Демон в моей душе навсегда

Травмы могут быть разными, но каждый человек переживает свою собственную боль, и для него она — самая сильная.

Мэрилин Мюррей

На Бейкер-стрит в такую прекрасную пору — раннюю весну, когда всё снова начинает цвести, когда детишки счастливые, что наконец избавились от домашки, гуляют по всему городу, сейчас спокойно. Даже слишком спокойно. Казалось, что вот-вот и точно появится перекотиполе, рассекая эту пугающую тишину. Такими пустыми улочки не были никогда. А всему причиной является только одно — смерть. Смерть близкого человека, поддерживающего друга, хорошего знакомого, да и вообще прекрасного человека, умеющего любить. Похороны — вещь ужасная. Мысли забиты всеми воспоминаниями о том самом человеке, которые сменяются с молниеносной скоростью, и ты лишь хочешь сказать и сделать то, что не успел за его пребывание рядом с тобой. Но теперь уже слишком поздно что-либо предпринимать. Все люди, живущие здесь, собрались на маленьком кладбище, наблюдая за тем, как проходят похороны. Возле гроба стоит уже в годах священник, а в нескольких метрах от него разбитый и любящий муж и маленькая пятилетняя девочка, держащая крепко его за руку, ничего не понимая. — Пап, а почему мама там? Неужели ей удобно? Пусть встаёт и подойдёт к нам, — девочка дернула отца за руку, пытаясь привлечь своё внимание. — Девочка моя, маме… она… — Что она? — Не сможет подойти… — А почему? Неужели ей там нравится? — русоволосая девочка тыкнула пальцем в гроб. — Нам пора домой… — Зачем? А как же мама? Мы же не оставим её там? Ма-а-ам! Мамочка! Девочка ринулась к гробу не сдерживая своих слез и роняя свою игрушку, которую сжимала целый день. — Вики! Отец побежал за ней, останавливаясь рядом с дочерью смотрящую на бледное лицо его любимой женщины, и в его слезах скапливается ненужная влага. — Нам пора, солнышко… Девочка в последний раз вглядывается в лицо мамы, пытаясь запомнить каждый элемент её лица и наконец осознавая происходящее, о котором ей пытались донести все знакомые. — Мамочка… Отец берёт на руки хнычущего ребёнка, который начинает вырываться, лишь бы снова, напоследок увидеть такое родное лицо. — Тише… — начал успокаивать отец. Ещё целую неделю девочка ходила словно ожившая мумия: под глазами залегли синяки от бессонных ночей, почти ни с кем не разговаривала, игнорировала все звуки, почти ничего не ела и всё время смотрела часами в одну и ту же точку, лицо было бледным. Всё напоминало о том самом любимом человеке: запах, вещи, игрушки, комната, дом, растения, да даже обычный нож. — Такая маленькая, а уже понимает такие вещи… — женский голос доносился с кухни. — В скором времени отведу её к психологу… Так нельзя. Такая травма просто так не пройдёт, — устало выдохнув, мужчина провёл ладонью по лицу, стараясь снять напряжение. — Собственно, почему мы встретились? — Чтобы попрощаться, — полушепотом говорит отец. — Что? — женщина с черными, как смоль, волосами, поперхнулась чаем. — То есть как? Ты в своём уме? — Ками, так больше не может продолжаться. Всё здесь напоминает о Ребекке. А Вики… Мы переезжаем. — И когда… — Завтра утром, — не дав договорить сказал мужчина.

***

Прошёл год. Вики 6 лет и она собирается идти в первый класс. И вроде бы всё хорошо: они с отцом переехали в другой город, у неё появились особые навыки к рисованию, новые друзья. Нужно радоваться. Но нет. Она не сможет. «Мама обещала, что будет со мной в этот день…» — словно мантру, повторяла девочка каждую секунду. Слёзы медленно собирались в уголках глаз и их пришлось стереть рукавом белой рубашки, где остались мокрые пятна, чтобы отец не заметил их и не стал ругать.

***

Вики 15 лет. Она больше времени проводит со своими друзьями: Томом и Джессикой. Единственные, кто знает всё, что происходит в её жизни. Как отец поднимает на неё руку, как дома со скоростью света сменяются женщины одна за другой, какие бывают ссоры, что соседи вызывают полицию из-за громких криков. И всему лишь одно оправдание — никто не может заметить ту самую женщину, и теперь вместо неё зияет дыра, которая становится все больше, отдаляя родных всё дальше, насколько это возможно. Синяки на руках, плечах, ногах и даже на лице Уокер становятся привычным делом, что уже никто не обращает на это внимание в школе, даже учителя. Она не помнит когда именно случился тот самый переломный момент в их с отцом отношениях. Когда он начал поднимать руку на собственную дочь? Когда не скупился на слова, пронимающие насквозь своей резкостью? После смерти мамы он ещё более менее пытался спасти семью, но, когда его единственная, такая родная душа начала показывать свой характер и всё чаще делать всё ему на зло, он просто не сдержался. Ему не хватило сил, чтобы сохранить их отношения. Вики было 14, когда отец впервые ударил её. Она вернулась поздно домой (как считал её отец, что если придти не в 21:00 ровно, а на 30 секунд позже, то это уже поздно) после очередной прогулки с друзьями по вечернему городу. Вики пыталась тихонько прослизнуть в свою комнату, чтобы не нарваться на злого отца, ведь телефон показывал уже 21:07. В нос сразу уже ударил противный запах алкоголя, который витал здесь чуть ли не каждый день. В доме было тихо. Подозрительно тихо, даже не был включен свет. Она на носочках зашла на кухню, чтобы убедится, что отец может уже в отключке, и увидела кучу пустых бутылок из-под пива и вина — дешёвого пойла, которое отец покупает в магазине за 5 минут ходьбы от дома, таким способом пытаясь залечить те раны, которые не могут залечить даже те женщины, которых он меняет каждую неделю. Вики не по наслышке знает, что такое секс, ведь она слушает его за соседней стеной. Сморщив нос, шатенка налила в стакан холодной воды и залпом выпила его. Неожиданно раздались тихие шаги и резко включился свет. — Ты поздно, — заплетающимся языком проговорил отец. — Н-нет, я уже давно дома, просто хотела подольше подышать свежим воздухом, — пьяный отец — это уже обыденное дело, но что-то подростку подсказывало, что сегодня что-то да и случится. — Врёшь, — он поднёс полупустую бутылку к своему рту и сделал несколько больших глотков, после чего резкий звук разбившегося стекла о стену заполняет всё пространство. Вики вздрогнула, сердце перестало биться в груди, и она запретила себе дышать. — Я п-пойду, — она попыталась обойти пьяного отца, который стоял прямо у дверного проема. — Никуда ты не пойдешь, пока не запомнишь, что врать и приходить поздно домой очень и очень плохо! — его кулак впечатался в стену, от чего там осталась внушительная вмятина, а на руке красовалась кровь. Девочке стало невыносимо плохо от вида разодранной кожи, а отцу не почём — даже бровью не повёл. — Я и так всё знаю, пап. Тебе лучше лечь и отдохнуть, утром станет легче. — Нет! Ты ничего не знаешь! Ты хоть знаешь, сколько я вкладывал в твоё развитие? Сколько времени и сил потратил, чтобы в твоей голове было хоть что-то? — он надвинулся к трясущейся дочери и ткнул кровавым пальцем в висок. — И ты обязана сейчас извиниться за свое хамское поведение! И тут внутри Вики что-то сломалось. И она сорвалась. Вырвалось то, что она сдерживала на протяжении долгих лет. — Нет! Ты не смеешь мне указывать, что делать! И тем более, извиняться за то, что пришла домой позже на всего лишь каких-то 7 минут! Что бы сказала мама, если бы узнала, как ты ко мне сейчас относишься? Как бы она отреагировала на то, что ты так много пьёшь и водишь домой других женщин?! — Не смей… Не смей её вспоминать! — Что, больно да? А мне не больно?! Я всё время терпела, и до сих пор терплю твоё холодное отношения к себе, лучше бы я умерла вместе с ней! — слёзы градом катились по щекам. Резкий хлопок эхом раздался по всему помещению. Тяжёлая рука отца оставила отпечаток ладони на щеке девочки с кровавым следом. Она приложила свою ладонь на место пульсирующей боли и подняла свой полный ужаса взгляд на такого резко ставшего противного ей человека. Он смотрел на неё взглядом а-ля «А я предупреждал». Больше не имея сил находиться и дышать одним воздухом с этим человеком, она быстро проскочила мимо него и поднялась в свою комнату, предварительно закрыв дверь на замок, чтобы не получить очередного визита. Этот вечер навсегда остался в её памяти, отдаваясь болью внутри, заставляя сердце обливаться кровью. Она плакала целую ночь и именно в этот момент, у неё впервые зародились мысли о самоубийстве. Вики думала о том, что было бы неплохо повесится прямо у входа в дом, неплохо было бы вскрыть вены и медленно истекать кровью, неплохо было бы напиться таблеток и уснуть вечным сном, но она просто не смогла бы навредить себе. Это выше её сил. Но мысли об этом всё равно преследовали. Отец даже не пытался извиниться за то, что он сделал, хотя он раскаивался. Он пообещал себе, что перестанет пить и водить новых женщин, попытается снова восстановить семью, но через несколько дней всё началось по старинке. Друзья узнали о том, что Вики ударил отец лишь спустя месяц, когда заметили синяки на руках у подростка. И тогда ей пришлось всё рассказать — начиная от мелких скандалов, заканчивая избиением. Они предлагали ей обратиться в полицию, на что она лишь махала рукой и уходила. Не найти более чужих людей друг другу, чем дочь и отец. Они не жили в одном доме, они просто существовали. Они не признавали друг друга, старались не попадаться друг другу на глаза, даже есть пытались отдельно, не то, что говорить о совместных походах в магазины и разговорах о школьной жизни Вики. Вики и вправду пыталась понять, когда её отец стал таким, но она не нашла ничего, что могло указать хотя бы в каком направлении мыслить. Так и начались дни, недели и месяцы самокопания, которые лишь сильнее выматывали девочку. Том и Джессика всеми силами пытались помочь Вики, но она начали отдаляться от них, быть более замкнутой в себе, и совсем скоро они забросили все попытки достучаться до неё, бросив одну справляться со своим проблемами (настоящие друзья, не правда ли?). Всё изменилось в один весенний день. В день, когда было 10 лет, как не стало того самого человека. На улице была прекрасная погода, слышался радостный смех соседских детей, вокруг всё приобретало новые оттенки зелёного и Вики хотелось выть от злости ведь «…почему все так радуются, когда у меня такое горе?». Она была погружена в свои мысли, сидя за столом и рисуя в блокноте, в котором находила наслаждение и на миг забывала о всех насущных проблемах. Лёгкий стук в дверь заставил вынырнуть из её маленького мира. Она отложила блокнот в сторону и сказала тихое: — Открыто. Дверь с тихим скрипом отворилась и на пороге появился отец, который уже несколько месяцев не ступал в эту комнату, боясь окончательно испортить отношение между ними. Она даже не знает, что её отец уже 10 минут стоял за дверью и никак не мог решиться на разговор, о котором думает уже несколько недель. — Что-то хотел? — она попыталась сказать максимально отстранённо, но голос предательски дрогнул, заставляя все органы сжаться внутри. — Да. Поговорить, — сразу же заявил отец. Внутри всё перевернулось от его голоса, ведь она не слышала его уже несколько дней, которые превратились в недели, а недели плавно перетекли в месяцы. Да, она заметила, что бутылок из-под алкоголя уже не стало, да и запаха как такового, также заметила, что он перестал приводить домой очередных пассий. И самое главное — он перестал срываться на ней. — О чём? — Можно для начала войти? Через несколько секунд колебаний, Вики всё-таки кивнула. Отец прошёл внутрь комнаты и сел на диван слева от него, пытаясь собраться с мыслями чтобы начать разговор. — Я не прошу тебя сразу меня выставлять за дверь, как только я начну извиняться, для начала просто выслушай, а дальше делай выводы. Хорошо? — получив в ответ кивок, он продолжил монолог: — Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения и вообще называться твоим отцом. Ты даже не представляешь, как я только себя ненавижу за то, что посмел тогда ударить тебя, да и остальные разы тоже… В тот вечер я пообещал себе, что больше такого не произойдёт, что я снова попытаюсь наладить наши отношения, но я не смог… Я знаю, что это нагло с моей стороны, но я прошу тебя простить меня. Давай начнём всё сначала. С чистого листа. Я хочу стать хорошим отцом для тебя, ведь больше не могу чувствовать ту чёрную дыру между нами. Тем более, у нас нет никого ближе, чем мы сами в этот день… Только мы можем понять, насколько велика эта потеря. На глаза начали наворачиваться непрошенные слёзы от слов отца. Вики стояла к нему спиной, но прекрасно ощущала тот самый страдальческий взгляд, молящий о прощении. Внутри бушевал ураган эмоций от сложившейся ситуации. С одной стороны, это шанс снова почувствовать себя любимой и снова понять смысл слова «семья», но с другой, все же есть тот самый страх, что отец снова сорвётся и это не просто так забыть те обиды и человека, который испортил всё детство. Она металась меж двух берегов, выбирая для себя более приемлемый вариант развития событий: остаться одной и больше никогда не вспоминать человека, который резко стал ей чужим, или же снова попытать удачу, чтобы обрести семью. — Скажи хоть что-нибудь, Вики… — взволнованный голос отца заставил её вынырнуть из раздумий. — Да, давай начнём всё заново, но я не уверена, что смогу скоро тебя простить за всё то, что сделал со мной. А сейчас пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно многое обдумать, — Вики не обернулась, так и продолжила стоять спиной к отцу. К человеку, который так неожиданно снова появился в её жизни. — Да, конечно. Если что-нибудь понадобится, я буду внизу, — он в последний раз обернулся на такую знакомую до боли фигуру и вышел из комнаты, слегка хлопнув дверью.

***

Прошло больше двух месяцев с их так называемого «примирения». Всё стало налаживаться не только в жизни отца, который успел найти хорошую замену Ребекке и она понравилась его дочери, что самое главное, но и в жизни Вики: друзья снова стали появляться в её жизни чаще, отец проявляет огромную заботу, она стала меньше копаться в себе, медленно, но настойчиво стаёт лучшей версией себя, что очень даже радует. В школе она как была серой мышкой, так и осталась. Она снова начала жить не просто так, а осознанно, ведь у неё появился стимул для этого — окончить школу и поступить в университет мечты. За это время у них дома появилось ещё кое-что, ради чего хочется туда возвращаться — маленькая собачка, которую назвали Арчи. Вики нашла общий язык с Меган — новая пассия отца, которая похоже не такая и плохая, раз уж смогла задержаться в их доме почти на месяц. Тёмноволосая девушка появилась в их жизнях очень неожиданно: Вики с отцом бродили по супермаркете, как случайно их тележка врезалась в Меган, которая выбирала себе йогурт. Отец, которому было стыдно, решил извиниться пред ней, пригласив на ужин. Так и начались их отношения. Вики была приятна её компания, поэтому проводили много времени вместе. Они делились своими маленькими секретиками, смотрели фильмы до глубокой ночи, обсуждали последние новости в школе Вики. Одним словом — мечта, а не женщина. Но всему прекрасному свойственно исчезать. У Меган обнаружился рак третьей стадии — словно всё снова против этой семьи. Девушку госпитализировали. За её жизнь боролись лучшие медики города, не давая прогнозов сможет ли она выжить. К сожалению, у жизни были совсем другие планы на судьбу этих людей и она безжалостно отобрала её жизнь прекрасным летним утром. Снова эта боль, снова это чувство безпомощности, чувство неимоверной потери, словно у тебя вырвали сердце и теперь на его месте зияла огромная дыра. Эта трагедия только сильнее сблизила Вики с отцом.

***

Вики неполные 17 лет. Выпускной класс. Сказать, что в её жизни хоть что-то изменилось после смерти Меган, это ничего не сказать. Всё по старинке: прогулка с Арчи по вечерам, посиделки с друзьями, разговоры с отцом о будущей профессии, куча домашнего задания, глубокое самокопание, мысли об отвратительной внешности. Кстати об этом. Вики давно мечтает найти парня, ведь в классе давно ходят слухи, что она возможно по девочкам, ведь её никогда не видели с парнем, да и вообще она единственная у кого его не было. Возможно, то именно из-за её внешности? Но она постоянно пыталась отгонять от себя мыслей а-ля «как это встречаться с парнем?», «как это целоваться?», «как это любить и быть любимой?», «как это заниматься сексом?». На все эти вопросы она никогда не находила ответы, и думала, что с её стеснительностью никуда не зайдёшь и останется одной до конца своей жизни. Вики даже понятия не имеет, как смогла найти хоть каких-то друзей в этом жестоком к ней мире. Чтобы хоть как-то расслабиться от тяжёлых будней, подросток часто избегала из дому по ночам через окно. Никто даже и не догадывался о её ночных походах. Не было надобности кому-то рассказывать: свежий воздух помогал расслабиться, лёгкий ветер — взбодриться, а ночное небо — свежо размышлять. Пятница. Последний день в школе. Каждый ждёт его с каким-то предвкушением: кто-то рвётся домой играть в новую приставку с лучшим другом, кто-то собирается отпраздновать ещё одну успешно закончившуюся неделю, кто-то запланировал провести вечер со своей второй половинкой. Вики и её друзья тоже входят в этот список. У них в планах было собраться у Джессики для просмотра какого-то нового фильма. Всё, что от них требуется — это всего лишь пережить все занятия. Но, как всегда, что-то должно пойти не так… Вики спокойной походкой направлялась вдоль коридора в кабинет биологии, держа в руках кучу учебников, которые пыталась запихнуть в портфель. Она так была занята этим, что не заметила, как ей поставили подножку и она с грохот полетела вниз, чудом не разбив себе лицо, не считая разодранного подбородка. Руки она содрала в кровь, коленки саднили, в общем как и всё тело. Вики подняла свой испуганный взгляд и наткнулась на главную стерву своего класса, которая распространяла все сплетни. Кейт, так звали блондинку с карими глазами, надменно оглядела перед собой распластавшееся тело Уокер и нарочно громко заговорила, пытаясь привлечь больше учеников: — Вы только посмотрите какая она неуклюжая! Даже дойти до кабинета не в её силах! Небось, сейчас убежит и начнёт плакать где-то в уголочку. А хотя, ей там и место. Что, даже сказать нечего, убожество? — Не смей так ко мне обращаться. Тем более это ты мне подножку поставила, дура. — Что ты там сказала? Я ничего не расслышала, — с явным сарказмом произнесла та. — Чего ты добиваешься? Чего хочешь от меня? — с еле сдерживаемым всхлипом спрашивает Вики. Кейт садится на корточки возле подростка и, намотав на палец прядь волос, произнесла: — Я всего-то показываю твоё место в нашем дружном коллективе. Блондинка подняла одну из книг, пролистала почти до середины и со злостью вырвала несколько страниц. — Ты что делаешь?! Совсем с катушек слетела?! Вики резко поднялась и, не обращая внимания на ужасную боль, резко выхватила учебник по химии. — Ты может и слетела, а я вот нет, — напоследок блондинка пнула ногой портфель, откуда случайно показался кончик скетчбука Вики. — Так-так… — протянула Кейт и вынула вещь из портфеля. — Что это у нас здесь? — с напускным удивлением произнесла одноклассница. Вики, увидев как её вещь оказалась в руках у этой стервы, попыталась выхватить, но та оказалась проворнее и открыла почти в середине и начала рассматривать содержимое. — Отдай! Это не твоё! — Так ты, оказывается, любишь рисовать… Жаль портить такую красоту, — и она проделала то же самое, что и с учебником, только листов больше, которые она не жалела и рвала на ещё меньшие кусочки. И Вики не выдержала. Она собрала валявшиеся на полу книги, попутно подобрав портфель, и побежала куда глаза глядят. Оказавшись на улице, Вики оглянулась по сторонам и побежала дальше. Ей хотелось рвать и метать. Только вот, какой в этом смысл? Что она этим сделает? Что попытается доказать? А главное — кому? Кому она нужна в этом несправедливом, лживом мире, который постоянно поворачивается к ней задом? Правильно — никому. Даже самой себе. Она не разбирала дороги, куда бежит, главное сейчас — это просто убежать от всех проблем. Единственное о чём она знала, так это то, что сегодня домой она вернётся разве что только под утро, а сейчас весь оставшийся день в её распоряжении. Вики замедлила шаг лишь тогда, когда оказалась в знакомом парке, где любила проводить долгие вечера за размышлениями. Она не заметила как город медленно начал засыпать под последними лучами солнца. Ветер пробирал до костей, урчание живота заставляло жмуриться от голода, ведь ела она только утром. Решив, что она вдоволь нагулялась, Вики двинулась в сторону дома медленным, спокойным шагом. Шатенка даже не представляла, что именно сейчас её друзья и отец места себе не находят, пытаясь понять куда она пропала. Когда ярко освещённые улочки остались позади, Вики невольно поёжилась, предчувствуя что-то неладное. Оглянувшись, она поняла, что рядом никого нету, а телефон разрядился, если с ней что-то и случится, то никто даже не узнает где она находится. Пытаясь не думать о худшем, Вики всё-таки ускорила шаг. До дома оставалось буквально 15 минут ходьбы, как сзади послышались чьи-то быстрые шаги, а в следующую секунду тяжёлая рука оказалась плотно прижата к её рту и еле слышное: — Тихо-тихо… Тебе никто не навредит, если будешь вести себя потише… Вики тяжело сглотнула, когда поняла, что её тянут в тёмный переулок. Теперь не сложно догадаться, что с ней хотят сделать. Она начала брыкаться в противных ей руках, кричать через широкую ладонь, и в конечном итоге кусать её. — Мелкая дрянь! Хватка мужчины ослабилась на несколько секунд и ей этого хватило, чтобы вырваться и начать бежать, кричать о помощи. — Держи её! Послышался топот ног, который казалось был везде, ведь отбивался эхом в пустом переулке. Сердце бешено билось о рёбра, дыхание совсем сбилось, а ноги и руки тряслись от ужаса и осознания, что её хотят изнасиловать, и что ещё ужаснее — не один человек, а, кажется, целых двое. Мысли сменялись с неимоверной скоростью, а голос охрип от криков о помощи, которые никто так и не услышит. Когда казалось, что она оторвалась, её больно схватили за волосы и потянули назад. Не удержавшись от неожиданности, Вики упала на спину, больно ударяясь руками, пытаясь смягчить удар падения об асфальт. — Быстрая какая, — бросил какой-то мужик и поволок подростка прямо по асфальту назад в тёмный переулок. — Пожалуйста, отпустите меня… я никому не расскажу… — тихие всхлипы вырвались наружу. Тишину разрезал смех мужчин, который больно бил по ушам. — Конечно ты никому не скажешь. Куда ты денешься? Тебе даже будет приятно, как, собственно, и нам. — Умоляю… Я ведь ничего не сделала вам… — Вот именно, что ничего, — снова смех. Её резко подняли вверх и придавили спиной к стене, предварительно разорвав и бросив в сторону портфель. Две пары глаз устремили свой голодный взгляд на лицо подростка, хищно изучая. — Ещё красивая попалась. Чего такая красавица разгуливала в такое время? Не боялась, что плохие дяденьки могут забрать? М? — рука мужчины, который поднял её, легла на щеку, слегка поглаживая кожу. — Пустите… — снова всхлип, только уже потише. — Мы такую красоту никуда не отпустим. Пока… Вики резко развернули, что оказалась прижатой щекой о шершавую стену, а её руки крепко прижали на уровне головы, что синяки точно останутся. Теперь она даже не пыталась сопротивляться, ведь поняла, что ей уже никто и ничто не поможет. Остаётся только смириться, что жизнь снова сыграла с ней злую шутку. Чужие руки начали скользить по её телу, принося раздражение и отвращение к самой себе. Холодные пальцы коснулись её живота, предварительно пробираясь под футболку, поднимаются выше и проводят по рёбрам, а затем легонько сжимают грудь. Хотелось кричать от безысходности. Хотелось броситься под машину. Хотелось много и ничего одновременно. Звуки перестали существовать, всё погрузилось в тишину, лишь противное дыхание на шее и чужие касания заставляли вновь и вновь думать о будущем, которого уже нет. Те самые руки, которые недавно касались её груди, спустились к ягодицам и с силой сжали их. — Хватит прелюдий, давай за дело, — хрипло произнёс мужчина, что до сих пор крепко держал её руки, давая возможность другому наслаждаться телом подростка. — Ещё буквально минуту… — ответил второй и проник ладонью под чёрные брюки девочки, начав поглаживать промежность. А вот теперь уже точно хотелось вскрыть вены или со свей силы приложиться головой о стену, чтобы перестать мучаться и чувствовать. Если бы всё это оказалось сном и Вики проснулась в тёплой кровати. Но, к сожалению, это не сон, а чёртова реальность. Слёзы сами начали катиться по щекам девочки, оставляя горячие следы на коже, и скапливаясь на шее или всё-таки разбиваясь об асфальт. Она закусила щёку изнутри, но, переусердствовав из силой, во рту почувствовался солоноватый привкус крови. Звук пряжки ремня. Звук молнии. Звук ткани джинсов, спускающейся с ног мужчины. — Сейчас узнаем, на что ты способна, ангелок… Сквозь ткань брюк, которые ещё были на Вики, она почувствовала возбуждение мужчины своей ягодицей. Дёрнувшись, она получила шлепок по бедру. — Не начинай… — грозно произнёс мужчина прямо над ухом. Когда она оступилась? Когда всё пошло по наклонной? В чём она провинилась, что получает такое жестокое наказание? Сможет ли она жить дальше после всего этого? К сожалению, никто не знает ответа на все эти вопросы. Разве только на последний — нет, не сможет. Теперь точно она бросится под машину или спрыгнет с крыши. Да способов самоубийства много, нужно лишь выбрать самый быстрый и более безболезненный и, конечно же, самый эффективный. Её руки оказались в одной ладони и крепко сжаты над головой. Тот мужчина, что раньше держал подростка, освободил место своему товарищу и отошёл немного в сторону, к лицу девочки, чтобы наблюдать за эмоциями хищным взглядом. Пуговица на брюках была ловко расстёгнута, а следом звук молнии. Рваный выдох и снова попытка вырваться, но она скорее как удостовериться, что выхода нет и придётся чувствовать эту боль, касания, слышать тяжёлое дыхание и, возможно, стоны. Снова шлепок, только более ощущаемый. — Только попробуй что-то сделать, я же тебя не пожалею и буду трахать до потери сознания, ангелок, — рыкнул мужчина и в ту же секунду спустил её брюки и до боли сжал талию. Вот и всё. Приплыли. Деваться некуда. Даже если бы и было куда, сил попросту нету, как и желания. Всё снова померкло. Это официально самый худший день в её жизни: сначала школа, теперь это… Она ещё не раз будет его вспоминать со слезами на глазах, с болью в груди. Этот день стал переломным в её и так ужасной жизни, но с другой стороны, и новым чистым листом, с которого начнётся белая полоса, о которой она ещё не знает. Сердце делает ужасные кульбиты, грозясь вырваться наружу, ноги подкашиваются, щека нестерпимо болит от шершавой поверхности, руки совсем не чувствуются. Она закрывает глаза, когда та самая рука касается края её трусиков, в надежде, что будет не так больно и противно. Секунда — и эти руки исчезают с её тела. Две секунды — и ужасный крик. Три секунды — и звук удара чего-то о мусорные баки, которые находились рядом. Внутри всё сжалось в который раз. Дыхание остановилось. Слышны лишь ужасные крики, повторяющиеся почти каждую минуту. Страшно открыть глаза. Страшно сменить свою позу в более удобную, нежели стоять в нижнем белье, с расставленными ногами и поднятыми руками. Страшно вернуться в реальность. Вдруг рядом послышалось тяжёлое дыхание. Чужая ладонь коснулась её плеча и легонько сжала. — Эй… Ты как? Они больше не причинят тебе вреда, слышишь? И я не причиню, — мягкий голос парня эхом отдался в голове у Вики. — Нет… пожалуйста… не трогайте меня… я никому не расскажу… — снова всхлип и она наконец опустила руки, ведь конечности просто затекли. — Открой глаза, всё обошлось, — получив в ответ отрицательный кивок, парень снова заговорил: — Ну же, давай. Я тебе помогу. Не бойся меня, пожалуйста, — он захотел коснуться её щеки, но передумал, поняв что это не подходящее время и ситуация. И Вики доверилась. Она открыла глаза и увидела пред собой парня, который смотрел на неё встревоженно и рассеянно. — Я хочу помочь тебе. Ты мне веришь? Получив в ответ неуверенный кивок, он склонился и натянул брюки на стройные ноги. От неожиданности Вики вздрогнула, но не оттолкнула — сил уже не осталось. — Ты молодец. Главное, держись. Подняв порванный портфель, парень взял Вики за руку и повёл лишь в ему известном направлении. Она не пыталась узнать куда они идут, ведь какой в этом смысл? Ведь её не собираются опять пытаться изнасиловать, правильно? Тем более этот человек её спас, можно и довериться. Они долго шли в тишине. Никто не хотел её прерывать, тем более она не мешала. Наконец они оказались возле какого-то отеля и прямо перед входом остановились. Парень обернулся к ней лицом и всё-таки решился взять её лицо в свои ладони. Он нежно гладил щёки, стряхивал несуществующие соринки, пристально разглядывал её красное лицо и голубые глаза, которые так неотрывно и преданно смотрели на него. — У тебя… глаза красные… Это нормально? Или я уже бредить начала? — прервала неловкое молчание Вики истерическим смешком. — У тебя очень красивый голос, — он улыбнулся краешком губ и проигнорировал сказанное. Может, Вики что-нибудь и ответила бы, но не могла оторвать взгляда от красных глаз напротив. «Может он линзы носит? Или это какая-то болезнь? Или всё-таки произошедшее сказывается на мне?» — проносилось в голове у Вики. Этот парень был выше неё почти на голову. Хорошее телосложение, учитывая что тот с лёгкостью справился с двумя мужчинами. Симпатичное лицо, хотя хорошо его рассмотреть в полутьме не получается. Вики даже не пыталась скрыть то, что она его разглядывала, как какой-то дорогой экспонат в музее. На это парень лишь усмехнулся. — Как тебя зовут? — спросил он, всё ещё держа её лицо. — Вики… А тебя? — Лю…кхм… Стефан, — он улыбнулся, пытаясь скрыть свою неудачную ложь, но, кажется, девочка в таком состоянии, что не сможет её отличить от правды. — Хорошее имя, — Вики улыбнулась в ответ, понимая, что скоро начнётся истерика от того, что произошло и могло произойти. — Спасибо, — он убрал свои ладони с её лица, мысленно сражаясь с желанием укутать в тёплые объятия, до конца не понимая, откуда вдруг взялась забота о незнакомом человеке, у такого как он. — Пойдём.