Ты ведь тоже узнала меня?

Ты в ступке могла растолочь ветер, звёзды и радугу, выжимала по капле из грёз сладкий приторно сок. Ты играла на флейте и, сидя на крыше у пагоды, целовала меня под дождём. Пусть и только в висок. Ты рвалась на закате из старого ветхого дома и гуляла со мною всю ночь до прихода утра, собирала росу, под пологом японского клёна о часах забывала и холст безмятежно ткала. Тебе кистью служило перо из хвоста синей птицы, на палитре лежали бутоны небесных цветов. Ты мечтала летать, даже если придётся разбиться, и поступки ценила сильней, чем сплетения слов. Где ступала — в песке прорастали чудесные травы, что лечили от хворей смертельных окрестных зверей. Твоё сердце, как горный хрусталь в лучах солнца, сияло, с благородством, достойным богов и святейших царей. Но веленьем судьбы нас по свету давно разбросало, в море жизней на миг не давая мне встречи с тобой. Словно брошенный пёс, я веками хоть след твой искала, засыпала некрепко — и снова теряла покой. Обошла целый мир. Но однажды, отчаявшись грешно и уже не надеясь, в толпе разглядела тебя — ты прекрасна как сон. И теперь, по велению сердца, я любуюсь тобой: тот же стан, те же голос и взгляд. Как и раньше, в цветах видишь то, что другим не увидеть, ты играешь на флейте и к ночи выходишь гулять. Я люблю тебя так, как умела судьбу ненавидеть, и вдыхаю твой запах, когда больше нечем дышать. Вязкий мёд твоих глаз затмевает любые сомненья, душу греет и манит. И в сердце надежду храня, я смотрю на тебя. В моём взгляде мольба о спасеньи. Я прошу, дай ответ — ты ведь тоже узнала меня?