Маска

Они молча дошли до дома Учихи, не отпуская руки друг друга. Казалось, Саске пытается держать маску, но из-под неё уже начинало вырываться нечто… неконтролируемое, страшное, не проявленное прежде. Девушка опасливо сжималась, но продолжала идти за ним. Его аура давила. Словно Сакура — жалкая жертва, попавшая в лапы к хищнику. Но почему… Почему, чёрт возьми?! Она же любит его, разве нет? Откуда этот страх? Саске не станет убивать или насиловать, он не такой… Хоть по характеру и неисправимый эгоист, но до такого бы он не докатился! Так чего она боится? Звук поворота ключа в замке. Саске скользнул в дом, грубо и до хруста сжав руку Сакуры и утянув её за собой. Со скрипом дверь заперлась. А на улице — ни души: никто и не услышит, если Сакура позовёт на помощь. Её напряжение усилилось до предела. С этого момента Саске стал не только словесно, но и физически грубым. Неужели всё-таки… — Что ты делаешь… Саске, да что с тобой сегодня?! — Харуно мелко дрожала. Учиха сперва не ответил. Он подошёл к ней ближе и, резко схватив за руки, без колебаний запечатал на её запястьях браслеты, подавляющие чакру. — Ты можешь кричать, сколько угодно. Тебя не услышат: вокруг моего дома установлен барьер. И сопротивляться ты не сможешь. Я сильнее. Я тебя сейчас трахну так, что ты больше никогда не посмеешь даже мечтать о моей взаимности. Хотела? Наслаждайся, чертовка, у тебя лишь единственный шанс! Даже в кромешной тьме Сакура интуитивно ощутила, как горят безумием его глаза, как он ухмыляется, зная, что в таком положении она точно ничего не сделает… Даже обычное тайдзюцу невозможно… Она парализована страхом… По щекам потекли горячие слёзы, обжигая бледную кожу. Дыхание сбивалось от паники. Не о такой первой ночи с любимым человеком она мечтала. — Отпусти… отпусти меня, проклятый псих! — Сакура пыталась оттолкнуть его, но тщетно. — Что, уже не хочешь? А я хочу. И мне всё равно, что ты чувствуешь. — Он смачно ударил её ладонью по влажному от слёз лицу. — Я оттрахаю тебя так, что ты стоять не сможешь. А после этого, надеюсь, ты перестанешь ко мне клеиться. Что, неприятно вдруг стало, когда я резко стал доступен?! — Мне… интересно… с каких пор ты так двинулся мозгами… Учиха… — Сакура дрожала, но пыталась держать самообладание. Парень уже не слышал её. Прижав Харуно к стене, он принялся срывать с неё одежду, что так мешала взять её полностью. Первыми слетели на пол плащ и разорванная туника: не было времени возиться с застёжкой. — Я… ненавижу тебя. — Ещё мгновение, и на рёбрах и руке в свете появившейся луны заалели свежие следы от ударов. Затем, словно контрастом, поцелуй в шею и болезненный засос. — Куда же делась твоя привычка обожать меня?! — Тон голоса казался издевательски-требовательным. Сакура дрожала. То ли от страха, то ли от боли… это уже не тот Саске, которого она знала… тот остался в прошлом, давно пора понять… — И куда делся весь блеск в глазах, как тогда, когда ты таскалась за мной, а?! Я спрашиваю! — Ещё один удар заставил Сакуру опуститься на колени. Затем Учиха грубо приподнял её подбородок, по которому стекала из разбитой губы кровь. Их взгляды встретились жёстко. Ни капли любви — лишь клокочущая бурная ненависть и отвращение друг к другу. — Ну же, обожай меня! Куда делась вся твоя глупая привязанность?! Словно хищный змей, знающий, что жертве не спастись. Безжалостен… жесток… — Перестань… дурак… я к тебе больше даже близко не подойду! — Сакура вся дрожала, интуитивно ощущая, что это не остановит его. По щекам катились слёзы. — Не находишь, что ты поздновато это сказала? — Саске опустился рядом с ней и, жёстко притянув её к себе, поцеловал в губы. Без любви. Просто это казалось наиболее логичным продолжением. Сакура затихла. Никто её не услышит, а своих сил она лишена. Единственное, что поможет выжить — это повиноваться. Иначе он может… даже убить. С каких пор он стал таким? Повиноваться. Иначе будет больнее. Харуно перестала сопротивляться и ответила на поцелуй. Нет… не такой ночи с ним она хотела. Он разорвал поцелуй и резко укусил её шею. Она сжала зубы, пытаясь не закричать и не показать, что ей больно. И снова она… такая слабая, такая бесполезная… такая податливая. Сколько лет прошло, а ничего не изменилось. Он вновь сильнее. И он способен её убить, если она окажет сопротивление. На пол уже полетел лифчик, обнажая её светлую грудь. Саске вновь грубо схватил девушку за руки и вновь укусил — теперь в плечо. За что она любила его? Сакура испуганно взирала на этого обезумевшего зверя и судорожно пыталась выцепить из памяти хоть какую-то ничтожную причину тех тёплых чувств. Раньше… Он был совсем другим. Хоть и тем же эгоистом, но готовым защитить своих товарищей, если те в опасности на миссии. Он использовал свою невероятную силу во благо, а не для садизма. А ещё он казался по-настоящему умным… когда-то. Что именно сделало его таким диким? Усилились ли переживания из-за потери клана? Повлияла ли осуществлённая месть брату? Или, может, это Орочимару так изменил его? Или это последствия наркотиков, которые наверняка давал Кабуто для большей силы? Как бы то ни было, он уже не станет прежним… и он опасен. А что, если всё то впечатление, которое он производил прежде — лишь умело созданная маска? Учиха поднялся на ноги и всё с тем же холодным отвращением посмотрел Сакуре в глаза. — Ты так жалко выглядишь. Что же тебе не нравится, лобастая?! Ты ведь хотела этого? — Он рассмеялся, затем резко схватил за волосы, приподнимая её напуганное лицо. — Что не так? Все эти годы ты прямо всем своим видом демонстрировала, что ты в любой момент готова лечь под меня! — Тон голоса звучал издевательски. Саске упивался чувством превосходства, силы, своим собственным садизмом. Он сбросил с себя чёрную рубашку, обнажив торс. В другой ситуации Харуно бы, наверное, с восторгом залюбовалась этими прекрасными мышцами, этим крепким идеальным телом… но не сейчас, нет, не сейчас. Он расстегнул ширинку. Внутри Сакуры всё болезненно сжалось… неужели нет никаких способов убежать от этого идиота? — Что у тебя за кислое лицо, а?! Почему ты не радуешься такой возможности?! — Руки его, казалось, слегка дрожали — от эмоций. Девушка лишь промолчала в ответ. Не таким она знала Учиху прежде… Сопротивление невозможно, побег исключён, чакру и тайдзюцу не применить… Придётся повиноваться… да что он за монстр?! По её бледному от страха лицу текли горячие слёзы, смешиваясь с солёной кровью. Всё тело ныло от боли после ударов — и это лишь начало? Выживет ли она? Из мыслей выдернул его голос. — Ну же, удовлетвори меня! Обожай меня! Но если навредишь, я сделаю тебе ещё больней — не забывай, ты сегодня лишь моя жертва. Верно, если она осмелится навредить, шансы выжить уменьшатся… Сердце Сакуры от паники билось в бешеном ритме. Неужели… неужели это его истинный характер? Как она могла столько лет наивно ошибаться? Повиновение. Иначе она не выберется живой. Иначе неизвестно, что можно ожидать от этого безумца. О, как же хотелось хорошенько избить его… но этот сучёныш всё предусмотрел. Барьер, наручники, подавляющие чакру… Сакура сжала в дрожащей руке член и принялась оглаживать его. Как же отвратительно… но именно от этого зависит её жизнь сейчас. Саске затих и прикрыл глаза. Дыхание стало более размеренным, а тело характерно задрожало. Появился слабенький лучик надежды, что Учиха на этом остановится и позволит уйти. Нет. Только что воцарившуюся тишину вновь прорезал этот ставший за считанные мгновения ненавистным голос. Его голос. — А горячее слабо? Или ты решила оправдать своё деревянное имя? — издевательски подстегнул он. Но ведь видно же, что ему приятно! Да что с этим придурком не так?! После его фразы Сакура наконец-то ответила, взорвалась бурей эмоций. Наконец-то почувствовался приток сил, и она осмелела: — Грёбаный ублюдок, горячее хочешь?! Да я тебе твой детородный орган на шею намотаю и придушу, чтобы ты заткнулся! — Она замахнулась, чтобы со всей силы ударить Учиху по яйцам… Но не успела. В ушах звоном отдались хруст ломаемой кости и резкая боль, пронзившая предплечье. — Ты, кажется, стала забывать своё место? — Саске ещё раз ударил со всей силы, но теперь по рёбрам, сломав несколько из них. — Ты стала забывать, что тебе будет больнее? Сакура сжалась на полу и кашлянула сгустком крови. Чёрт… не выживет… С каждым мгновением Саске ожесточается… осталось ли в нём ещё хоть что-то человеческое? Не обращая внимания на то, что Сакура травмирована, Учиха повалил её на спину и навис над ней. Неужели так просто за ничтожные несколько минут разочароваться в человеке, любимом так долго? Сакура уже не плакала. Словно не осталось слёз. И не сопротивлялась, боясь, что следующий удар от Саске станет последним. Что это для него — игра? Или форма мести? Или всплеск инстинктов? Он сорвал с неё оставшуюся одежду и начал грубо входить, не спрашивая разрешения или согласия. Отвратительный извращенец. На тело вновь ложились удары, но теперь — более щадящие. Но какой смысл? Сакура слишком напугана, чтобы даже почувствовать боль… Несколько мучительных для неё минут, казалось, затянулись, длились несколько часов — настолько хотелось скорей освободиться. Удовлетворив своё разгорячённое тело, парень резко вышел из Сакуры и жёстко посмотрел ей в глаза. Она дрожала. Может, наконец-то он остановится? Ведь что может быть хуже? Саске активировал мангекё шаринган и технику Цукуёми. Оказывается, всё уже пережитое — это даже не самое худшее по сравнению с этим… В этой иллюзии Сакура оказалась в беспроглядной тьме. И становилось всё жарче, словно она попала в преисподнюю. Вот загорелся пол — языки необычного серебристо-чёрного пламени прорезали мрак. Температура повышалась. Пламя неумолимо приближалось — загорелось обнажённое избитое тело. Каждая клеточка его ощущала этот жар… Нет, она не сможет это пережить… не сможет…