Инкогнито

      POV Mary       Восторг. Я столько лет впахивала, и всё пошло коту под хвост! Меня окружают одни идиоты, которые даже с элементарным заданием справиться не могут.       

Страшно, мне так страшно…

— Что сложного было в том, чтобы подкатить к малолетней идиотке без друзей?! — голос предательски дрожал.       

Я так одинока…

      Ярость и сожаление разрывали меня. Мне было стыдно, но я злилась, адски злилась на себя и на него. На себя за слепое следование своим принципам. На него за такое бездумное послушание и совершенно безумную преданность мне. — Ты просто мусор… Ты ничего не понимаешь… Ничего не умеешь… Никогда не делаешь так, как нужно мне! Ты говоришь, что любишь меня, но приносишь мне только боль и разочарование!       

Помогите мне…

      Авдиес раздраженно закатил глаза. Ему откровенно надоел этот разговор, тему которого они затрагивали не в первый раз. — Мэри, я устал. Оставь уже в покое эту семью.       

Я так боюсь потерять тебя…

— А я не устала? Подскажи мне, пожалуйста, раз ты такой умный! Я потратила столько времени, чтобы навредить тупоголовому Артуру. Тебе нужно было всего-то поиграться с его сестрой и бросить её, чтобы она тоже страдала.       Я вся дрожала. От злости или страха — не понятно. Ногти больно впивались в ладонь, оставляя следы. Боль отрезвляет. Напоминает мне о цели. Напоминает о моём пути. Моём ли пути?       Оставить в покое? Они испортили мне жизнь. Их глупая мамашка оставила меня без родителей, а он предлагает мне успокоиться?       

У меня больше никого не останется…

      Мой отец трахал эту суку, пока моя мама была беременна. Ему просто снесло крышу от этой вертихвостки. Он бегал за ней, ухаживал, всячески издевался над собой, чтобы ей угодить. Кэтрин околдовала его, приворожила к себе. Она стала его святой невинностью. Отец в прямом смысле боготворил её и берёг, как мог. А она бросила его ради другого мужчины, чертового папаши Артура и его мелкой сестры.       

Все бросают меня…

      Моя мама уговаривала его вернуться, она готова была простить. Но эта дрянь так крепко въелась в его чёртов мозг и отравила сознание, что он не смог жить без своей любимой. Днями и ночами он истерзал себя в попытках вернуть её. А Кэтрин лишь грустно улыбалась ему и говорила, что они не подходят друг другу. Приворожила и бросила, мать его!       

Не уходи…

      В итоге отец повесился. Моя мама родила раньше срока из-за волнения и оставила меня в больнице, написав отказную. К отписке она прикрепила письмо для меня, которое я перечитывала каждый божий день в детдоме, как только изучила буквы. Я повторяла его, как мантру изо дня в день. В нём мама рассказала всю историю и причину отказа от меня. Она знала, что не сможет воспитать свою дочурку, потому что сама была подавлена. Она убила себя в тот же день, когда ушла из роддома.       

Я не смогу без тебя…

— Я не могу оставить это, понимаешь? Месть — это моя жизнь, это я сама! — всё ещё кричу, хотя голос уже охрип. Капли крови предательски стекают по пальцам. На ладонях точно останутся шрамы.       Побитый Авдиес подошёл ко мне. Осторожно взял за руки и осмотрел раны.       Выдохнул. Очень тяжело. — Ты — не месть, ты — моя самая прекрасная и любимая девочка, которая просто запуталась в себе и боится изменить свою жизнь…       

Я так люблю тебя…

      Он поцеловал меня в лоб и стал обрабатывать глубокие следы от ногтей. Хотелось выдернуть руку, но не смогла. Слишком приятно получать заботу. У него слишком тёплые руки. Слишком нежные касания. Он слишком… Слишком…       Больно. Зашипела.       Он слабо подул на ладошки и продолжил протирать их ватой с обеззараживающим средством. Инстинктивно сжала ладони, а он лишь тихо посмеялся от такого детского поведения. Такой родной и добрый. Мой Авдиес.       Он притянул меня к себе. В его объятиях я спокойно отдалась слезам. Его затасканный вид и засохшая кровь на волосах и лице добивали меня. — Заботишься обо мне, а сам выглядишь так, словно только что приехал с поля боя.       Это я виновата. Я всегда была виновата во всём. Он не должен так страдать из-за меня. Этот светлый парень заслуживает большего, чем это. — Солнце, я знаю, что ты уже безумно измучена, поэтому и предлагаю тебе оставить месть и ненависть. Я жутко устал от этих игр с людьми. Просто хочу построить с тобой наш личный уголок в этом мире. Хочу уже открыто и искренне любить тебя, а не смотреть, как ты таскаешься за Артуром, чтобы отомстить его семье…       Я захныкала ещё громче.       

Я так боюсь…

      Мы знакомы с Середняком ещё со времён детдома. Он был моим единственным другом за всю жизнь. Я часто меняла семьи. Что поделать, я была милой девочкой с дрянным характером. Люди существа безответственные и эгоистичные. Видя меня, такую светлую и худенькую, с большими голубыми глазами, никто не мог устоять. Взрослые забирали меня сразу после первой встречи. Но они не были готовы к трудностям и оставляли меня так же быстро. Каждый день, как день сурка. Семья сменяла семью. Новые лица с их ложной заботой каждую неделю разбавлялись жестоким отношением в детдоме. У меня не было детства. Не было игр с куклами и откровенных разговоров с мамой. Я никогда не узнаю, что такое любящая семья. Что такое единение с родителями и их бескорыстная забота.       Зато я знаю, что такое боль. Что такое каждый день бороться за себя и свою жизнь. Что такое играть с людьми, а не куклами.       Я всю жизнь жила противоречиями.       

Я ужасно завидую другим…

      Только Авдиес был рядом и поддерживал, защищал от побоев и злых языков. Хоть я и сама за словом в карман не лезла. Он был единственным человеком, который принял меня со всеми тараканами и скелетами. В 10 лет мы поклялись друг другу в том, что ни за что не расстанемся и будем вместе. Эта клятва развязала мне руки. Я знала, что Авдиес слишком обязательный в своих словах и не нарушит данное обещание.       Я просто не заметила, как начала играть и с ним. Я предательница.       

Я всегда буду рядом…

      Росли мы, росла моя ненависть. Чувство мести мылило глаза и очерняло душу. С каждым днём желание отомстить отравляло меня всё сильнее. Грани стирались, хотелось рвать и метать. Никто не хотел со мной общаться, а мне нужны были люди для плана. Поэтому я научилась надевать маску милашки. Притворяться доброй дурочкой. Я привыкла играть с людьми ради своей выгоды. Отравлять их жизни и с удовольствием бросать абсолютно опустошенными. Упиваться их эмоциями и чувствами, потому что свои я понять не могу. Я хотела причинить всем боль, чтобы не только моя жизнь была ямой с отходами, чтобы все испытали потерю. Но, кажется, театр затянулся.       

Только не бросай меня, как другие…

— Мэри, любовь моя, прошу, услышь меня…       Я хочу, но не могу ничего с собой поделать. Я такая эгоистка. Такая дрянь. Принесла ему столько боли. Я — ходячая негативная энергия, которая разливается токсинами в обществе. Потому что хочу, потому что привыкла, потому что только так могу защитить себя. Выросшая в полной анархии, я сама стала олицетворять хаос. Распространять губительное влияние и тонуть в негативе.       

Не бросай меня! Будь со мной рядом!

      Я должна была помочь себе. Услышать близкого человека и осознать всё. Но я не хотела. Мне нравилось ощущать мнимую власть. Руководить чужими жизнями, хотя я не могу и со своей справиться. Нравилось опускаться всё ниже и ниже. Хотелось пробить дно. Это давало мне мотивацию.       

Я была так слепа…

      Мне не нужны были друзья, не нужны любовь и семья. Я отрицала все тёплые чувства между людьми. Их не существует. Мир жесток, поэтому нужно быть ещё сильнее и идти по головам. Любовь не приносит ничего хорошего, она губит твою личность и не даёт двигаться дальше. Семья может разрушиться в любой момент, когда один из её членов захочет урвать себе пару получше.       

Я просто больна…

      Я ненавижу, когда люди слабы и беспомощны. Мои родители были слабыми, но я не такая.       Тогда почему я сейчас реву, как ребёнок, уютно устроившись на руках у Авдиеса? Почему хочу забрать всю его боль себе? Почему я дрожу от страха остаться в одиночестве?       

Потому что внутри я всё ещё живой человек…

— Мэри… Мэри… Мэри, — Авдиес продолжал шепотом повторять моё имя, как завороженный.       Почему он не оставляет меня? Почему просит отказаться от мести и всецело принадлежать ему, а не чувству ненависти? Почему хочет сделать меня счастливой своей любовью, а не искривлёнными болью лицами семьи Кэтрин?       

Потому что по-настоящему любит меня…

      Почему он испытывает ко мне лишь тёплые чувства несмотря ни на что? Почему он верен своим принципам и хочет сделать меня лучше? Почему видит только хорошее во мне и других людях? Почему просит быть искреннее и снисходительнее к остальным?       

Потому что он живой человек и моя месть не сделала его бесчувственной машиной…

      Почему мне хочется раствориться в нём без остатка и забыться?       

Потому что я хочу быть любимой…

      Я не верю в магию и привороты. Я не колдовала над Авдиесом, но он любит меня. Возможно, мама ошиблась. Папа просто не любил её.       Просто не любил. — Прости меня…       

Прости…