почему моя смерть тебя бы ранила больше всего?

— за детектива Донбэка! Рюмки с прозрачным соджу взлетают вверх, сталкиваются стеклянными гранями с громким звоном и разлетаются по разным концам стола. Им всем определённо есть что праздновать и за что пить. — за адвоката Хан Сонми! Кажется, это выкрикивает её долговязый подчинённый хакер с тёмными волосами и неприязненным (взаимным) взглядом в сторону Донбэка каждый раз при личной встрече. Сегодня, за этим длинным столом в шумной забегаловке собрались почти все, кто имел отношение к делу по поимке Стирателя. И надо сказать, что немногие из них в курсе того, как на самом деле повернулось всё расследование и кем оказался неуловимый маньяк со сверхъестественными силами. Размышления Донбэка вновь прерываются звоном и выкриками: на этот раз Сехун отличился. Это уже пятый, десятый или двадцатый тост? Но, надо выпить, чтобы не завидовать тем, кого уже начинает приятно покачивать в стороны от выпивки. Как, например, журналистку Кан Джеён, периодически заваливающуюся в сторону Сехуна, который совершенно ничего не имеет против этого. Или Сонми. Вот это становится для тоже захмелевшего, но не потерявшего способность мыслить здраво Донбэка, когда новопризнанный адвокат по гражданским делам тяжело опускает стопку с соджу на стол, едва не попав ею детективу по ладони. — за наше дальнейшее сотрудничество! Новый тост встречает яростный и громкий отклик среди офицеров полиции, сотрудников особого отдела и вообще всех, кто ещё в состоянии поднимать руку вверх и чокаться. Сколько времени они вообще здесь сидят? Донбэк оглядывается по сторонам в поисках часов, но взгляд почему-то зависает на покрасневшей от выпитого пива и соджу Сонми, сидящей с правой стороны от него. Разумеется, дольше пяти секунд пялиться на неё не удаётся. Бывший подполковник резко разворачивается в сторону детектива, вытянув вперёд указательный палец и едва не попав им в глаз Донбэка. Пьяной (а она сейчас абсолютно точно в таком состоянии, потому что трезвая Сонми слишком собрана и строга) он её ещё точно не видел. — чего уставился? пьяную женщину никогда не видел что ли? Она качает пальцем прямо перед его носом, зачем-то усмехается правым уголком губ и подливает соджу им обоим в стопки. Заодно и Сехуну, ловко подставившему ей свою. Донбэк слышит насмехающиеся нотки в её голосе — даже пьяная, она всё равно ухитряется его подкалывать. Прямо как в тот раз, когда он первый раз пришёл к ней домой. — я думал твой алкогольный стаж посерьёзнее будет… Сонми прищуривает глаза и высокомерно усмехается. — не забывай, что я старше и опытнее. попробуй ещё перепить меня. Она с вызовом протягивает ему ладонь. Теперь это уже не кажется таким сакральным и непривычным жестом, как в их первую встречу. — только если что — ты первая это начала. Донбэк пожимает протянутую ему тонкую руку. — пари между адвокатом Хан и Донбэком! Сехун с радостным криком разбивает их ладони — те, кто ещё способны ровно сидеть с интересом поворачиваются в сторону наполнивших свои стопки спорщиков и готовятся увидеть что-то выходящее из ряда вон. Телепат и строгий гениальный профайлер с холодными глазами соревнуются в выпивке! Такое надо видеть. — готовься проиграть, принцесса. — никогда не уступала и не собираюсь. Если бы Сонми сейчас показала ему язык — он бы даже не удивился. Практически не удивился. Сложно сказать, кто из них сдаётся первым, но такси точно вызывает Сонми, пока Донбэк пытается попасть рукой в нужный рукав пальто, а заодно и не уронить белый пиджак адвоката Хан, зажатый подмышкой. Она сама сейчас слишком занята тем, чтобы по возможности внятно объяснить таксисту, куда ему нужно ехать, кого забрать и куда доставить. — х-холодно. — ч-то? Разговаривать без запинок не выходит, поэтому Сонми просто красноречиво указывает на свою верхнюю одежду в руках детектива. — да больно…мне надо. Он демонстративно сгружает вещь прямо на хрупкие плечи адвоката, пошатнувшись, но устояв на месте. А вот Сонми на своих каблуках такого же повторить не удаётся — одна нога у неё подгибается и гениальный профайлер едва не садится в весеннюю лужу на тротуаре. Донбэк успевает протянуть одну руку в сторону и ухватить женщину за талию. Сонми сначала смотрит сосредоточенно-серьёзнo, потом хмурит тонкие брови, высвобождается и отступает на шаг в сторону, привалившись к фонарному столбу. Видимо, он ей внушает больше доверия, чем пьяный в полу-стельку телепат. — а спасибо? Донбэк очень жалеет, что не может сейчас достать телефон и сфотографировать это — серьёзная Сонми в обнимку с фонарным столбом — то ещё зрелище. — за что? я бы сама справилась. Она отвечает настолько невозмутимо и привычно, что Донбэк, закатив глаза, готов даже усомниться в том, что она пьяна, но у Сонми вновь разъезжаются ноги и она вынуждена сосредоточиться на том, чтобы снова позорно не потерять равновесие. — женщина, ты невозможна. — повторяешься. — лучше отлипни от столба, такси подъезжает. А вот сделать это адвокату Хан оказывается куда труднее, чем дежурно язвить в ответ. Она пару раз пробует оттолкнуться руками от стальной трубы, но почему-то упорно заваливается обратно и сдавленно шипит какие-то ругательства сквозь зубы. Донбэк с интересом наблюдает за этим маятником со стороны — на какой минуте у этой женщины хватит ума попросить помощи? Скорее уж, Сонми просто предпочтёт упасть вниз и доползти до машины так, чем окликнуть детектива, поэтому он с ухмылкой и без каких-либо угрызений совести отправляется к моргающему им фарой такси. — донбэк, чтоб тебя! — дааа? Сонми хмурится, одной рукой обнимая столб, а другую протягивая в его сторону. — не поможешь? — а сама как же — не справишься! — замолчи и помоги. — что-что? — пожалуйста. Такси негодующе сигналит, а довольный Донбэк вновь подхватывает Сонми за талию (так удобнее) и быстро заталкивает на заднее сидение такси, сам едва ли не навернувшись прямо на неё. — из-звини. Но адвокат Хан уже успела отключиться, только коснувшись головой спинки сидения. Это получается — ему её ещё и до её квартиры надо будет тащить? — Сонми, с тебя точно ужин. Однако, когда они доезжают до места назначения — Донбэка будит именно Сонми, более менее оклемавшаяся и пришедшая в себя после выпитого. Даже немного протрезвевшая. Телепат тем же похвастаться не может, но из такси вылезает довольно бодро, проявив силу воли и не растянувшись пластом на асфальте. Но шатает его теперь куда сильнее, чем до этого. Сонми минуту-две внимательно смотрит на его попытки идти прямо, потом сама делает пару шагов вперёд, едва не падает, но успевает решительно догнать Донбэка и подхватить его под руку. — ты чего делаешь? — так куда проще идти и не быть похожими на двух алкашей. шевелись давай. — раз уж мы заговорили об удобстве, может, соизволишь снять свои каблуки, принцесса? — и идти босиком? нет уж, спасибо за предложение. За время этой короткой, но такой привычной перепалки они успевают добраться до дверей её квартиры. Сонми высвобождает свою руку, теряя хрупкое равновесие, но уверенно привалившись к стене и сосредоточенно копаясь в сумочке. Проходит добрых пару минут, за которые адвокату удаётся ввести правильную комбинацию на домофоне, попав пальцами по нужным цифрам. Донбэк тоже мог бы это сделать, но предпочитает ровно стоять на месте, смотреть в потолок и думать о великой силе земного притяжения. — чего застыл? Вся задорная интонация из голоса Сонми испарилась и телепат даже на секундочку думает, что это ему тогда в кафе показалось. Ну, или привиделось, тоже возможно. Видимо, за очередную ночёвку дома у бывшего подполковника Хан на диванчике в гостиной, ужин будет должен уже он. Сама же адвокат успевает сбросить туфли (кажется, она не рассчитывает силу и дальность их полёта: они разлетаются по разным углам) и скинуть белый пиджак прямо на пол, поленившись найти вешалку. Донбэк нашаривает включатель, и по глазам обоих бьёт слабое освещение. — о боже… — завтра ещё хуже будет. Филосовски замечает телепат, прошлёпав в сторону уже привычного дивана, все прелести которого уже успел довольно подробно изучить. Сонми за его спиной перед зеркалом пытается хоть как-то пригладить растрёпанные от всех манипуляций волосы. Кажется, ей это удаётся, но Донбэк дольше не смотрит, ничком падая на благословленный предмет мебели и перекатываясь на спину. — с тебя ужин. Он так и думал. Донбэк поднимает одну руку вверх и показывает большой палец. Его немного подташнивает и остаётся только надеяться, что не придётся сломя голову бежать в туалет или просить у бывшего подполковника тазик. Судя по неуверенным шагам и приглушенным ругательствам, по которым можно отследить маршрут Сонми, она заходит в ванную, шумит льющейся водой и чем-то ещё, потом шлёпает по паркету уже босыми ногами и останавливается за кухонным столом. Донбэку почему-то очень хочется открыть глаза и посмотреть в её сторону. А ещё очень хочется пить. Горячо любимый сушняк пришёл куда раньше, чем должен был. — почему моя смерть ранила бы тебя больше всего? Донбэк открывает глаза слишком резко и перед ними начинают скакать разноцветные пятна. Сосредоточиться на происходящем становится ещё сложнее, но зато теперь точно становится понятно, что принять полувертикальное положение всё же придётся. — в прошлый раз ты сказал, что расскажешь, когда придёт время. Угораздило же ляпнуть тогда, но теперь точно не отвертеться. Алкоголь стремительно покидает голову, оставляя телепата один на один разбираться с тем, что одна женщина с невозможным характером и пронзительными глазами не любит оставлять для себя хоть что-то неясным, не имея достаточно чёткого ответа или объяснения. — оно пришло? Донбэку определённо очень легко прикинуться дурачком и сделать вид, что ещё не протрезвел. Но было бы глупо надеяться так просто отвязаться от гениального профайлера, ум и сообразительность которой сам признавал. А добавить к этому ещё и исключительную дотошность… — не прикидывайся. я знаю, что ты уже не настолько уж и пьян. Сехун рассказывал, что на тебя алкоголь долго не действует. Предатель! Донбэку будет о чём поболтать с другом потом. Но играть дальше точно не имеет никакого смысла: тошнота отступает, в глазах проясняется, ощущение лёгкой качки отступает, и он садится, вздыхая и разминая шею. Что он вообще намерен ей сказать, если сам ничего толком не знает? Сонми сидит в длинной ночной бежевой рубашке (с кружевами?!) прямо на углу барной стойки, покачивая голой ногой в воздухе и стаканом с водой в правой руке, и, не отрываясь, смотрит прямо на него. Донбэку требуется немного времени, чтобы прийти в себя, свыкнуться с тем фактом, что бывший подполковник, оказывается, носит что-то кроме строгих брючных костюмов всех оттенков пастели, серого, чёрного и белого, и уже потом стремительно отвернуться в сторону окна, вспомнив о хоть каких-то нормах приличия. Сонми в зеркальном отражении удивлённо наклоняет голову вбок. — ты что творишь? Донбэку удаётся сглотнуть и одновременно справиться с собственным голосом, так и норовящим сорваться на ноту выше или ниже. — я у себя дома. Сонми права (как и бывает в большинстве случаев). Она делает глоток воды и пожимает плечом. — это…неприлично и неподобающе для адвоката. я твой коллега и мужчина вообще-то! Звучит почти по-детски. — скажи спасибо, что не в нижнем белье сюда вышла. или в полотенце. Действительно, спасибо огромное. Так ведь куда легче. Особенно легче собраться и ответить на заданный щекотливый вопрос. Донбэк успевает удивиться собственному поведению, прежде чем Сонми напоминает ему о том, с чего и начала весь этот разговор. — ты не ответил на мой вопрос. Ему абсолютно нечего сказать. Из головы выдувает все мысли, и только одинокое перекати-поле катается от одной стенки черепной коробки к другой. — чёрт… Донбэк запускает ладонь в коротко стриженные волосы и оттягивает их назад — на ум не приходит абсолютно ничего. Что ей ответить? «Извини, Чан Дже Ги и сестрица знали всё обо мне куда лучше, чем я сам?» Или «Чонсок в моих снах стала часто превращаться в тебя, Хан Сонми?» Идиотская ситуация — Донбэк просто не может признаться в том, что у него огромные проблемы с восприятием своих собственных эмоций и чувств. Наверное, он просто слишком привык копаться в чужих головах больше, чем в своей собственной. Молчание затягивается, но Сонми продолжает смотреть на него и терпеливо ждать. Может, ему всё-таки стоит признаться в собственной слабости? Она поймёт его. Очень хорошо научилась это делать. Сонми вообще могла понять каждого, будь это преступник, серийный убийца или психопат, её коллега или странный телепат с неумением сдерживать свою агрессию. Донбэк был бы очень благодарен, если бы она сама сказала, что с ним происходит. Но именно она и ждёт от него ответа. Он просто сидит и вспоминает то, как перехватило и зажало в холодных тисках сердце, когда Донбэк понял, что всё это не просто догадки — Сонми действительно могла умереть, если бы не уникальный по своей природе Чан Дже Ги, которого язык бы теперь не повернулся назвать страшным преступником. Более того, телепат был ему отчасти благодарен. Хан Сонми выжила, и сама потом много раз оттаскивала его за шиворот смерти. А теперь оттаскивала от него истцов и покалеченных преступников, с пеной у рта требуя с телепата ответа за свои синяки. Подняться с дивана оказывается куда тяжелее, чем он себе представлял. Медленно дойти до так и не покинувшей своего места задумчивой Сонми ещё тяжелее, но Донбэк уже решил. Он никогда не любил долго и путанно объяснять и доказывать что-то — это был профиль самой Хан. Телепат же всегда действовал. — что ты…? Сонми не удаётся сформулировать и довести свою мысль до конца. Донбэк останавливается напротив неё, упираясь обеими руками с двух сторон от неё. Рискует получить в челюсть, но гениальный профайлер даже не пробует сдвинуться с места или отползти от него подальше. Он знает — ей интересно. — отвечаю на твой вопрос. Наверное, Сонми хочет спросить что-то ещё, но у Донбэка хреново с ответами, если они не касаются преступлений и того, в каком направлении нужно двигаться дальше, чтобы напасть на след убийцы. Он не помнит, когда целовался в последний раз и что при этом испытывал. Наверное, в первые пять-шесть секунд всё затмевает страх того, что тебя вот-вот оттолкнут и поставят в настолько глупое положение, что ответ на вопрос покажется просто раем. Сонми не отталкивает. Даже наоборот, медленно опускает ладони ему на плечи и комкает под пальцами ткань пальто, которое он так и не снял. Стакан с водой она успела отставить куда-то в сторону. Донбэк поддаётся вперёд, ближе, раздвигает языком чужие губы, на которых до сих пор сохранился привкус соджу, мятной зубной пасты и чего-то, отдалённо похожего на медовый бальзам для губ. Одновременно с этим он чувствует, как она медленно поднимает одну руку чуть повыше, едва касается шеи и запускает пальцы в короткие волосы на затылке. Не застонать от неожиданности в чужой рот оказывается сложно, но Донбэк воспринимает это как одобрение, смелеет и перемещает одну ладонь на женскую талию. Под его кожей комкается бежевый шёлк. Она кусает его за губу совершенно без какого-либо предупреждения. — что?! — хочу отдышаться. У Сонми покрасневшие щёки, как тогда, после соджу, и сбившееся дыхание. Но ладонь Донбэк не убирает. Что обычно говорят после поцелуев? — дурак. Ну явно не это. — у тебя невозможный характер… Донбэк даже не спрашивает, за что на этот раз — приблизительно ясно. — а у тебя есть чувства ко мне. — довольна теперь? — не совсем. Сонми поднимает на него глаза, и телепату даже не нужно сейчас читать её мысли, чтобы узнать о чём она думает. Вернее, чего хочет. — сонми, я спать хочу… — успеешь ещё. — кхм, ночную рубашку поправь… Донбэк благородно поднимает глаза к потолку, пока бывший подполковник скашивает взгляд вниз, шипит и возвращает элемент гардероба на более приличный уровень. Детектив медленно возвращает глаза на место и тянется к её лицу. — только попробуй просканировать мои воспоминания и я тебя… — мне сейчас не до этого. Сонми едва не задыхается его поцелуем, снова не зная, куда деть руки. Наверное, снять всё-таки это раздражающее пальто.