне это кажется почти невозможным. Каждую ночь в кошмарах, я вижу, как он вонзает клыки в шею сестры, а та из-за психоза раздирает горло и умирает. Каждый раз я тянусь к ним что бы остановить его... или её, но руки никогда не дотягиваются, а крик всегда тонет где-то во мгле. Мне кажется я начинаю сходить с ума. Каждый день я виню себя за её смерть, даже больше чем Бакуго. Если бы я только не попросил Лин сберечь меня на время течки, если бы я только не рассказал ей об этом, если бы я только решил эту проблему сам, если бы я только не захотел стать героем и... Нет! Нет, нет, нет... Лин не простила бы мне такие слова. Свернувшись на полу калачиком, я обнял себя и завыл. По моим щекам снова потекли две горячие дорожки. Почему кто-то настолько прекрасный умер так рано? Хочется удавиться от собственной беспомощности и бесполезности.

***

- Ха-ха-ха! Малыш Изуку, ты станешь величайшим героем, даже круче Всемогущего! - Правда-правда? - Правда-правда! Ты ведь у меня самый смелый и самый справедливый, кто если не ты должен стать самым лучшим героем? Тогда она подняла меня шести-летнего на руки и закружила, хохоча так заливисто, так громко. День был тёплый и солнечный , а сочная трава щекотала голые ноги. Мы бегали во дворе играя в героев, хотя она никогда не любила эту профессию. Лин всегда любила меня и я тоже любил её. И сейчас люблю. Вынырнув из воспоминаний, я заметил, что света из окна уже нет. Наступила ночь. На меня накатывала сильная апатия. Проводя целыми днями в воспоминаниях, легче не становиться. На сердце становилось легче, когда я рассказывал о них Киришиме. Пусть его не было во многих из них, было приятно разделить их с кем-то другим, пусть и только на словах. ... Снег за окном такой гадкий. Серые человечки бегают под моими окнами и даже не подозревают о моём наблюдении за ними. Вон какая-то дамочка смачно шлёпнулась на свою задницу. Везде был огромный слой льда, ещё вчера шёл сильный ливень, а ночью ударил мороз и, вуа-ля, гололёд к вашим услугам. Сидеть на подоконнике холодно, но я не замечаю продрогших пальцев. Сегодня Киришима не придёт, поэтому можно не запихивать в себя еду и делать вид, что всё в порядке. Хочется чая... Но так лень. Всё же соскользнув с насиженного места, я, еле передвигая ноги, побрёл на кухню. Дрожащими от голода руками я набрал в чайник воду и, щёлкнув выключатель, пошёл на поиски хотя бы одной чистой кружки. Большинство посуды лежало в раковине после вчерашнего. Киришима, к моему удивлению, очень хорошо ел, в отличии от меня. Вчера я просто размазывал еду по тарелке делая вид, что ел её, а сегодня меня ждала только гора посуды, желающая воссоединения со своими чистыми братьями. Мама теперь почти всё время в работе, наверное ей так легче переносить всё это, поэтому сделать обычные домашние дела просто не кому. Вздохнув, я помыл себе первую попавшуюся кружку. Услышав щелчок чайника, я подошёл к нему и насыпав щепотку чайных листьев начал наливать кипяток в чашку. Делая это я заметил что это за кружка, а вернее чья она. Кружка сестры... Огромная прозрачная кружка с лиловыми цветами... Полностью погружённый в мысли и переживания, я и не заметил, что кипяток лился в опасной близости к моей руке, а после и вовсе облился им. Почувствовав жгучую боль я выпустил чайник из ослабевших пальцев и тот упав на пол разлил остатки воды на мои ступни. Теперь боль горящими волнами шла и от ног. Шикарно... Ирония к самому себе шла параллельно моей панике, по поводу владельца кружки. Головная боль нарастала, а звон в ушах был всё сильнее и сильнее, плюс к этому болели ноги и рука, после их, не самого приятного свидания с кипятком. Вздохнув поглубже несколько раз, успокаивая нервы, я взял чашку с чаем в здоровую руку и побрёл обратно на подоконник. Приложив пострадальцев к холодному, стало легче. Приятная прохлада ласкала волдырящуюся кожу и успокаивала ветер в голове. Так я и заснул. Скрючившись на подоконнике, наслаждаясь прохладой, но желая тепла. Утром меня разбудили крики и хлопки по лицу. Больно вообще-то. -Изуку! Изуку, ты меня слышишь? Очнись! Пожалуйста, просыпайся! Медленно разлепив свои глаза, я увидел обеспокоенного Киришиму. Из его глаз текли слёзы... - П-прост-тии, Эйджиро, - мой голос был охрипшим после сна, кажется Киришима сильно испугался. - Что с тобой произошло? Меня не было всего один день, а ты уже собрался умереть? Не смей! Я тебе не позволю! - Я не собирался... Честно... Утерев свои слёзы кулаком, он повёл меня на кухню. Обрабатывая и очищая мои ожоги, Эйджиро продолжал плакать, шмыгать носом и ворчать о моём похуизме. - Ты должен больше заботится о себе,- он обнял меня. Его объятия такие крепкие... - Прошу. Ты нужен мне. Пожалуйста... Пожалуйста... Не бросай меня, никогда. Мои плечи начали дрожать от его слов, неужели я ему так дорог? Прежде чем отключиться в горячих объятьях его широких сильных рук, я почувствовал поцелуи в лоб и макушку. Приятно... Прямо как сестра... ... Несмотря на то, что я стараюсь ходить в академию так часто как смогу, это не помогает отвлечься. Завтра я останусь дома. Нужно разобрать вещи в комнате Лин. Сложить всё аккуратно, грязные вещи в стирку отправить или выкинуть, остальное может отдать кому-нибудь. Сестра всегда хотела заниматься чем-то подобным. Помощь сиротам, забота о детях. Она очень любила детей, называла их чистыми и не порочными. Называла меня чистым и светлым... Знала бы она какие мысли иногда в моей голове, наверняка, перестала бы называть меня "чистым". Если так подумать, Лин, ведь, из-за истинного тянуло к героике, хотя она всю жизнь не любила эту профессию. Поэтому она выбрала меньшее из зол и пошла в тех. поддержку. Ей это даже понравилось. Создавать костюмы, разные абгрейды и, самое главное, создание роботов. Она нашла себя в этом. В основном она изучала и создавала протезы. Ну, а для развлечения, создавала роботов-животных. Они планировались как помощники для всех, кому они могли понадобится. Лин даже смогла добиться разрешения на содержание одного такого у нас дома. Милый робко-котик и сейчас разгуливает по нашему дому. - Ма-ам! Смотри кого я нашла! Правда милый?- мама в тот день чуть с ума не сошла, но после объяснений Лин, её беспокойство поутихло. Шутка сестры не совсем удалась. А после фактов о том, что его не надо кормить, за ним не надо убирать, а только заряжать иногда, и вообще это очень многофункциональный помощник, мама совсем растаяла и согласилась на подобного питомца. Но попросила так больше не шутить. Опять воспоминания... Эта боль в моём сердце когда-нибудь утихнет? ... Сегодня был тяжёлый день. Мышцы ныли, а голова нещадно болела. По привычке руки потянулись к кольцу, но не нашли его там. В груди нарастала паника, но я быстро вспомнил, что снял его перед тренировкой в бассейне. От сердца отлегло и пальцы потянулись за баночкой пепла. Не сомневаясь, я приложил её к груди, медленно поглаживая. Одноклассники обычно не лезут ко мне, поэтому я и не думал, о стеснении себя в столь важном вопросе. Что-то целый день не давало мне покоя. Почему-то я нервничал больше обычного. Вдруг дверь хлопнула, да так сильно, что все вздрогнули, и в проходе показалась голова Айзавы-сенсея. - Мидория, тебя просит к себе Исцеляющая Девочка. - Хорошо, сенсей,- быстро встав, я направился в мед. пункт. По дороге я рассуждал, что ей могло понадобиться. Возможно она хотела дать мне подавители, о которых я просил, а может снова отругать за беспечность к здоровью. После новости о смерти Лин, она стала как-то по-матерински заботиться обо мне. Это даже мило с её стороны. Осознание ударило меня молотом по голове. Пузырёк остался на столе! Прах сестры остался на столе! Сорвавшись с места, я молнией побежал по коридору и ворвался в класс почти снося двери. Одноклассники пялятся, но я не замечаю этого. Мой взгляд ищет бутылок на столе, но не находит. О нет! Я уже начал выискивать у кого она может быть, как меня окликнул Каминари. - Хей, Мидория, а что внутри этой склянки? - Отдай! - Что? Да ладно, хорошо, держи. - Каминари! - Серо? - Денки обернулся на оклик друга, но тот быстро выхватил баночку из его рук. - Воу, а что это? Твоя баночка? - Ханта начал резво перекидывать баночку из руки в руку, как бы жонглируя ей. - Нет, это вещь Мидории, давай лучше вернём. Краем глаза я заметил, что в кабинет вошёл Киришима. Тот сразу приметил своих друзей около меня, а когда увидел, что именно держал Серо в своих руках сразу крикнул: - Быстро верните! От резкого крика Серо слишком сильно подкинул пузырёк и тот отправился в свободный полёт. Ханта попытался словить баночку, но лишь зацепил её пальцами, из-за чего она полетела прямо к Бакуго, который с самого начала следил за развернувшимся около него представлением. Тот ловко словил летящую к нему вещь и немедля ни секунды сжал ладонь и взорвал её содержимое. - Нет! - я и не заметил, что кричал не один. Мидория было кинулся к Бакуго, но увидел только раскрывающуюся, ладонь из которой высыпалась стекольная пыль и остатки пепла. Мидория тупо стоял и смотрел на руку Кацуки уже несколько секунд. Изуку медленно поднял свой взгляд и наткнулся на хмурое лицо Бакуго. Вдруг Мидория взревел раненым зверем, схватил себя за волосы, чуть ли не выдёргивая их с кожей, и начал без устали кричать: - Ты убил её! Ты снова убил её! Убийца! Ненавижу тебя! Ненавижу! Мидория смотрел своими безумным глазами прямо в красные глаза, да так страшно и мерзко, что Бакуго весь холодным потом покрылся. "Кажется ты знатно проебался, Бакуго Кацуки, можешь себе похлопать." Мидория вдруг накинулся на Кацуки и стал беспрерывно его бить. Совершенно не осознавая зелёноволосый активировал квирк. Удары стали сильнее, быстрее и всё менее обдуманными. Поглощённый отчаянием Изуку всё кричал о своей ненависти к убийце сестры и продолжал совершать удары сломанными руками по совершенно не сопротивляющемуся Бакуго. Иида побежал за учителем, а Очако медпункт за Исцеляющей Девой, этих двоих нужно было спасать и как можно быстрее. Другие ребята 2-А класса пытались остановить драку, но никто не подлезал к совершенно безумному Изуку. Вдруг руки перестали ощущать силу, но Мидория не останавливался, продолжая бить Кацуки, пусть и более слабыми ударами. Омега не успел осознать как его руки заломили более сильные и широкие, а знакомый терпкий запах окутывал его безопасным коконом. Слёзы, сопли и слюна капали нескончаемым потоком заливая пол кабинета. Упираясь грудью в пол, Изуку продолжал скулить и плакать, его всего трясло, и как бы Киришима не старался, успокоить омегу не получалось. Спустя мгновение всю академию пронзил крик полный болезненного отчаяния и не было никого, кто бы не содрогнулся в страхе от этого вопля. ... Айзава был в бешенстве. Мидорию Изуку, это проблемное дитя, забрали на скорой с подозрением на душевное расстройство, а Бакуго Кацуки забрали с множественными переломами и ранами. Твою мать. - Быстро выкладывайте, что произошло! Почему Мидория сделал это! На секунду в кабинете была мёртвая тишина. - Я... Я увидел на столе Мидории... маленькую баночку, наполненную чем-то серым и... и взял её в руки. К этому времени Мидория как раз подошёл. Вот я и спросил: что это такое? А Мидория весь нервный был. Говорит: отдай! Да я и отдал почти, но... - Но пузырёк выхватил я... - признался Серо, - я начал перекидывать его в руках, - он начал махать руками, как будто он жонглирует,- но испугался крика Киришимы и баночка полетела прямо в Бакуго, а тот как рванёт её в ладони! От неё только пыль и осталась... Аизава глубоко вздохнул. Его дети совершенно не имели такта. Видимо, они посягнули на что-то очень личное и проблемный ребёнок очень остро на это среагировал. - Ладно, как только будет известно состояние Мидории, будем разбираться с этим более конкретно. Но сейчас меня интересует одна вещь: кто-нибудь из вас знает, что было в этой баночке? - Прах, - по кабинету раздался громкий голос,- Это был прах его сестры... Моей истинной... Сказать, что все были в шоке, ничего не сказать. Только сейчас парни поняли с чем они игрались. Теперь стала понятна реакция Деку на всю эту ситуацию и смысл сказанных им фраз. - Это значит, что Бакуго-кун... убил Лин-сан? - дрожащим голосом спросила Урарака,- Это он её укусил? ... Бакуго очнулся в больнице. Белый потолок, специфический запах, писк приборов...Всё это встретило его вместе с головной болью и ноющими рёбрами. Деку... Этот бесполезный, никчёмный, но такой любимый Деку, избил его... А он и не пытался сопротивляться... "Ты убил её!" "Моя сестра умерла из-за тебя!" Фразы брошенные в гневе, всплыли в больном сознании. Он знает... Он знает, что её смерть на моих плечах... Тогда возникает ещё больше вопросов и главный из них: почему он тогда не рассказал, что это был я? Горячая слеза скатилась по жёсткому лицу и затерялась где-то между волосами-колючками и белоснежными простынями. Кацуки зажмурился посильнее, да зубы сжал покрепче, чтобы вой из глотки не вышел. - Господи, Деку меня ненавидит... Изуку меня ненавидит. ... - Мидория Изуку-сан? Как ваше самочувствие? - ... - Ответьте что-нибудь, пожалуйста...- молодой врач горестно вздохнул, ему так ни разу и не удалось разговорить этого пациента, - Что ж, смысла держать Вас здесь нет, поэтому мы вас выписываем. Завтра можете поехать домой. Мы настоятельно рекомендуем Вам обратиться к психологу и пропить необходимый курс лекарств. Врач ушёл, но Изуку всё продолжал отрешённо смотреть в окно абсолютно пустым взглядом. Уже прошло больше месяца с её смерти, но всё, что касается сестры, шипами впивается в сердце. - Боже мой, я такой плакса Лин. "Я так люблю тебя, сестра..." ... Когда я вернулся в академию начался какой-то треш... Вечные вызовы к директору, "задушевные" разговоры с Айзавой и сочувствующие взгляды Чиё уже выбешивали. Вечные допросы, ответы на вопросы одноклассников и другое. О! А есть один особый вопрос: если ты знал, что это Бакуго укусил твою сестру, то почему молчал? А что это изменит? То, что Бакуго Кацуки исключат или просто накажут не вернёт мне сестры. Она говорила, что из Кацуки получиться хороший герой, если он поумерит свой нрав и наконец начнёт смотреть по сторонам. Я согласен с этим её мнением. Бакуго мог бы стать хорошим героем, если бы достал голову из задницы. Но до меня всё продолжают докапываться. Они и не против всё замять, но: Изуку, ты действительно не против, что убийца твоей сестры ходит безнаказанным? Мне плевать на него. Сейчас, пока я под успокоительным, мне особенно на всё насрать. Это даже приятно. Чиё постаралась. Киришима, кстати, не позволял мне ходить на "допросы" одному, хотя ему самому все эти вопросы были неприятны, он все равно вечно ходил хвостиком. Один раз, кто-то попытался его остановить, мол это моё личное, Киришима не должен в это лесть, так Эйджиро на этого беднягу как зыркнет, как зарычит, да пару ласковых скажет, тот чуть не обделался от страха. После этого к Киришиме никто не лез, а тот продолжал ходить вместе со мной. ... Мой психолог выписал мне антидепрессанты и посоветовал поменять стиль. А что, это вполне себе идея! Вечером я позвал Киришиму к себе домой. Мама уехала к своей сестре на 2 дня, по каким-то семейным вопросам. Это даже к лучшему. Просто прекрасно. К семи часам подбрёл Киришима, думаю пора начинать. Дверь открылась и в дом зашёл взволнованный красноволосый. - Мидория, что проис... - Ч-ш-ш-ш, - Изуку приложил палец к его губам, призывая к молчанию, - Тише, Эйджиро-кун. Я же могу называть тебя так? Эйджиро-кун... Киришима согласно кивнул. Мидория взял красноглазого за руку и повёл в сторону, уже давно знакомой двери. Двери ведущей к комнате Лин. - Эйджиро, мой психолог посоветовал мне поменять стиль, что бы отвлечься. Хочешь поменяем его вместе? - Что ты имеешь ввиду, Изуку-кун? - Мидория улыбнулся: Киришима сразу понял правила его игры. - Сейчас ты все поймёшь,- Изуку подмигнул другу и, крепко держа за руку, повёл его во внутрь комнаты. Там обнаружилась клеёнка примерно метр на метр, в середине которой стоял табурет. На столике, стоящем рядом, лежала машинка для бритья. - О-о-о. Я понял. Ты побреешь меня? А ты сам себя... или я? У меня наверное не получиться... - Не волнуйся, я себя сам. Так что, пострижёмся? - на лице у Изуку расцвела солнечная улыбка. Спустя час возни корни волос Эйджиро снова осветлены для окраски в красный, а Мидория лишился зелёных кудрей на висках и приобрёл розовую прядь на макушке. - Давай тебе затылок выбреем? Такой, м-м... лесенкой! - Подожди, где именно? - Во-о-от тут, - тонкий палец прошёлся по затылку, вызывая мурашки. -Давай,- разве можно отказать такому солнышку? Вот и Киришима считает, что нет. - Тогда заканчиваем с окраской и начинаем стрижку! В этом доме в этот вечер наконец царила улыбка и счастье. Весёлый смех раздавался из, более, нежилой комнаты, но это никого не смущало. Это даже радовало. ... На этих выходных мальчики решили сделать пирсинг. Это было чересчур волнующе для них обоих, поэтому пробить ухо Киришиме получилось только с третьего раза. Он неосознанно использовал причуду и иглы, не выдерживая такого испытания, ломались. Теперь у него в ухе блистал серебряный гвоздик. А Изуку пробил себе крыло носа, где теперь находится гвоздик с лиловым камушком. Киришима и Мидория становились ближе с каждым днем. Их навеки связывала любовь. Любовь к одному человеку. Мёртвому человеку. Они видели утешение друг в друге, видели чужие черты в лицах друг друга и по ночам, чужое сердцебиение было чересчур похоже на то, что они оба хотели бы услышать ещё хоть раз. ... Они всегда были рядом: и в академии, и дома у Изуку, с недавнего времени они даже спали в одной постели. Это нельзя было не заметить. Их запахи переплелись и приобрели нотки друг друга. Теперь от Изу пахло не только мятой с лимонами в сахаре, но ещё и корицей, а к запаху чёрного чая Киришимы добавился приятные нотки сладкого лимона. Конечно такой обмен не вечен без метки партнёров, но достаточно ощутим для других. ... Альфа Урарака Очако была в бешенстве. Так нравившейся ей омега Мидория, теперь общается только с Киришимой, улыбается только Киришиме, поменял свой имидж и, подумать только, полностью пропах этим альфой. Ужаснее и не придумать! Да ещё и эти предатели, бета Тодороки и альфа Иида, согласились во мнении, что Мидории так спокойнее и безопаснее переносить потерю сестры. Да черта с два! ... С возвращением Кацуки в школу, легче не стало. Теперь учителя всерьёз взялись за выяснения всех обстоятельств смерти моей сестры. - Мидория Изуку? - в кабинет очень громко вошёл кто-то из учителей. - Да? - Вас вызывают к директору,- так и знал, что сегодня будет какая-то лажа, думал Изуку вставая из-за своей парты. - Уже иду, спасибо. Мидория уже почти подошёл к двери, как его окликнул Киришима. - Изуку, подожди! Зеленоглазый обернулся и сразу же ударился носом о крепкую грудь обнимающего его человека. Они общались бес слов, лишь касаниями, а их запахи переплетались, искрясь в своём единстве. Поглаживания по кудрям. " Ты в порядке? " Большой палец прошёлся по веснушчатой щёчке. "Хочешь, я пойду с тобой?" Изуку помотал головой, прижимая своей маленькой ладонью ласкающую его руку поближе. Он улыбался и его глаза искрились благодарностью. "Я справлюсь, вот увидишь. Не сомневайся во мне" Они соприкоснулись лбами. "Я и не сомневаюсь, просто беспокоюсь" Изуку привстал на носочки и поцеловал Эйджиро в лоб. "Всё будет хорошо" Медленно отходя от Эйджиро, их руки всё ещё соприкасались, а красные глаза внимательно смотрели в зелёные. Мидория уже повернулся к выходу и собирался отпустить горячую руку Киришимы, как тот вдруг сжал его пальцы и дёрнул Изуку на себя. Их губы соприкоснулись в лёгком и неловком поцелуе. Помидорчик Изуку спустя несколько секунд отпрянул и, смущённо пискнув что-то неразборчивое, выбежал из кабинета. Не менее смущённый своими же действиями Киришима, обернулся и застыл. Весь класс смотрел на него. "Боже мой, они всё это время пялились на нас?" ... Донельзя смущённый Изуку зашёл в кабинет директора, перед эти постучав и получив разрешение войти. - Здравствуй, Мидория Изуку. Присаживайся. Всё смущение кудрявого вмиг слетело: на другой стороне дивана его ждал Бакуго. Он присел на краешек сиденья, жалея, что не позволил Эйджи пойти с ним. - Я так понимаю, вы оба знаете, почему я вас сюда позвал. Прямо сейчас, Вы оба расскажите что именно случилось между вами и Лин Мидорией в день её смерти. - Я укусил её. И из-за этого она умерла... - От предметок не сходят с ума, Бакуго-кун. - Моя сестра была гаммой, - помещение погрузилось в давящую тишину, - до моего рождения она собиралась закрепиться омегой, но её планы изменились. Ей предстояла масштабная перестройка организма на совершенно иной пол, и она уже почти год как была готова закрепиться альфой, ей лишь осталось провести свой гон с омегой. За неделю до её смерти у меня началась течка, и Бакуго стал более агрессивно намекать на партнёрство. Поэтому, я попросил сестру не подпускать его ко мне. А в итоге он укусил её. Только настроившаяся альфа-сущность сестры стала ненормально реагировать на метку для омег. Лин убила себя пытаясь срезать метку нервирующую её. Тишина давила на Мидорию. Он хотел домой, если можно, то с Кири, и проспать в его объятиях так долго, как только сможет. Изуку не нравилась эта гнетущая атмосфера. - Мидория-кун, а почему ты раньше не рассказал, что это Бакуго? - А что это изменит? - В смысле? - Что, по вашему, изменит то, что Бакуго накажут. Это вернёт мне сестру? Это как-то изменит факт её смерти? Сестра говорила, что месть - пустая трата времени, факта не исправит, а потом придёт ещё кто-нибудь мстить, но уже тебе. Она была бы не рада, что Бакуго наказали или отстранили от работы героя из-за неё. - Последний вопрос и вы можете быть свободны, Мидория. - Хорошо. - В день, когда вы с Бакуго-куном подрались, Киришима утверждал, что он истинный твоей сестры. Это правда? - Чистейшая. И эта истинность очень сильно влияла на её здоровье. Почти перестроившийся организм испытал потребность быть чем-то единым с истинным альфой. Ей было тяжело, но она никогда никого не обвиняла в этой тяжести. Моя сестра была прекрасным, сильным и мужественным человеком, сочетающим в себе доброту и справедливость. Конечно, она не была белой и пушистой, иногда, она могла проявить сильную жестокость и мстительность. Но не смотря ни на что, и я, и Эйджи бесконечно сильно любим её. Мидория поднялся с насиженного места и пошёл в сторону выхода, перед этим скользнув взглядом по Кацуки. Тот от этого ещё сильнее скривился от боли. Причём, почти в прямом смысле, его запах изучал огромную боль и сожаление. Но это уже не волновало Изуку. ... У класса 2-А сейчас был урок профессионального английского, как посреди лекции в кабинет вернулся Изуку Мидория. Все, кто находился в помещении в этот момент, сразу поняли, что у него с директором был явно не дружеский разговор. Кислый запах неприязни и горечь вспомнившихся моментов оседал на языке. Киришима уже почти подорвался, что бы утешить и успокоить, но Мидория остановил его, криво улыбнувшись и мотнув головой в просьбе оставаться на месте, Изуку сел на своё место и его взгляд застыл на одной точке где-то за окном. До конца учебного дня, Мидория так и не обратил не на что внимания, не откликликнулся ни на один зов и не отвечал на вопросы. - Изуку? Громкий голос раздался у самого уха. Кудрявый дернулся от испуга и обернулся на зовущего его человека. Им оказался Эйджиро. - Ты чего так пугаешь, Эйджи? - Я до тебя весь день докричаться не могу... Что-то случилось там? У директора... - Всё в порядке, правда... Просто... Все эти вопросы заставляют вспоминать... Ну, ты понимаешь. - Пойдём домой, Изуку. Мидория лишь угукнул что-то и направился к выходу держа Киришиму за руку. По дороге Изуку заметил, что в классе были лишь они. "Неужели я так долго думал об этом?" - Эйджи? - Мм-м? - Давай выпьем? ... - Ха-ха-ха! Эйджи! Ты такой славный. - Ты понимаешь? Я снял её с дерева, а эта кошка расцарапала мне всё лицо! Это было так обидно! Весёлый смех заполнил комнату. Пара пустых бутылок пусто позвякивала от топота тяжёлых ног, а половицы иногда поскрипывали от чего-то похожего на танец. Музыка звучала не громко, но достаточно для этих двоих. В этот раз они были дома у Киришимы. Его матери как всегда не было дома, поэтому они не стеснялись своего хохота и шума. Красные щёки и заплывших взгляд - это всё что характеризовало их на данный момент. В пьяной ответственности за свои действия, Киришима потянулся своими губами прямо к губам разомлевшего от алкоголя Изуку, а тот и не был против. Их первый, нормальный, поцелуй был мокрым и настойчивым, с нотками фруктового пива на языке. Соприкасаясь языками, закусывая губы и лаская нёбо, Мидория медленно пересаживался с кровати на колени Киришимы. Скрестив ноги у того за спиной, мягкий зад Изуку потерялся о горячий пах Эйджиро. От этих действий оба застонали и их поцелуй разорвался. - Ты уверен, что хочешь этого? - Я уверен, Эйджи. Получив согласие, было поздно отступать. Ещё один поцелуй и Киришима мягко опрокидывает Мидорию спиной на кровать. Расцеловывая его лоб, веснушки на щеках, уголки губ, курносый носик и мягкий подбородок, Киришима мягко оглаживал сильное стройное тело, выпуская всю нежность на которую он способен. Послышался сладкий аромат естественной смазки. Изуку изнемогая от заполнившего разум желания, начал потеряться своим пахом о пах Эйджиро. Особенно хорошо было, когда члены, соприкасаясь, тёрлись о шов на штанах. На шеях появлялись алые отметины и следы от зубов. Запахи искрились переплетаясь и наполняясь ароматом возбуждения. Тонкие пальчики со шрамами крепко сжимали простыть, а милый ротик издавал лишь сладкие звуки стонов. Приятно. Как же это было приятно... Член альфы нетерпеливо дёрнулся. Невинные подрагивания от щекочущих поглаживаний Киришимы возбуждали. Он был очень нежен. Изуку расцеловывал всё, до чего только мог дотянуться, кусал открытые участки шеи и вылизывал запаховую железу. Аромат Эйджиро, наполненный возбуждением, горячил не хуже ласк, плавленным воском наполняя лёгкие. Места, где трогал Киришима горели. Одежда так мешает... Медленно расстёгивая пуговицы школьной рубашки Мидории, Эйджиро покрывал поцелуями-укусами всё новые открывшиеся участки белоснежной молочной кожи. Мидория дрожал в сильных руках, плавился от сильных прикосновений. Маленькие коготки Изуку царапали мускулистую спину, а клычки прикусывали доступную кожу. От всех этих действий Киришима сильно разошёлся и даже выбил ещё один сладкий стон Изуку, не сильно, но достаточно ощутимо пройдясь по соску грубой подушечкой большого пальца. Рубашка была полностью расстёгнута и осталась висеть лишь на тонких локтях омеги. Лицо Изуку раскраснелось настолько, что его милых веснушек почти не было видно. От нетерпения, шрамованые пальцы теребили ремень альфы, в попытке расстегнуть его, что бы наконец получить того, что так хочет его мокрая задница. Эйджиро увидел и понял попытку партнёра, быстро помогая ему и себе избавиться от брюк. Первое соприкосновение членов было восхитительным, а насквозь мокрая ткань трусов давала ещё больше ощущений. Торсом к торсу, обвивая руками пару, сжимая нежные ягодицы омеги, чувствуя неостанавливающиеся поцелуи - всё это было слишком хорошо, этого было слишком много. Чувствуя приближающейся первый оргазм от действий кого-то кроме себя, Изуку в исступлении начал всё быстрее и сильнее толкаться в чужой пах. Пульсация в члене всё нарастала, как и наслаждение от ответных фрикций альфы. Стало просто не выносим жарко - чёлка прилипала ко лбу, а их телами, казалось, можно растопить Антарктиду. Теряя голову от слишком ярких чувств и эмоций, он бесконтрольно выгибал поясницу и приподнимал таз, лишь бы ещё ощутить это крышесносное чувство. Изуку вытягивается по струнке, замирает от прокатившегося по телу спазма, закатывает глаза от наслаждения и тонко скулит. Ещё большая влажность в трусах и всё та же твёрдость чужого члена смущают. - П-прости... Эйдж,- его стыдливые речи прервал поцелуй. Киришима крепко прижал омегу двумя руками, одной он грубо давил на поясницу сильнее прижимаясь, а второй зафиксировал голову, не давая отстраниться. Нежно целуя припухшие губы, посасывая юркий язычок и поглаживая короткие жёсткие волосы на затылке, рука Эйджиро уже стягивала мокрое нижнее бельё с Изуку. Теперь, когда омега был полностью разморён оргазмом, можно начинать самое сладкое. Вылизывая шею, грудь, прикусывая сосочки и продолжая вылизывать торс, переходя на кубики пресса и косым мышцам, Киришима получал в награду всё более и более смущённые вскрики Мидории. Нежно разведя стройные ножки, красная макушка нырнул вниз. Зелёные глаза в шоке раскрылись, а щёки покрылись стыдливым румянцем. Пальцы ухватились за волосы альфы в желании прислонить того поближе. Киришима вылизывал его там! Боже, как же смущает... Горячий язык покружил сначала около розочки ануса, а после начал чередовать вылизывание с мягкими точками, пока ему не удалось попасть внутрь. Мягкие стенки мягко обхватывали язык альфы, даря ему особенное предвкушение перед настоящим соитием. Упавший после оргазма, член омеги снова был в боевой готовности. Медленно исчезнувший язык вызвал волну протеста внутри омеги, но грубо вошедший палец быстро это пресёк. Палец альфы был длиннее и толще, чем язык, поэтому то как грубо и быстро его вставил Эйджиро, было по своему возбуждающе. Быстро скользя пальцем внутри омеги, Киришима еле сдерживал себя от необдуманных действий. Не очень хотелось доставлять боль своему партнёру только от того, что сил нет уже сдерживаться. К первому быстро прибавился второй, а после и третий, и четвёртый палец. Изуку не имея возможности сдерживаться подмахивал бёдрами на встречу, лишь бы почувствовать это наслаждение снова. Почувствовав неприятную пустоту, Мидория протестующе застонал. - П-пожалуйста! Эйджи!- Изуку захлебнулся стоном. Киришима в одно плавное движение полностью вошёл в него своим восхитительным длинным толстым членом. Оба застонали: альфа низко зарычал, а Изуку тонко вскрикнул. - Да! Перевернувшись вместе с Киришимой, омега оседлав его бёдра, перехватил инициативу и сам начал резво скакать на члене альфы. Сказать, что Эйджиро был удивлён - ничего не сказать. Подхватив волну, Эйджиро грубо сжал мягкие ягодицы, помогая руками милому омеге делать то, что ему хочется. Любовь и нежность наполнил тело альфы с новой силой, только от вида старательно пыхтящего оседлавшего его омеги. Раскрасневшееся личико, слюна текущая по подборку, торчащие от возбуждения бусинки сосков, пот скатывающийся по ярким кубиками пресса, россыпь меток оставленные им, Эйджиро, засосов и укусов и восхитительный аккуратный член его пары, теперь уж точно пары кружили голову. Это позволено видеть ему одному, а со всеми, кто попытается лезть куда не просят, он лично разберётся. Подняв свою тушку поближе к любимой омеге, Киришима нежно его поцеловал. Расцеловывая личико Мидории, он удерживал того одной рукой за голову, а второй продолжал держа за ягодицы опускать и поднимать бёдра омеги на свой член даже в такой позе. Терпеть эту сладкую пытку просто нет сил. Опрокидывая омегу спиной на кровать Киришима начал бешено долбиться в мокрую дырку. Член входил быстро и глубоко, давя головкой на простату. Стоны и крики наслаждения ласкали слух. Изуку запрокидывал голову подставляя шею под поцелуи-укусы и обхватывал своими тонкими ножками спину альфы, не отпуская того далеко. Хотя тот никуда и не собирался. Трахая задницу омеги Эйджиро постепенно терял над собой контроль, всё резче и грубее натягивая того на член. Схватив Изуку за волосы, оттянув его голову, открывая шею под свои укусы, стало любопытно насколько чувствительны уши у его пары. Темп снова опустился до нежного, Киришима только слегка выдохнув в красное ушко Мидории, сразу понял, что попал в цель. Тот весь сжался, попытался спрятать ушко где-то в подушках, тихо хихикнул и покраснел. Конечно, этого почти не видно на и без того красном лице, но Эйджиро и не нужно было видеть. Восприняв эту реакцию занятой, Киришима игриво рыкнув прикусил покрасневшее ушко, облизал его и нежно пососал мочку. Стоны, раздававшиеся в непосредственной близости с его собственными ушами, посылали мурашки по всему телу. Решив сменить позу, альфа толкнувшись ещё раз полностью вышел. Не успел Изуку и пискнуть возмущённо, как его перевернули попкой к верху. Омегу вело от ощущения влажных пальцев скользнувших по ягодице и нырнувших в расслабленную дырочку. Голова кругом идёт, когда во внутрь проникают сразу три пальца, давят на простату и от этого чувства кровь кипятком становится и колени разъезжаются в разные стороны. Киришима сжал мягкие ягодицы и, с каким-то животным рычанием, развёл их любуясь на припухший покрасневший анус. Изуку поворачивается к нему весь красный от стыда и шепчет своими пухлыми губками: - Эйджиро... И голову полностью сносит, Киришима хватает омегу за руки и держит за них на весу пока долбится в горячее нутро с новой силой. Мидория только хрипло дышит через раз, да стонет так громко, что кажется уши должно закладывать, закатывает глаза, снова и снова подмахивая сладкой попкой. От этого по всей комнате разлетались громкие шлепки, вздохи и рычание в спину. Изуку тонко вскрикивает, когда Эйджиро ускоряется, сильнее вдалбливаясь в его покрасневшую попку, ещё и звонко шлёпая по ней ладонью, что бы омега сильнее сжал его член внутри. Стыд уже пропал и Мидория громко стонет упираясь лопатками в чужую грудь и Киришима наконец даёт то, что ему хочется - толкается глубоко пару раз и доводит до конца мелкими точками где-то там внутри и ласканием чужого члена, ложиться на него сверху и оба подрагивают в оргазме, стонут громко и несдержанно. Через мгновенье скользит назад и снимает использованный презерватив, кидая его куда-то на пол. Сейчас альфа искренне рад, что вовремя надел его. Изуку смотрит на него так по-особенному, как будто даже влюблённо, и Киришима улыбается ему в ответ. Ложится обратно в постель, сжимает омегу в своих объятьях и целует легко и невесомо, бадает того своим лбом и вызывает лёгкий смех, чувствует ответные объятья, такие робкие, такие желанные. Эти объятья, кажутся даже более интимными чем всё, что было мгновенье назад. - Ты теперь - мой омега, даже не пытайся сбежать, - тот лишь улыбнулся, так ярко, что Киришима чуть не ослеп, и угукнул притягивая его ближе, целуя и улаживаясь под тёплый бок.