Нежная месть

      Дазай очнулся лёжа на постели в форме звёздочки Понял, что скорее, всего привязан там же, где и Чуя в прошлый раз. Единственное отличие было в том, что вместо удавки на шее у него была непроницаемая повязка на глазах и связан он был не жёсткой веревкой, а кожаными мягкими ремнями. — Да, Накахара, фантазии своей у тебя нет совсем. Даже не постеснялся воспользоваться моей идеей.       Чуя по обыкновению цыкнул и Осаму понял, что расположился рыжик где то у окна. — Мстить тебе подобным образом я не собирался, поэтому и заморачиваться не стал. Если бы все было, как я хочу, ты был бы убит еще в кабинете Мори. — А как же данное тобой слово, не мстить мне за ту ночь? — Ты считаешь, что получил его законно, учитывая все, что тогда произошло? — поинтересовался Накахара. — Вот как ты теперь заговорил?! Я был о тебе лучшего мнения. — Лучшего?! Я о тебе тоже, — ответил рыжий. — Что ж поностальгируем о прошлом, Чуя. Иди ко мне, я порядком уже замёрз. — Если я подойду к тебе, Осаму, ты умрешь. — Что ж, так и будешь держаться на расстоянии все время? — Я сдержу данное тебе слово и сам лично тебе мстить не буду. — Хочешь сказать, что кто-то другой будет мстить вместо тебя? — Дазай невольно вздрогнул, осознав это, теперь понятно, зачем повязка на глазах. — Ты как всегда догадлив. Я нашел человека, согласившегося взять на себя эту роль. Хочу, чтоб, наконец, и ты познакомился с ним.       Осаму почувствовал, как кровать с противоположной стороны от окна прогнулась, когда кто-то забрался или присел на нее. — Только попробуй прикоснуться ко мне, я тебе все руки переломаю, — зло прошипел детектив. — Зря стараешься, Дазай. Этот человек не из пугливых, — хмыкнул рыжик.       А Осаму почувствовал, как к его обнаженным бокам нежно прикоснулись чужие пальцы. И с небольшой задержкой чужие губы поцеловали пупок, язык пошло прошёлся по углублению. Кожу обожгла лёгкая небритость. Дазай прикусил нижнюю губу. — Понравилось? — в голосе Чуи угадывался смех.       «Ему помогает мужчина. Кто?» Пока он размышлял, палец прошёлся по кромке его бинтов снизу. — Мой друг спрашивает, можно ли срезать с тебя бинты? — Зачем? — рассеянно спросил шатен, он почувствовал, как палец прошел по верхней кромке. — Ему интересно, что под ними. — Нет, пусть изучает то, что доступно, — прошипел Дазай.       Он почувствовал прикосновение губ, где только что прошёлся палец. Горячие поцелуи на прохладной коже цепочкой оставляют след по кромке бинтов, только что мерз, а теперь ему стало жарко. И прикосновение короткой прядки, как лёгкое дуновение ветра. «Похоже на Акутагаву. Неужели, это он?»       Рука ложиться на живот и ласково оглаживает пресс, одновременно большой палец другой руки проводит по губам. Осаму приоткрывает рот, глубоко и часто дышит, ему хочется ещё. «Ну, прикоснись, иль поцелуй!» — мелькает в голове и, как ответ, он чувствует на своем лице его дыхание. Губы касаются так осторожно, словно боятся навредить, Дазай отвечает с той же нежностью, удерживая чужие губы своими. А когда они все же размыкаются, то слышен сладкий чмок. Шатен вперёд так быстро подаётся, что в слепую ловит эти губы вновь, удерживает, не хочет потерять. И чувствует, как рука, фиксируя, легла на его шею, большой палец оглаживает щеку. «Да, да. Придвинься ближе, смелее поцелуй!» И тот целует, чуть требовательнее, чуть смелее, легонечко прикусывая губы. Осаму стонет в мыслях и прикусывает нижнюю губу в ответ сильнее, чем следовало бы. Слышит рваный вздох и короткий стон на выдохе. «Простиии!» — но поцелуй разорван. — Ты специально для меня его подбирал, рыжик? — Дазай облизывает губы. — Конечно, нет, Осаму. Кастинг я не проводил, — цыкнул у окна Чуя, — Или ты считаешь меня способным на всю Мафию заявить о том, что ты со мной сделал.       Детектив зло рычит в ответ и чувствует, как рука с живота прошлась по бинтам на рёбрах вверх, сжала плечо и пальцы заскользили дальше по его руке. А губы обжёг поцелуй чувственный и страстный. Он пылко отвечает, понимая, что его нечаянный любовник старается своею лаской подавить его злобу, хочет успокоить. Он словно с ним заодно противостоит сейчас Накахаре. Дазай решается на эксперимент. Он проникает языком в чужой рот, касаясь языка, продвигается внутрь и по небу возвращается обратно. Его оппонент замирает, не понимая, как реагировать на это. — Что? — хрипло спрашивает Осаму. — Он смущён, — констатирует Чуя. — Хочешь, попробовать сам? — ответа нет, но губы ощущаются совсем близко от его губ, — Ты интересовался моей грудью? Я разрешаю снять бинты.       Дазай получает лёгкий поцелуй в благодарность. И чувствует, как от него отстранились в поисках ножа. — Кто ты? — продолжает гадать шатен.       Определенно, кто-то из молодых. Из тех, кто с Накахарой дружит, ну или хотя бы знает… Тачихара? Скорее, нет. Он не стал бы вести себя с ним так нежно. Грубо оттрахал, если б согласился.       Бинты снизу аккуратно поддели пальцами и он почувствовал холод клинка. Осаму на секунду замирает от недоверия, но сталь надрезает только бинты, не доставляя коже неприятных ощущений. Рука касается щеки, ободряя. — Ты не будешь против, если он тебя оседлает? — спрашивает Чуя. — Садись. Я буду рад почувствовать тяжесть твоего тела.       Тот садится в пах, смущённо ёрзает, притираясь. Обнаженные ноги касаются Дазая. — Ты нагишом? — спрашивает он. — Нет, Осаму. Вы оба в боксерах… пока, — хмыкает Накахара.       Пальцы начинают изучать его раны, нежно прикасаясь к шрамам. Останавливаются чуть ниже сердца. — Его интересует, откуда этот? — спрашивает Чуя. — Самым тайным заинтересовался, — шатен выдержал паузу, — Из жизни пытался уйти прямым ударом в сердце. В последнюю секунду дрогнула рука и я промахнулся. — Ему понравился твой ответ.       Губы прильнули к шраму, Дазай взвыл. — Я хочу его, Чуя! Пусть не дразнит!       И тут же руки легли на его шею, пальцы коснулись мочек ушей, губы обожгли страстным поцелуем. Вот когда шатен пожалел, что связан. Ему хотелось большего. — Всему свое время, Дазай. Он здесь, что бы стать твоим.       Шатен в порыве страсти снова вторгся в чужой рот языком, он так увлекся его изучением, что пропустил мимо ушей болезненные стоны своего партнёра. — Осаму, что ты творишь? Отставить язык. У него больное горло, так же как и у меня.       Детектив услышал как Чуя сделал несколько шагов к кровати и остановился. — Он не разрешает мне подойти. Ты уверен, что все хорошо?       Дазай почувствовал, как его любовник опустился к нему на грудь, прижался так, словно хотел вжаться в тело и раствориться под его защитой. — Я не знал, прости… Аку, это ты?       К губам тут же прикоснулся палец. — Он не хочет, что бы ты гадал, кто он. Ты можешь угадать, мы все об этом знаем. Повязка на глазах специально, чтобы остаться инкогнито. Внешность изменена. Болезнь горла выдумана, она моя проекция на него. Также как и грудь, он не может прикоснуться к тебе без рубашки, так как моя грудь ещё не зажила. — Я не думал, что ранил тебя так сильно, Чуя. — Значит, теперь будешь учиться думать, прежде чем, что-либо предпринять.       Осаму чувствует влажные поцелуи на своих ключицах, приятная нега проходит по всему телу. «Значит, я Накахару в тебе должен видеть?! Хорошо. Может и звать тебя я должен Чуей? Но если ты влюблен в меня, такое обращение услышать будет неприятно. Как же тогда мне тебя назвать…» — Мой нежный возлюбленный, — шепчет шатен.       И снова его губы целуют в награду, а потом берут в рот ореолу левого соска, как будто засос собираются сделать, и начинают ласкать языком. Дазай не сдерживаясь стонет, ему так хорошо, что в голову опять лезут неприличные мысли. — Надеюсь это не Ацуши. — Я не настолько испорчен, чтобы малолетку на такое дело подписать, — смеется Чуя. — Я же не успокоюсь, пока не вычислю его.       Губы нежно касаются правого соска, заставляя возбуждение теплой волной прокатиться по всему организму. Осаму понимает, что собственное тело не принадлежит ему больше. Оно отдано неизвестному и это все ещё его немножечко пугает. Губы медленно начинают спускаться с груди к животу, а он все не может найти ответ, кто же сейчас находится с ним. Такой нежный! Может, это Анго? Они много лет друг друга знают и у того довольно теплые чувства к Дазаю. Но, реально ли, чтобы Сакагучи был так близок к Накахаре, что согласился помочь ему в столь щекотливом деле? Навряд ли. По работе пару раз пересечься они могли, но чтоб дружить…       А любовник слезает с него и размещается уже где-то между его ног. Он снова прикасается к пупку, прикусывает кожу по кругу, а потом начинает вылизывать языком. Осаму томно стонет, он просто изнывает от желания и понимает, что скоро что-то произойдет. Ласки все ближе и ближе к паху. Как далеко они зайдут? И кто же это может быть?       Накахара предупредил сразу, что идея мести не его, он просто выполняет приказ. Отдать его мог только Мори. Акутагава сказал, что вся операция у него под контролем. Может ли Огай сыграть влюбленного человека, и так нежно отыметь его? И подходит ли он под весовую категорию того, кого он только что держал на своих бедрах? А что он знает о его телосложении? Босс мафии все время предстает перед подчинёнными в своем неизменном плаще. Обнаженным Ринтаро могла видеть, ну разве что, Элис (Фукудзаву палить не будем, Дазай им свечку не держал).       Вот, наконец, рука ложиться на боксеры, оглаживая через ткань его давно уже вставшее достоинство. Шатен делает глубокий вдох и замирает, но дальше поглаживания дело не идёт. Он разочарованно выдыхает. И Накахара молчит, как назло. Неужели они кинут его на пике желания? — Пожалуйста, мой нежный возлюбленный, ты же видишь, что я в прямом смысле теку по тебе, — тихо произносит он, намекая на сочившийся предэякулят.       Он чувствует, как его член освобождают от ткани и все те же губы скользят по головке, язык вылизывает уретру. — Не смей брать в рот. Ты слышишь меня или нет? Кому я говорю? — поздно очнулся Чуя, — Нет, ну вы видели? — Что? — хрипло спрашивает Осаму. — Он меня на хуй послал, — было слышно, как рыжик обиженно отвернулся к окну. — А ты с характером, мой милый!       В ответ его серьезно прикусили, пришлось болезненно ойкнуть, Человек отстранился, Дазая охватила паника, неужели, ему не понравилась его последняя фраза. — Накахара, где он? — Успокойся, никуда не денется… Боксеры снимает. — Так долго?       Чуя только цыкнул.       Осаму расслабился, когда его стояк снова стала ласкать крепкая мужская рука. Ему показалось, что его любовник устроился у него на ногах и к его достоинству прикоснулось что-то помимо его пальцев, горячее и пульсирующее. — О, небо!       Это был стояк его возлюбленного. Он собирался доставить им удовольствие синхронно, лаская оба члена сразу. Дазай прикусил губу, чтобы заглушить свой стон, ему хотелось услышать чужой голос. Он ловил каждый томный вздох, каждый приглушенный болезненный стон.       Сдерживаться с каждой секундой становилось все тяжелее и он сладко застонал кончая. Его нечаянный избранник кончил следом.       Он почувствовал, как его пах вытирают влажными салфетками. Ему бы больше понравилось без них, но просить о таком незнакомца Осаму не стал. В голову пришел почему-то образ Накахары. — Как чувствуешь себя, Чуя? Возбудился, небось. — Все хорошо, Дазай. Обо мне не беспокойся. — Ну, да. Не строй из себя фригидного, — усмехнулся шатен. — Заткнись, пожалуйста, — фыркнул рыжик.       И тут же любовник, требовательно поцеловал его в губы. Осаму заметил, что он упорно не позволял ему обижать Чую. «Хорошо, я постараюсь не задевать его больше». Во всех движениях своего возлюбленного, он читал столько нежности, что ему не хотелось расставаться с ним. Тот снова расцеловывал тело детектива, намеренно опускаясь к паху. «Вот чего тебя туда несёт? Хочешь, чтобы у меня снова все колом встало?» — постанывая, думал он. Незнакомец прикоснулся руками к члену, пальцы приятно водили по выступающим венам. Головку взяли в плен горячим ртом и стали ласкать языком. — Мммм… Ты хочешь убить меня своей нежностью, в этом весь план, я понял.       От него снова отстранились, на этот раз он воспринял происходящее более спокойно. Но когда до него донеслись стоны его партнёра, он снова забеспокоился. — Накахара, что с ним? — Пытается растянуть себя. — Зачем? — Странный вопрос. Чтобы больно не было, когда ты войдёшь в него. — Запрети… Я не хочу такого подарка.       Рука любовника коснулась его ноги. — Он не примет отказа. Если только ты сам не отдашься ему… Как хочешь, но твой хороший даже ногти на руке подстриг, чтобы не ранить тебя. — Хочешь сказать, что я ранил? — рыжик промолчал, — Прости! — Проехали… Так что ты выберешь? — Я не могу тебе позволить отыметь меня, потому что не знаю кто ты.       Рука похлопала по ноге в знак согласия. — Зато пальцами он тебя может поласкать. — Кто тебя за язык тянул, Чуя?! — Не знаю, но он согласен. Готовь зад к приключениям, Осаму, — хмыкнул тот. — Я не буду против, если ты снова сделаешь это синхронно, — тихо произнес Дазай. — Я не расслышал, о чем ты его попросил, но он сделает, как ты хочешь.       Шатен почувствовал, как ткань боксеров стянули слева и, скорее всего, разрезали клинком, точно также поступили и справа, дальше их судьбу он не знал, просто остался без них. Щёлкнула крышка смазки, его сердце забилось быстрее. Он вздрогнул, когда к разгоряченному телу прикоснулись прохладные пальцы. Как и ожидал Осаму, его нежный начал с одного. Было очень неприятно, что же до боли, то он и большую терпел. Снова вспомнил Накахару, он выглядел таким сексуальным, когда Дазай растягивал его. Он не понимал, почему не смог обуздать свою ненависть тогда и не вел себя так же нежно, как сейчас с ним ведёт себя незнакомец. — Прости, Чуя! — невольно слетело с губ.       Его возлюбленный остановился пораженный, а потом резко добавил второй палец. Детектив болезненно мыкнул, закусив губу. Стало приятно когда ласково погладили по бедру, а его внутреннюю сторону обожгли поцелуем, щетина немного уколола кожу. Его мышцы сжимаются вокруг пальцев, но остроты ощущений явно не хватает. — Добавь ещё один и, поуверенней, чуть-чуть.       Незнакомец повиновался. В конце концов, его целью было не растянуть Осаму, а доставить ему удовольствие. Он сложил пальцы вместе и стал двигать ими по нежным стенкам, изучая их внутри. Дазай скулил, сжимая мышцы и ерзая ягодицами по простыне. Когда он начал стонать в полный голос, то понял, что его любовник свободной рукой снова залез в себя. Это возбуждало ещё больше. Пальцы доводили их обоих до оргазма, они стонали в унисон и практически одновременно получили удовлетворение.       Возлюбленный не спешил вынимать из него пальцы, как будто знал, что незаполненность разочарует. Мышцы Осаму непроизвольно сжимались вокруг них, а он, приятно поскуливая, думал, может ли влюбиться в незнакомого человека, просто занявшись с ним сексом.       Он легко отреагировал на то, что пальцы все-таки покинули его тело, возбуждённым оставался только один орган. Терпеть было невозможно, пока руки касались его, обмазывая смазкой. А потом он ощутил, как партнёр опустился на его член. Из груди обоих вырвался протяжный стон. Дазаю было так хорошо, словно он снова владел Чуей и рыжик у окна давно не подавал звука. — Накахара? — сквозь стон, позвал он. — Да, Осаму. Я вижу, что тебе хорошо, — тепло отозвался эспер. — Прости, мой нежный возлюбленный, на секунду я подумал, что ты — это он.       Руки, гладившие его по груди, немного вздрогнули, а потом губы прижались к заветному шраму. Любовник отдавался шатену с таким фанатизмом, что последнему было трудно сдерживать себя. А он хотел подольше продлить удовольствие, прислушиваясь к ощущениям своего партнёра. С каждым проникновением дыхание незнакомца становилось все чувственнее, стоны томными и громкими. Он царапает грудь Осаму, не справляясь с накатившим на него возбуждением, и ловит оргазм, подстроившись под который Дазай сам обильно кончает в него.       Незнакомец без сил падает к нему на грудь, рубашка липнет к разгоряченному телу. Сердце возлюбленного бьётся быстро, а глубокое дыхание обжигает кожу. — Как мне хочется сейчас сжать тебя в своих объятиях, мой нежный, — пылко восклицает шатен.       В ответ слышится тихий скулеж и его обнимают сильнее. Детектив понимает, что восстановив дыхание его милый, скорее всего, уйдет. Он не может себе этого позволить. — Накахара, у меня к тебе просьба. — Чего ты хочешь, Дазай? — Не стебись, ты прекрасно знаешь, о чем я собираюсь просить. — Догадываюсь, Осаму… Тебе интересно, кто твой возлюбленный? — Ты должен позволить мне увидеть его, иначе я с ума сойду и тебя в покое не оставлю! — Мы согласны удовлетворить твое любопытство, но у нас будет одно условие. — Какое? — настораживается шатен. — Ты пообещаешь не преследовать меня и моего друга.       В комнате воцарилась тишина, Дазай понял, что его партнер тоже заинтересован в происходящем. Он поднял голову с его груди и наверняка взор его устремлён на лицо Осаму. — Хорошо, Чуя. Как скажешь.       Рука ласково провела по щеке, губы прикоснулись к губам. Осаму страстно отвечает, он понимает, что это может быть их последняя ласка. — Освободи ему руку, пусть посмотрит на тебя, — приказывает рыжик.       Незнакомец с большим сожалением отстраняется от Дазая, берет клинок и разрезает кожаный ремень на его руке. Детектив медлит снимать повязку, ему волнительно и страшно. В конце концов, он собирается с духом и освобождает свои глаза от черной ткани, потихоньку привыкает к яркому освещению комнаты и фокусирует взгляд на сидящем рядом с ним человеке. — Чтоб я сдох! — произносит пораженный Осаму.