День, когда падёт стена

До вылазки осталось всего полторы недели. А я все еще никак не могу вернуться в форму. Старею. Покончив со скучной, но такой необходимой, писаниной и составлением внутренней документации, устало облокачиваюсь о старенькую, но хорошо отполированную столешницу. Приоткрытое окно невольно приковывает мой взгляд, напоминая о себе теплыми порывами ветерка, заглянувшего в гости внутрь кабинета. Лазурное небо слепит чистотой цвета. Ни одного облачка. А солнце ярко светит, щедро разливая свои лучи везде, где может достать. Пожалуй, раз погодка просто шепчет, стоит немного размяться и вспомнить, что такое верховая езда. Потянувшись на стуле так, что кожаные экипировочные ремни немного поскрипывают, встаю из-за стола. Шину давно сняли и прописали охлаждающую мазь. Но я уже не ребенок, чтобы легко переживать такие травмы и снова скакать словно кузнечик. Тянущая, более тупая боль сменила ту, что была сначала. Режущую и вызывающую невольные слезы, стоило только выбрать больную ногу точкой опоры. Подойдя к широкому шкафу, раскрываю немного поскрипывающие двери с простыми филенками. Здесь много всякой мелочовки: запасные тросы, порванные тросы (причина хранения которых мне неведома), крюки, болты и… о, чудо, запасные эфесы для учебных мечей, выполненные из твердых пород дерева. То, что доктор прописал. Достаю один из них и снова возвращаюсь к своему столу, падая на стул и машинально открывая верхнюю шухляду в поисках карманного ножа. Прибрав все ненужные части и непонятную мне резьбу, скептически оглядываю «инновационное» изделие. Идеально обструганная палка с тупыми концами с обеих сторон. Следующим моим действием становится пытка, когда стягиваю с себя сапог, чтобы прикрепить запасными ремнями палку к ноге. Так я ее идеально зафиксирую, и тогда нагрузка будет распределена более равномерно, а значит, в седле удержусь лучше, нежели без примитивной поддержки. Затягиваю запаски плотно, но не чересчур – с трудом, конечно, но палец можно просунуть между креплениями и ногой. Встаю, чтобы проверить, нормально ли с этим можно двигаться. И не ощутив ненужного дискомфорта, усмехаюсь сам себе, оставляя позади себя кипы бумаг на письменном столе, покидаю кабинет и направляюсь к выходу из штаба. Чтобы, пройдя еще несколько административных корпусов, оказаться прямо возле конюшен. ** - Вы отчаянный человек, - старый конюх поправляет безрукавку, салютовав мне на входе в денник. - Все может быть, - пожимаю плечами. – На месте? - А как же? – улыбается, пропуская меня внутрь. Шаги гулко откликаются в длинном коридорчике. А из приоткрытых дверок выглядывают любопытные морды лошадей, прядающих ушами тихо гогочущих себе под нос. Забавные создания. Останавливаюсь на привычном месте. Специально не кладу руки на тяжелый засов, ожидая приветствия от своей кобылы. Мягкая поступь, и ее умные глаза застывают на моей фигуре. Только после этого позволяю зайти себе внутрь, тут же окидывая взглядом стойло – чисто. - Прикажете седлать? – эхом звучит голос конюха. - Нет. Я сделаю все сам, - не знаю, расслышал ли старик, но сейчас я хочу все это сделать своими руками. Тянусь рукой в карман под пытливыми глазами лошади. Знает, хитрюга, что сейчас будут вкусности. Извлекаю завязанный платочек с парочкой припасенных кусочков сахара. Сейчас он в явном дефиците и в пае его совсем мало. Но порой можно и отказаться от подслащенного чая, ради удовольствия наблюдать за тем, как твоя лошадь аккуратно касается бархатными губами ладони, как аппетитно хрустит, смешно шевелит скулами, а после одаривает благодарным взглядом блестящих темных глаз. - Посмотрим, как они следили за тобой в мое отсутствие, - пробубнив себе под нос наклоняюсь, проводя ладонью по сильной передней ноге сверху вниз. Едва уловимые колебания упругих мышц предплечья, мощный узел крупного сустава, немного ниже. Пальцы огибают гибкую щетку и, наконец, вынуждаю кобылу согнуть ногу в запястье, чтобы осмотреть расчищено ли копыто*. Проделываю подобную процедуру с каждой ногой, проверяя, не покалечил ли ее кто. Но кобылка в идеальном состоянии, вопреки моим не самым радужным прогнозам. Хотя, кто бы позарился на личное животное капрала? Коробит от подобного высказывания – слишком пафосно и самовлюбленно, но все же, вполне возможно. Закончив проверку на вшивость местного рабочего персонала, треплю лошадь по коротко стриженой гриве, вертикально торчащей из четко вычерченного гребня, отчего та довольно прикрывает глаза и чуть вытягивает нос вперед, ластясь под хозяйскую руку. После, вооружившись щеткой, расчищаю по правилам перед седловкой, и только потом в ход идет вся необходимая амуниция. В сотый раз проверив, все ли достаточно крепко держится, вывожу лошадь из конюшни, благодарно кивая конюху. Левая нога в стремени и резко отталкиваюсь правой, тут же перекидывая ее через широкий корпус животного и сдерживаясь, чтобы не застонать от боли. Помогаю себе рукой, потому как больная нога упорно без нее никак не встает в стремя. Конечно, я должен был предугадать, что это будет определенно неприятно, но реальные ощущения превзошли мои ожидания. Не оглядываясь на сочувственно смотрящего на меня старикана, шпорю кобылку, срывая ту на резвую рысь. Каждое движение отзывается тягучей неприятной волной, растекающейся по всему телу нервными импульсами. Но лучше так, чем сидеть взаперти. Каждый раз, оказываясь в седле, хочется сделать глубже вдох, хочется всаживать каблуки сапог в упругий живот лошади до тех пор, пока та не зайдется в диком карьере, захлебываясь собственной слюной. Хочется краем глаза наблюдать, как колышется гребень с короткой гривой, прихватывая жесткие волоски пальцами вместе с вытертой кожей повода. Хочется погонять животное в затылок, загоняя его до упора. Скакать туда, куда глаза глядят и не волноваться о том, что сейчас где-то сбоку тебя ожидает смерть в виде прожорливого титана. А быть может, и не одного. Срываюсь на галоп, мягко касаясь шенкелем боков лошади. Охотно переходит с трясучей рыси на более гладкий аллюр, а ветер сильнее всколыхивает волосы, одаривая своим свежим дыханием два тела, рвущиеся вперед, куда-то вдаль. На просторы свободы, где нет сковывающего кандалами страха. Поносившись вдоволь полями, что истощились и уже не приносили урожая в должном качестве и количестве, вспоминаю, что стоит вернуться обратно до захода солнца. Негоже старшему, обязанному быть образцом для ребят, пропадать надолго без особой на то причины, и тем самым нарушать дисциплинарный порядок. Хватает и без этого неразберих в разнокалиберном составе отрядов. Подъезжая уже к конюшне, перебираю пальцами мокрый от потных ладоней повод, слушая, как лошадь шумно дышит, переводит тяжелое хриплое дыхание, с остервенением отжевывая железо, вероятно, стараясь избавиться от инородного предмета во рту. Мягкая поступь подрагивающих сильных ног в высокой не скошенной земледельцами траве. Неохотно морщусь от боли в месте недавнего перелома, так не вовремя напомнившего о себе. Не знаю, какой черт меня дернул оглянуться по сторонам, но замечаю невдалеке мирно пасущуюся лошадь и…сидящего возле нее Эрена. Судя по тому, что его губы движутся, он что-то рассказывает животному, пережевывающему сочную травицу. Тяну повод на себя, вынуждая свою кобылу остановиться. Немного вытягивает шею вперед, забирая у меня повод и послушно замирая на месте, лишь изредка водя крупом из стороны в сторону, переминаясь с ноги на ногу. Не задумываюсь, разворачиваю лошадь на месте в его сторону, и снова мягко трогаю взмыленные бока животного пятками. Неохотно двигается вперед до тех пор, пока снова не прошу ее остановиться уже более вялыми движениями рук. Услышав посторонние звуки, Эрен напрягся и теперь смотрит в мою сторону, немного щурясь от солнечных лучей, бьющих ему прямо в лицо. Пасущийся по близости мерин лениво водит ушами, но не отрывается от приема пищи, нежась в созданных для него условиях. - Капрал? – удивление вкупе с ноткой волнения звучат дрожью в мальчишеском голосе. - Тоже прогуляться вышел? – спешиваюсь на больную ногу, едва сдержавшись, чтобы не скривиться от боли. - Да, - отводит взгляд в сторону пасущейся рядом лошади. – Ваша нога, сэр… - В порядке, как видишь, - беспокоится. Хотя первый, за кого ему бы действительно стоило волноваться, так это за себя самого. Родимого. - Я рад, что с вами все в порядке, - как-то неуверенно бормочет. - Твоей вины здесь нет, - поймав его проворные мысли за хвост, тут же пресекаю все эти бессмысленные стенания по поводу последней вылазки и её результатов. - Если бы я знал, что командир так распорядится, я бы тайком смог вас предупредить, - окидывает меня взглядом, когда подхожу совсем близко и сажусь рядом, отпуская из ладони повод. – И командир, он… - краснеет, смущенно заглядывая мне в лицо, - что у вас… - Сюда тебе не стоит лезть, - скалюсь, предупреждая о том, что его может ожидать, если вздумает свой прелестный носик засунуть туда, куда не надо. И наделать много опрометчивостей, после чего солоно хлебать будет мне. - Извините, - поджимает под себя ноги, смущенно бубня. - Бесишь, - вслух произношу, разглядывая нахмуренный профиль мальчишки. Дуется, ревнует похоже. Выглядит более чем забавно. Ничего не отвечает на мою короткую и исчерпывающую реплику. Мы здесь одни. В поле. Вокруг нас витает приятный запах диких трав, уже давно позабывших смертоносную косу в человеческих руках. Рядом только две лошади, пощипывающие самые вкусные травинки из целого растительного ворса бесконечного зеленого ковра. Привстаю и делаю движение вперед, оказываясь прямо перед поджатыми коленками Эрена. Недоуменный взгляд ясных глаз, с плещущимися в радужке янтарно-зелеными бликами. Не моргает. И, по-моему, вообще затаил дыхание. Просто прожигаем друг друга до тех пор, пока не решаюсь мягко коснуться его плеча, словно вынуждая упасть на траву. Послушно ложится, вытягивая ноги, а я нависаю над ним, сгребая пальцами сухой грунт с попадающими колосками диких культур прямо возле его головы и опускаясь лишь для того, чтобы прижаться к приоткрытым бледным и потрескавшимся от сухости губам… ____________________________________ * для тех, кто не знаком с конской анатомией, вот элементарная наглядная картинка, чтобы было понятно, что откуда взялось  http://moykon.ru/images/soveti/stati-loshadi.jpg