Руины воздушных замков

С самого детства Тсунаеши хотела иметь друзей, которые бы ее поддерживали, общались и смеялись с ней. Она была маленькой, с лохматыми волосами и открытыми всему миру большими-большими карими глазами. Никто не хотел с ней играть, потому что считали ее слабой, и Тсуна всегда мечтала стать сильной. Ей всегда хотелось, чтобы, когда она упала и поцарапала коленку, какая-нибудь девочка не посмеялась над ней, а помогла встать и позвала ее маму. Тсунаеши готова была отдать все свои игрушки, лишь бы кто-нибудь начал играть вместе с ней. Но дни пролетали, как и года, а таких друзей у Тсуны никак не появлялось. Она боялась подойти к одноклассникам, не желая мешать и навязываться. Тсуна не хотела быть какой-то приставучей девочкой, которую тихо не любят все вокруг. Однако от этого стало только больше одиноко. Тсунаеши восхищалась и завидовала Киоко, которая была солнышком этой школы. Она была доброй, отзывчивой, всегда делилась письменными принадлежностями и нежно улыбалась в ответ. Савада не понимала этого, потому что умела также улыбаться, также тихо смеяться. Сасагава Киоко была милой и красивой, все мальчики в нее влюблялись, а девочки хотели дружить. Тсунаеши всегда хотела быть на нее похожей, вот только всего лишь получила очередное прозвище. Почему-то именно ее дети невзлюбили, строили разные подлянки, смеялись, когда она падала. Было обидно и наворачивались крупные слезы, падающие на только написанный пример. Тсунаеши принимала все обидные прозвища, складывала в портфель очередной тест с минимальным баллом в классе и уходила домой. Савада понемногу начала закрываться. Отца дома никогда не было, а добрая и наивная Нана полагала, что это просто переходный возраст, поэтому не трогала свою дочь, когда та не приходила на ужин, закрываясь в комнате. Внутри маленькой девочки было огромное море одиночества, тоски и непонимания. Оно становилось больше, превращаясь постепенно в океан отчаяния. Тсунаеши долго смотрела в зеркало, оглядывая хрупкие колени, тонкие запястья и вечно лохматые волосы. Тсунаеши начала носить длинные юбки и завязывать волосы в пучок, чтобы не выделяться еще больше из толпы. Но ее все равно замечали, все равно кидались мелом, ставили подножки на пути к доске. Конечно, были те, кто предпочитал оставаться в стороне, а иногда и помогать девочке убирать свою парту, но они быстро отдалялись от нее. Тсунаеши привязывалась к людям крепко и надолго, но ее слабые нити не позволяли удержать людей рядом с ней. Тсунаеши привязывалась быстро и с искрами в шоколадных глазах смотрела на друзей. Что и стало причиной самого смешного розыгрыша. В какой-то день все перестали ее обзывать, некоторые девочки подходили и спрашивали, как дела. Мальчики шутили и рассказывали истории, и Тсуна доверилась им всем, подумала, что они и вправду начали ее замечать. Но… Кто же захочет дружить с Никчемной Тсуной? На следующий день было все как раньше: испачканная парта, подножки и насмешки. Она со слезами на глазах, с осколками зарождающейся надежды, бежала в туалет, чтобы привести себя в порядок. А девочки, что еще вчера мило предлагали свою помощь, обсуждали то, как смешно и забавно Тсуна на что-то надеялась. Еще тогда, в самом детстве, Тсуна почувствовала на кончике языка гнилой вкус предательства, лицемерия и лжи. Все вернулось на круги своя на следующий день. У Тсунаеши внутри был шторм и вихрь, одиноко свистящий ветер, темные круги под красными глазами. Она сжимала ладони в кулачки, когда слышала так полюбившееся всем прозвище от одноклассников, остальных учеников или даже учителя математики, который никогда не стеснялся в выражениях. Савада невзлюбила его еще с первого урока, когда он дал ей сложный пример, зная, что именно его она не смогла решить на тесте. А Тсунаеши правда старается учиться, но, то ли у нее нет нормального учителя, то ли она и вправду никчемна, сколько бы она ни старалась, ничего не получалось. Постепенно, уже в середине средней школы на нее почти перестали обращать внимание. Некоторые еще шутили и смеялись, никогда никого не обходила стороной весть, что Никчемная Тсуна опять опоздала и пришла в длинной старомодной юбке. Но насмешек становилось меньше, как и блеска в глазах Тсунаеши. Она уже смирилась с этой своей судьбой — утонуть в океане, но вдруг появляется странный ребенок. Заявляет, что она — Десятая Вонгола, будущий Босс королевской мафиозной семьи. Но Тсунаеши знает, что в мафии нет друзей, поэтому пытается отказаться всеми возможными способами. Реборн не уходит, начинает вбивать огромным молотком в ее голову знания и несет за шкирку на улицу в пять утра для пробежки. Оценки становятся чуть лучше, и Тсуне приходиться признать, что учитель из малыша как говорят сойдет. А потом появляется Хаято. Тсунаеши спасает его, себя, но не свои нервы и одежду. Там, на паленой сухой траве, Тсуна потирает саднящие колени и меланхолично рассматривает юбку, чей подол наполовину сгорел. На розоватых щеках серая копоть от взрывов, а пучок растрепался. Тсуне все равно на свой вид, она уже ждет, когда Гокудера посмотрит из-подо лба, выкрикнет ругательство, назовет ее бесполезной, посмеется с ее внешнего вида или даст подзатыльник (подчеркните нужное или все вместе). Но он смотрит на нее как-то слишком удивленно. Изо рта вырывается нервный смех, когда парень с собачьей преданностью (слишком знакомой) клянется ей в верности. Тсунаеши не хочет надеяться, но из ее сердца будто тоненькая паутинка тянется прямо к ладоням одноклассника, которыми он зажимает руку Тсуны. Она все еще помнит, что в мафии нет друзей, но может сейчас, пока им еще четырнадцать, она сможет с ним дружить?.. Она радуется и смеется вместе со своим новым другом, который называет ее Дечимо и защищает от нападок в школе. У Савады все внутри сжимается и трепыхается, когда он не отвечает на вопрос, который просто не расслышал. Она до дрожи боится, что все это — ненастоящее, обычная иллюзия, созданная от отчаяния. Но Хаято продолжает приходить к ее дому утром, спрашивать, как она провела вечер или что ей непонятно в учебе. И Савада тихо благодарна ему. Она становится понемногу сильнее, у нее появляются друзья. Неужели ей наконец-то повезло и ее мечты сбываются? Словно ответ на ее вопрос, в ее жизни начинают появляться все новые люди. Дети, подростки, взрослые, которых она может назвать друзьями. И для них совсем не жалко ни получить синяк, ни тренироваться до седьмого пота. Она начинает будто бы расцветать: ласково улыбается Хаято и Такеши, смеется и также громко что-то восклицает вместе с Рехеем, дарит новые конфеты Ламбо и продолжает убегать от Реборна. Тсунаеши немного побаивается Хибари, который любит сверкать своими тонфа на солнце, но продолжает считать его своим другом. Савада начинает понимать суть дружбы, друзей и вообще не-одиночества. Она сидит на персиковом диване в комнате. Рядом ругается Хаято на Ямомото, который выигрывает в приставку. Громкие вскрики поддерживают их со всех сторон, даже Кея сегодня пришел, хоть и морщится от резких звуков. А Тсуне тепло-тепло. Она все также боится, все также отговаривается от Вонголы, потому что помнит: в мафии друзей нет. Вот только именно с появлением странного ребенка в ее жизнь пришли новые товарищи с широкими улыбками и протянутыми для объятий руками. Когда она встречает Мукуро и попадает в его иллюзию, в самый страшный кошмар, там пусто. Там сплошное ничего, и от этого и вправду становится страшно. А потому она не жалеет сил, нервов и связок, чтобы защитить своих новых друзей, которые возлагают на нее большие надежды. Мукуро странный, даже слишком, он гнусно смеется, постоянно мелко всех подставляет, но даже к нему у Тсунаеши прямо из сердца тянется тонкая нить, потому что Тсуна привязывается быстро. И Саваде почти что наплевать на все эти насмешки, потому что она видит, верит, что все это — по-доброму, по-дружески. Тсунаеши чувствует, как находится в приятной паутине, с шелковыми нитями к каждому новому человеку, появляющемуся в ее жизни. У нее внутри, рядом с океаном теперь светит солнце и растет замок с множеством комнат, цветов и развлечений. Тсунаеши готова сделать все что угодно ради своих Хранителей, как их называет Реборн. Когда начинается Конфликт колец и на пути у Тсуны становятся настоящие мафиози, те, которые уже познали предательство (она по глазам видит, где-то внутри у Занзаса — пустошь), но рядом с которыми все равно есть верные товарищи, Савада хочет быть на них похожей, а потому без сомнений идет в бой, защищает своих друзей и готова пожертвовать собой в любой момент лишь бы Ямомото выжил и улыбнулся. Она бежит, на руках у нее яркое, янтарное, чистое пламя, с чьей искренностью никогда не сравнится потемневшее пламя Скайрини. Но он на это лишь усмехается, немного качает головой, почти по-отечески, потому что, хоть он и никогда не признается, но видит в этой лохматой, потрепанной, но все такой же наивной девчонке себя. Себя до Колыбели, до заточения, до хладного одиночества. Савада ничего не замечает. После сражения с Варией разные события сыпятся на нее, будто Пандора раскрыла шкатулку у нее над головой. Сражения, бойни, ранения — все мелькает перед глазами каруселью, а Тсунаеши все также желает лишь одного — не-одиночества. Чтобы в ее замке все радовались, смеялись и играли. Чтобы внутри было тепло, а сердце приятно сжимали шелковые нити, тянущиеся, будто лучи, от ее рук. Она сражается отчаянно, сломя голову, переступая через врагов, чтобы увидеть нежную или веселую улыбку в ответ на ее старания. Тсунаеши попадает в будущее, где Хранители по одному становятся моложе, а в глазах взрослого Занзаса удивление и жалость, но ей наплевать: она бежит спасать мир. Она спасает всех и каждого, находясь в постоянной буре и огненном шторме, изредка отдыхая в кругу друзей. Рядом с ними глаза становятся широкими, карими и с блеском. Олененок — говорит однажды Мукуро, насмехаясь и прикрывая глаза. Тсунаеши взамен ничего не надо, лишь бы были рядом. Она готова сделать, что угодно, все возможное для помощи, для поддержки. Она может утешить друзей, успокоить шумного Хаято, она может на равных сразиться с Хибари, и пусть он не обращает внимания, что это выжигает ее изнутри. Лишь бы ее друзья были счастливы и рядом. Реборн качает головой и пытается подсказать пока не поздно: не надо, пожалуйста, не строй настолько больших замков — они будут громче падать. Саваде семнадцать и она с окончательно пустыми глазами смотрит на людей, которых считала друзьями. Они смеются, они шутят, радостно что-то рассказывают, вот только не ей. Они теперь обнимают не ее, поддерживают не ее, счастливы не с ней. Все нити острым лезвием сжимают сердце, потому что их тянут люди, которые не рядом с ней, и оно постепенно просто лопается. Лопается иллюзия, лопаются мечты и крепления замка. Савада грустно, горько-горько усмехается, наклоняет голову, не обращая внимания на последние слезы в своей жизни, и смотрит на другую. Которая умнее, лучше, сильнее. Она — настоящая подруга, настоящая девушка, интересная, милая, красивая. Она — настоящая Вонгола. А Тсунаеши просто девочка, вообразившая неведомо что. Всплывает в памяти все: и разорванные в клочья связки, и грусть в глазах Занзаса, чертово понимание, осторожные взгляды Реборна, и только поэтому Тсунаеши на него почти не обижается. Реборн — это мафия, это подчинение сильнейшему, это дашь-больше-в-два-раза-я-стану-на-твою-сторону. Реборн не виноват, виновата чертова жизнь, обстоятельства, судьба, сама Тсуна. Может не надо было настолько преданно смотреть? Так стараться угодить? А может нужно было быть просто лучше? Или просто быть не Тсунаеши? Она не знает, да и ответ ей не нужен. Ее снова использовали, но это было не настолько обидно, как осколки, камни и руины ее воздушных замков. Океан бушует, завывает ветер, разнося пыль и пепел, ошметки от лопнувшего сердца. Ей кажется, что она снова в кошмаре Мукуро, потому что вокруг нее сплошное ничего. Тсунаеши больно, настолько, что выворачивает ее всю, настолько, что кажется сгореть заживо будет намного лучше. У нее посеревшее лицо, фиолетовые синяки под глазами, острые-острые скулы, готовые порвать кожу. У нее больше нет широких глаз, она больше не Олененок. И пламя у нее теперь не яркое, совсем не искреннее, почти как у Занзаса - потемневшее и уже не янтарное. Она смотрит в зеркало, заглядывает в собственную бездну и тонет в океане, не имея никакого желания всплывать. Тсунаеши, та маленькая неуклюжая Тсуна, утонула, теперь есть другая — которая без сердца. Савада надломленно, криво усмехается, горько-горько смеется, захлебываясь: тсуна, девочка моя, неужели ты забыла? в мафии нет друзей. Может быть, ей это досталось от подонка-отца или крови Примо, может быть, Реборн хоть чему-то ее научил в этой жизни, но Тсунаеши не прощала предательств. Она ломается и выгорает, но преклонять голову и просить милостыню она не собирается. Раз ушли — пусть наслаждаются. У нее внутри до сих пор падают башни, вот только Тсуна теперь ничего не слышит. Она безразлично улыбается, смотрит прямо сквозь человека и уезжает из Намимори. В Италии Тсуна хрипло смеется, никому не доверяет и работает по принципу чем-грязнее-работа-тем-больше-денег. Убивать она умеет, жалость и сострадание испарились давно: внутри до сих пор есть клубочек ниток, пропитанных кровью. Она наталкивается на Варию, которые, конечно же, все знают. Тсунаеши устала от всего, давно разочаровалась в справедливости, мире и вообще людях, она не знает морали, жалости и доверия. Занзас наливает ей, смеется раскатисто, понимая, что Тсуна и вправду такая же. Они напиваются в хлам и становятся почти товарищами, потому что слова «друзья» у Тсунаеши в лексиконе нет, а Скайрини предоставляет выгодные и надежные задания. Савада одна из самых молодых и успешных наемников и ей начинает интересоваться Вонгола, а потому та на скорую руку улетает в Америку. Где ее точно не станут искать, так это под носом у Бьякурана. Тот приторно улыбается, но смотрит все равно насквозь. Немного приоткрывает глаза, всматриваясь в океан Тсунаеши, и с радостью зовет выпить чай и посмотреть на его личную оранжерею. Савада улыбается на это, как и всегда, пусто и почти безэмоционально, но соглашается. Оказывается, ни Бьякуран, ни другие люди не помнят будущее. Единственное, что знает Бьякуран: если сделает также, как и планировал, то его ждет смерть. А к этому Джессо был не готов. Проходит лет пять, и по всему темному миру ходит молва о цепной собаке Бьякурана. Тсунаеши, слушая об этом, лишь закатывает глаза и жует очередную зефирку, запивая прекрасным, между прочим, чаем. Глава Мельфиоре смотрит на нее, как и года раньше, но ничего не говорит, лишь тихо смеется. Им удобно: у Тсунаеши есть работа, деньги, любые возможности, довольно близкий человек в виде Бьякурана, которому хочешь не хочешь, а доверять приходится, укрытие от глаз Вонголы; У Бьякурана — прекрасная, сильная девушка, способная убить любой клан лишь взмахом руки, которой не важна суть задания, лишь гарантия хотя бы двадцати процентов на успех. Когда любопытная Вонгола смеет совать свой нос в дела Мельфиоре, они замечают Тсунаеши. Та изменилась, вытянулась, похолодела, от нее веет смертью, уж Рокудо знаком этот запах. Она смотрит сквозь них, прикрывает глаза и под руку с Джессо пытается развернутся, все также с прямой спиной. — Вы знакомы? — Бьякурану, по правде, просто интересно. Все же не каждый день увидишь, как то самое известное Десятое поколение замирает на месте, пораженно рассматривая девушку. — С ними? — уточняет Тсуна и смотрит на них со слишком явным отвращением и немного жалостью. Джессо заинтригован: Тсунаеши никогда не рассказывала своего прошлого, не упоминала, где жила, росла, почему в ее глазах лишь океан да руины. — Если только в прошлой жизни. Бьякуран все понимает и лишь восхищенно смотрит ей вслед. Она стучит каблуками по полу и уходит, не оборачиваясь.

Тсунаеши не прощает предательств.