Империя получает ответный удар и идёт в контратаку

POV капрал Джобин Белый снег сверкает на солнце до рези в глазах. И, словно сок раздавленной ягоды - алые пятна, неприятно контрастирующие с этой непогрешимой белоснежной чистотой, примятой чужими ногами и моим упавшим телом. Но мне уже всё равно, ведь моя участь, как и других солдат, таких же смелых и самоотверженных ребят, как я - погибнуть здесь, быть забытым навечно под слоем этого мёртвой снежной груды, в минус пятидесятиградусной температуре, на покинутой всеми базе. И никто, никто, кроме моей матери, обо мне больше не вспомнит. Да и кому нужен смертник-пешка, хоть и капрал? Я горько ухмыляюсь от такой самоиронии и с силой переворачиваюсь на живот. Надо пытаться ещё спастись, пока я жив. Ползти до выхода оказывается невероятно трудно. Раньше я добежал бы до него за пару секунд, теперь же проходит целая вечность, пока моё полумёртвое тело перемещается из точки падения к шестому ангару. Повреждённое горло отказывается дышать, но я всё равно продолжаю упорно ползти, ползти и ползти, то и дело останавливаясь и с силой переводя дух. Нет, мне нисколько не жаль, что я в него плюнул. Такого мерзкого гада и в камнедробилку засунуть не жалко даже такому противнику садизма, как я. Только пытать и пытать этого негодяя, убившего сотни моих собратьев и, можно даже сказать, меня, медленно поворачивая ручку машинки и наслаждаясь его предсмертными воплями, без Силы что-нибудь сделать. И так поступать со всеми, кто искалечил жизни сотни невинных граждан по всей Галактике... всегда. Я больше не могу двигаться ни вперёд, ни назад. Снег вокруг залит кровью, моей кровью, и кровь у меня на одежде и повсюду перед глазами. И даже во рту чувствуется отвратительный солоноватый привкус крови, выворачивающий наизнанку. Боже, ну я и дурак. Причём дурак самонадеянный, возомнивший, будто сможет избежать смерти, не наступившей мгновенно. Вейдер хотел, чтоб я помучался - и он это получил. Поэтому и не добил, мерзавец. Ненавижу. Ненавижу поганое имперское отростки всей своей мятежной душой. Я снова переворачиваюсь на спину и гляжу в тёмное небо - последнее, что суждено мне увидеть в своей жизни. Снежинки кружатся в морозном воздухе... Ну почему мы не ценим в своей жизни таких спокойных моментов, а размениваем их на кровавое месиво, именуемое войной? Почему, скажите? Я слышу чьи-то шаги. Сейчас меня наверняка убьют. Ну и пускай, всё равно мне уже не жить. Я закрываю глаза и проваливаюсь в пустоту, наполненную крохотными, мерцающими, как звёзды, снежинками на фоне чёрного-чёрного ночного неба. POV End *** Капрал вооружённых пехотных сил Альянса Джобин Мотма открыл глаза и сразу же понял, что жив, ибо шею так же нещадно ломило, как и в том проклятом ангаре. Будь он мёртв и на том свете, ничего бы не почувствовал, хоть упади ему на ногу Имперский истребитель вместе с пилотом. Так, по крайней мере, говорили фэнтезийных романы о древних форс-юзерах, якобы побывавших «за гранью», по большей части состоявшие из откровенного бреда, придуманного в три часа ночи гаморреанцем-шизофреником под хор-рошим кайфом от Кессельского спайса. Джобин эти романы не любил, даже презирал, но никуда деться от этого не мог - по крайней мере, пока был маленьким и жил с двоюродной бабушкой на Чандриле, бывшей большим фанатом этих литературных «шЫдевров», и мало-помалу впитывал их в себя. Но треклятая шея болела, даже находясь в гипсе (глупые меддроиды!), что никак не давало молодому человеку успокоиться и тихо полежать, уныло размышляя о смысле жизни, как полагается спасённому от неминуемой смерти. Странно - тогда, на Хоте, когда он упорно продолжал ползти вперёд, и потом, перед ночным небом - боль была незначительной, будто второстепенной шелухой, затемнённой эмоциями ненависти и, потом, - покоя. Сейчас же она словно раскалённой иглой пронзала тело при каждой попытке пошевелить головой или повернуть её в сторону. Так или иначе, но боец мириться со своим положением не собирался. Он был не из пролёживавших неделями в лазаретах бездельников и трусов, отговоривавшихся ранением или плохим самочувствием, да ещё и справочкой прикрываясь, - а полным архетипным перевёртышем, сбегавшим в бой на второй день лечения, даже будучи при смерти, позже насильно водворяемым обратно в палату с последующим привязыванием, дабы не нарушать лечебного порядка. Но, по всей видимости, на этом корабле не знали о его выходках, раз оставили его руки и ноги свободными. Тем лучше. Бежать он всё равно не собирается, а лежать и бездействовать просто нет больше сил. Надо что-то придумать, чтоб не сдохнуть со скуки. «Мама... Точно, последнее сообщение я отправлял ей.» - мелькнула в его голове мысль. Пальцы сами нащупали голофон в кармане. Тот, другой он передал товарищу в последний момент, но запасной был здесь, и, кажется, даже не сломался от падения на него. Что ж, начнём... Говорить тоже оказалось трудно и не менее больно, но железная воля солдата и на этот раз помогла ему пересилить это и начать говорить, кое-как откашлявшись и приподнявшись на больничной койке. "Суббота, пятый день восьмого месяца по календарю Чандрилы третьего года от Явинской битвы. Сегодня шестьдесят седьмой день, как я вступил в ополчение на Хоте. Положение Альянса неизвестно, но база была захвачена и разгромлена. Все товарищи, кроме меня, погибли за правое дело, но врагов остановить нам не удалось... Я выжил чудом, и, по всей видимости, был спасён союзниками. Шея болит. Будь ты проклят, Дарт Вейдер, на веки вечные, и потомки все твои до седьмого поколения, если она не заживёт, уродина! Чтоб тебе на том свету в лаву провалиться! Чтоб... ой, это уже слишком. Я немного отвлёкся от темы." Капрал Мотма перевёл дух и опустил руку с диктофоном на одеяло. Синий огонёк устройства моргал, сообщая о начале разрядки, и почему-то Джобина это начало успокаивать, и теперь месть Вейдеру не казалась таким уж неотложным и срочным делом. Он вспомнил снежинки в ночном небе и огоньки далёких звёзд, что были перед его глазами перед тем, как наступила чернота. А может, это всё были предсмертные галлюцинации, вызванные болевым шоком? Ни разу ещё на Хоте не было чистого звёздного неба на его памяти, как того, что он недавно видел. "В любом случае, сейчас мне предстоит разведать своё местонахождение, не привлекая лишнего внимания. Конец записи." Рука привычно нажала на кнопку, сохранив запись в памяти устройства и убрала его в карман. Юноша положил руки под голову и задумался. По идее, после вторжения Имперцев первыми с базы должны были эвакуировать командиров, а затем - всех остальных. Он и другие солдаты должны были прикрывать собой их отход, рискуя жизнью. Значит, его спас кто-то из своих, скорее всего - дезертир, ибо остальные находились по боевым позициям, а возвращаться за ними никто бы не стал. Мать советовала ему не рисковать собой понапрасну, но уже не могла ему запрещать участвовать в сражениях - он давно был взрослым и самостоятельным солдатом, хотя давно мог стать командиром, как Лея. Но он не хотел. Просто не хотел пользоваться положением главнокомандующей ради собственного блага, хотя вполне и мог. Семья - это одно, а жизненный путь - совсем другое, и Джобин вряд ли отдал бы свою возможность сражаться за свободу Галактики своими руками за место среди управляющих Альянса только из-за того, что его мать - лидер. Неужели сама принцесса Лея одумалась и решила вернуться с помощью к своим верным бойцам? Нет, вряд ли. Для неё он - всего лишь пушечное мясо, пешка, что бы там не говорили, и она никогда не узнает, что он на самом деле о ней думает. Что он действительно хотел бы, чтоб она вернулась за ним... Но нет. Солдат не чета высокородной принцессе, и, тем более, Органа никогда не променяла бы на него сына великого джедая Скайуокера. Так кто же он, его спаситель, так вовремя пришедший к нему? Об этом оставалось лишь гадать, либо - решиться и пойти узнать, кто стоит за этим. И, естественно, Мотма выбрал второе. Проклиная на чём свет стоит все войска Империи, он встал, с трудом опираясь на стену. Закашлялся. Но всё-таки смог удержаться на ногах и, открыв дверь, кое-как потащился по полутёмному коридору медотсека навстречу неизведанному. *** — Дроид, коктейль! Вице-адмирал Эмилин Холдо приняла из рук андроида бокал с напитком и поставила его прямо на голографический стол. Кто-то из лейтенантов зашипел от такого кощунства. Виданое ли дело - пить коктейль прямо во время совещания и ставить его прямо но боевую карту? По кабинету прошёл ропот. Но возразить присутствующие не осмеливались, дабы не уронить себя в глазах вышестоящей по званию. Ну стакан и стакан, виданое ли дело, некоторые, вон, даже с тарелками пришли. Сидят и едят, чем же это нарушает дисциплину? Наоборот, способствует работе мозга, правда, другие начальники в это почему-то не верили и с едой приходить на совещание запрещали. — Итак... - девушка отхлебнула прямо из стакана, полностью игнорируя трубочку. Стоящий в дальнем углу гранд-адмирал Куросаки, поставленный следить за порядком проведения совещания новым сотрудником, тактично кашлянул. Тви’лек-капитан Хидео подавился лапшой, считая, что это был крайне необоснованный намёк в его адрес за то, что он кушает не вилкой, а ложкой, и чуть было не отправился к рилотским праотцам, но сообразительная Холдо тут же похлопала беднягу по спине, не отрываясь от карты. Тви’лек от такого снисхождения чуть было не упал в обморок, но сдержался и продолжил жевать дальше. — Итак... - как ни в чём ни бывало продолжила гаталентка. — Мы остановились на том, что собирались собрать все корабли в точке Альфа и скооперироваться для нанесения удара по... — Разрешите поправить, мэм. - вмешалась какая-то коммандер. Холдо согласно кивнула, хоть и с уязвлённым слегка выражением лица. — Приказ главнокомандующей был таков: мы не открываем огонь по врагам первыми, это раз, и, второе: пока мы не соберём силы для ответного удара, мы не атакуем в одиночку. Любые самодеятельности запрещены и ответственности за них лидеры не несут. Разрешите сесть на место. — Разрешаю. - Эмилин покраснела от злости за чужое решение, но тягаться с высшим командованием не входило в её планы. — Итак, друзья, план меняется: мы собираем корабли на орбите... ммм, Дантуина и... — На Дантуине базы нет! - перебил её нагло лейтенант Исаки, полукровка-молодчик лет тридцати с заколотыми в причёску отростками на затылке. — Девчонка сама не знает, чего говорит! Долой её с совещания! — Лейтенант, вы пьяны! Одумайтесь! - прежде тихо сидящий тви’лек тоже разозлился не на шутку. — Оскорблять выше стоящих по званию - значит подписать себе смертный приговор! Вы не забыли, что случилось с боссом Танакой? Босса Танаку парень не знал, но сразу понял, что что-то нехорошее и тут же замолк, глотнув из бокала ещё виски. — Ничего. Я его уже простила. - спокойным, медленным тоном произнесла Холдо. — Но пусть в следующий раз думает, что говорит, иначе его голова тут же полетит с плеч. Адмирал Куросаки довольно хмыкнул. Его школа, что сказать. И девка-то не по годам сообразительная, всё на лету схватывает. Такими темпами все скоро по струнке ходить начнут, только с запасом лапши быстрого приготовления в карманах и сладкой водой во фляжках. Как говорится, разрешай, но на шею не сажай. Всему должна быть своя мера. — На Дантуине база есть! - продолжила Эмилин, пафосно вздёргивая подбородок. — Имперцы думают, что она заброшена, но мы-то все знаем, что на самом деле она под землёй! Туда мы и полетим, только есть одно «но»... - девушка оглянулась на старого адмирала и кивнула ему, затем, заручившись безмолвной поддержкой, продолжила: — Но за планетой может вестись контроль, поэтому надо - что? — Действовать тихо и не привлекать внимания! - выкрикнул кто-то из толпы и тут же притих. — Я имею в виду - скрываться не подавая виду, а когда будет можно нападать - в самый неожиданный момент их - тра-та-та-та-та из скорострелов! - тут же, приободрившись, поправился он. — За будущую победу, друзья! — Э, нет. - поправил его тут же адмирал. — За будущее не пьют, чтоб не сглазить. А выпьем-ка, товарищи, за настоящее! — Ура! За настоящее! - повстанцы тут же обрадовались появившемуся поводу накатить под сорок градусов. Эмилин с минуту стояла и укоризненно смотрела на них, затем внезапно сорвалась с места и убежала, распахнув дверь. Адмирал посмотрел ей вслед и неодобрительно покачал головой. Уже двадцать лет девчонке, а ведёт себя, как маленькая - вечно сбегает, перекладывая ответственность на других, хитрюга. Хотя он в её годы... Эх, да что там вспоминать, не лучше ли пойти и накатить вместе с товарищами, раз уж выдался такой повод? *** «Пятница, шестой день первого месяца по календарю Гаталенты, двадцать пять тысяч пятьсот пятьдесят шестого года от создания Республики.» (в отличие от других командиров, Холдо упорно продолжала использовать древнюю систему счисления, каждый раз доводя этим до белого каления лидеров, присылая им отчёты с датами, в которых они откровенно путались, но ничего не могла с собой сделать и начать, как все, считать от Явинской битвы. Ну хотя ладно, Мон Мотма вроде исторически образованная, сообразит, что да к чему, да и придираться сильно не станет хотя бы из солидарности.) «Сегодня у меня было совещание. План нападения пришлось переделывать в план скрытого отступления с восстановлением сил. Все недовольны. Я тоже. Начали организованную пьянку во время совещания с одобрения адмирала. Плохо дело, похоже кораблём придётся руководить самой. Возможно, даже и вести. Пресвятые джедаи, куда я попала?» Невольная слеза прошла сквозь экран голопада и капнула на платье. Никогда ещё в жизни ей не приходилось брать на себя столько ответственности, одновременно пуская всё на самотёк, бессильно злясь на тупость начальства, позволяющего выпивать посреди гиперпространства прямо на совещании. Есть-то - ладно, но вот алкоголь... Смахнув мокрые капли с глаз, Эмилин вздохнула и продолжила писать, испытывая ужасный стыд за своего наставника Куросаки, так радостно к ним присоединившегося, вместо того чтобы помочь ей навести дисциплину. Видел же, что никто не хочет её слушаться, так ещё и подлил масла в огонь. Ужас. «Я не знаю, что мне делать. Если доложу другим, меня снимут с поста: не внушаешь авторитета, мол, рушишь дисциплину да и вообще, иди полы мой, девочка. Оставлять это так я не могу - первый же встречный имперский корабль порвёт нас, как ранкор тви’лечку. Эх, если бы здесь была Лея...» Поколебавшись немного, Эмилин решительно стёрла последнюю строчку, - слишком уж та ей казалась пессимистичной, - и дописала: «Надо поступить, как принцесса Лея: поставить себя в их глазах так, чтобы и мысли мне перечить не было! Вот так! И никаких больше макарон на совещании!» Девушка ещё раз пролистала написанное и нажала кнопку сохранения. Голопад она выключила и убрала в карман, и вовремя, потому что за дверью послышались шаги. Железная перегородка с шипением распахнулась, являя за собой изрядно помятого, но не побеждённого капрала Джобина. — Ты как из палаты выбрался, уважаемый? - глаза Эмилин полезли на лоб. — У тебя же шея сломана, так лежи и выздоравливай, а не ходи по коридорам и не смущай людей своим внешним видом. Ну виданое ли дело - только выкарабкался, а уже опять на рожон лезет! Где твой инстинкт самосохранения, боец? — Простите, мэм. - хрипло произнёс чандрилианец, откашлявшись. — Я хотел голофон подзарядить, мэм, но в палате розетки не нашёл. Дозвольте здесь подсоединиться? Мэм? «Мэм» истерически хохотала, упав со стула на пол. Ну надо же, какой нахал - встаёт с койки и идёт в рубку, только чтобы попросить у неё, вице-адмирала, разрешение мобильник подзарядить! Нет, ну серьёзно, вообще без слёз на такое смотреть нельзя, вот умора! Отсмеявшись и приняв прежний суровый вид, хотя уголки губ предательски подрагивали, Холдо сказала: — А может, тебе ещё и провод для подзарядки одолжить, а, боец? — Какова будет ваша воля, командир. - юноша с трудом поклонился, чувствуя, как защемило в шее. — Я спорить с вами не намерен, тем более, что никто меня не лечит, судя по всему происходящему. Даже дроидов - и тех не нашёл в медотсеке. Что-то не так? Мэм? — Не мэмкай. Я вице-адмирал Холдо, к твоему сведению. - недовольно произнесла девушка. Она прекрасно догадывалась, куда пропали меддроиды - скорее всего, в каюте для подзарядки опять свет отрубило или молодое дарование - умняшка юнга Рэйчел снова отсоединил их, дабы подключить своё старое раздолбанное радио на десяти проводах. Давно бы пора и его рассчитать, вместе с главврачом и завскладом, тайно приторговывающих спайсом далеко не в медицинских целях. Раз уж адмирал не хочет действовать, придётся всё делать ей самой. — Вице-адмирал? Простите, не знал... - Мотма выглядел растерянным. — Разрешите отработать, если что. Я вам дерзить не хотел. — Вольно, боец. Отрабатывать запрещаю по состоянию здоровья. - отчеканила Эмилин, довольная тем, что хоть кто-то воспринимает её всерьёз. — Приказываю вам лечь вон на тот диван и не двигаться, пока не схожу за доктором. Безответственность. - буркнула она себе под нос. — Приказ понят? — Есть, вице-адмирал!