Нежная месть

      Чуя схватил свой телефон, как только услышал первый звонок. Он уже давно, словно коршун, кружил над ним. — Дазай! — зло прошептал он, — У тебя совесть есть? — Ой, Накахара! У меня пять пропущенных звонков за последний час! И все от тебя. Приятно! — весело и звонко прозвучал голос из динамика. — А что, ответить сразу нельзя было? Неужели не понятно, что я волнуюсь. — Серьезно, Чуя?! Похоже, ты окончательно запал на меня! — хмыкнули на том конце. — Мать твою, Осаму! Перестань трепаться. Иначе, мне не в лом будет, дойти до вашего чертова агентства. И тогда я не западу, а нападу на тебя, да так, что мало не покажется. — Не надо никуда ходить, — голос детектива сразу стал серьезным, — Прости, львёнок. Я не мог позвонить раньше, был занят.       Чуя немного помолчал, остывая и тихо произнес. — Придется тебе поверить. — Да, пожалуйста… Что с джакузи? — Мы же договорились, что я приму ванну после разговора с тобой. — Ммм… У меня к тебе предложение есть, надеюсь, что ты не откажешься…       Рыжик встаёт из-за стола и подходит к дверям балкона. За стеклом ночное темное небо и огни любимой Йокагамы и порта. Очень красиво! — Чего ты хочешь? — умиротворенно спрашивает он. — Мне скучно, — признается Дазай, — Все здесь заняты своими делами, Рампо уснул, а я за дежурного. Сижу за столом, то есть лежу. Уснуть нельзя, а очень хочется. Развлеки меня! — Как? — Расскажи все, что будешь делать, каждый свой шаг. — С ума сошел?! — Чуя почувствовал легкое смущение. — Нет. Просто попробуй. Это должно быть забавным. — Гм… Твое предложение заставило меня покраснеть, — улыбнулся он. — Так и вижу перед собой твое лицо. Ты очень милый, когда смущаешься. — Не подлизывайся! Продолжим… Я неспешным шагом иду в ванну, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки. Открываю дверь и вхожу внутрь. Кладу телефон на край раковины, переключаюсь на блютуз. Ты слышишь? — Прекрасно все слышу, — хрипло отзывается Осаму. — Не кончи там, мазохист хренов. — Не волнуйся, я держу себя в руках. — В прямом смысле? — ухмыляется Чуя. — Нет, пока только в переносном. Продолжай. — Включаю воду, настраиваю, чтобы была не слишком горячей. Пока наполняется ванна, снимаю рубашку, сбрасываю тапочки. Здесь очень мягкий коврик, он приятно щекотит ступни, когда по нему ходишь. — Охотно верю. — Тебе про то, как штаны с себя снимаю тоже описать? — еле сдерживает смех парень. — Ради этой минуты все и задумано. Давай Чуя, поэротичней. — Да ну тебя, придурок, — Накахара хочет сбросить звонок, совсем смутившись. — Я сам опишу, скажешь, если ошибусь, — слышится из телефона. — Нууу?! — тянет Чуя. — Ты расстегиваешь пуговицу, молния скользит вниз, подцепляешь ткань по бокам и тянешь по бёдрам, дальше они сами просто слетают. Не спешишь перешагивать, руки сжимают боксеры, резким движением посылаешь их тоже вниз. Взгляд задерживается на причинном месте, он расслаблен сейчас, ведь меня нет рядом… — Очень оригинально! Надеюсь, никто в ВДА не слышал этих подробностей! — Никто не слышал, — тепло смеётся Дазай. — Я тянусь за пакетом с солью, высыпаю довольно приличную порцию в воду. В ванной реально начинает пахнуть океаном. Включаю режим джакузи. Вода приятно бурлит. Я в нее погружаю ногу, затем вторую. Икры обволакивает приятное тепло, ощущаю эффект лёгкого массажа. Сажусь на пятую точку, ванна ещё не полностью набралась. Омываю теплой водой плечи и грудь… — Пальцами задеваешь соски, они твердеют… — Да, если тебе так хочется, — после небольшой паузы, соглашается рыжик. — Снова смутился от моих слов и покраснел… — Не то слово, щеки просто пылают, — вздыхает Чуя, — водой умываю лицо, кажется, отпускает… Снова прохожусь влажными руками по плечам. Пробую погрузиться в воду по шею. Заколкой прихватил волосы, чтобы не намокли, и облокотился на край ванны. Закрываю глаза, очень приятное ощущение. Бурлящая вода действительно расслабляет, можно даже уснуть… — Эй, Накахара. Смотри, не утони! Я не советую тебе спать в ванне, — строго замечает детектив. — Тогда расскажи мне что-нибудь. — Что? — спрашивает его Осаму.       И вдруг Чуя слышит в телефоне довольно сильный грохот, затем его друг весело хмыкает. — Ты что, со стула свалился? — интересуется рыжик. — Нет, это Кенджи коробками придавило. — Какие коробки? — пытается понять ситуацию парень. — Так, небольшая перестановка. На Миядзаки уборка помещения. — А чем заняты остальные? — Ацуши висит на телефоне с Рюноске. Куникида и Йосано в кабинете у Фукудзавы. Рампо спит, Кенджи коробки переставляет. На задании только Танизаки.       «С хуя на задании только Танизаки?» — чуть не задал вслух свой вопрос Накахара. Он выпрямился и, открыв глаза, захлопал длинными ресницами. Специалист по иллюзиям, которого можно использовать, что бы запутать врагов. Например, если агентство в опасном положении и легло куда-нибудь на дно, а Джуничиро остался в офисе, делая вид, что все находятся на старом месте. Отсюда и возня Миядзаки с коробками, переезд. Йосано и Куникида в кабинете Фукудзавы, охрана шефа. Ацуши на связи с мафией, для получения поддержки. Рампо и Дазай, мозговой штурм. — Ты как там? — сладко пропел Осаму в трубку, понимая, что Чуя где-то завис в своих мыслях. — Все хорошо, любимый. — О, как?! — Да. — Ну-ну, — детектив понял, что друг проговорился и даже не заметил этого. — Все в порядке. По-моему пора вылезать.       Рыжик попытался отогнать ужасное наваждение, которое только что нарисовал себе. Если бы так было на самом деле, Дазай сказал бы ему об этом. Не станет же он таиться перед напарником. — Приятных снов, львёнок. — И тебе спокойной ночи.       Осаму отключился. Чуя вздохнул, вылез из ванны и закутался в теплое полотенце.

***

      Дазай вернулся ближе к обеду, хотя смска, написанная им в десять утра гласила: «Не волнуйся. Скоро буду!» Он ввалился в номер как всегда шумно, с большим пакетом, увидев который, Чуя понял, что тот уже по магазинам успел пройтись. Рыжик принял покупки из рук детектива и направился с ними к столу. Осаму ненадолго пропал в гардеробной, потом отлучился в ванну. В конце концов, когда он добрался до стола, Накахара уже распотрошил пакет и вертел в руках запечатанную белую майку. — Это мне? — спросил он. — Тебе конечно. На рост посмотри. Если я ее одену, она мне как топик будет.       Рыжик бьёт его тыльной стороной ладони по прессу, чтоб не задавался и откладывает в сторону майку. — А яиц зачем столько набрал, впрок что ли? — Знаешь, певцы с их помощью связки восстанавливают. Будешь пить по одному в день. — Совсем доконать меня решил? — Ты же не думал, что я так легко от тебя отстану? Тут ещё трава, шалфей наутро, ромашка на вечер. Давай, топай на кухню, заваривать.       Осаму сунул ему две небольшие коробочки, взял пакет и тоже направился на кухню. Открыв холодильник, он стал раскладывать туда то, что принес. Чуя зашёл следом, поставил траву на небольшой столик и включил плиту, чтобы нагреть чайник. Хлопнув дверцей холодильника, Дазай повернулся к нему, положив на плечо руку. — Ты сигареты случайно не видел? Очень курить хочется. — Ты как маленький ребенок, Осаму, — повернул в его сторону голову рыжик, — Рядом с ноутом посмотри. — Ах, да. Спасибо.       Детектив вышел с кухни и уселся за стол перед ноутбуком. Вытащил сигарету и прокричал. — Я покурю в комнате, если не возражаешь?! — ответа не последовало, — И кофе сделай, пожалуйста, если тебе не трудно!       Чуя через секунду стоял возле него, сверля недовольным голубым взглядом. — Ты специально издеваешься, Дазай? Прекрасно знаешь, что я не могу тебе ответить с кухни, мой шепот ты просто не услышишь. И с какой стати ты тут раскомандовался? Я тебе не горничная. — Я просто хотел посмотреть, как быстро ты ко мне придешь, — улыбается тот. — Офигеть! Совсем делать нечего? Сейчас как заеду по лбу.       Чуя замахивается, но Осаму перехватывает его руку и, вскочив с места, обнимает за талию, прижимая к себе. Губы требовательно прикасаются к губам, хотя целует Дазай нежно, поверхностно, не углубляя. — Прости, родной. Ужас как соскучился по тебе, — шепчет он в краснеющее ушко и целует за ним, а потом спускается к шее. — Отпусти… Так уж и быть, приготовлю тебе кофе.       Детектив подчиняется и Накахара спешит удалиться на кухню. Осаму прикуривает и делает большую затяжку, тыкает мышкой по странице, листая новости и снова затягивается. Вдруг ему показалось, что на кухне кто-то всхлипнул. — Да нет, Чуя не опустится до слез, — пробормотал он, вытягивая из пачки вторую сигарету.       Дазай чиркнул зажигалкой и уже собрался прикурить, как снова различил отчётливый всхлип. Он срывается с места и, вбежав на кухню, видит Накахару сидящим на табуретке возле столика. Рыжик реально плакал, уткнувшись лицом в свои ладони, плечи слегка вздрагивали. «Неужели, я довел его до слез своими шутками?!» — сначала Осаму решил уйти обратно в комнату, чтобы не смущать парня. Но потом испугался, что у Чуи что-либо болит и подошёл ближе. Его пальцы коснулись запястий Накахары, детектив опустился на колени перед ним, чтобы смотреть на него снизу вверх. Отнял руки от лица и спросил: — Что случилось?       Он встретился взглядом с блестящими от слез глазами друга. — Скажи мне, Осаму, — серьезно шепчет Чуя, — я — гей? — Что? Вот к чему ты сейчас об этом? — детектив немного злиться, он ожидал чего угодно, но не этот дурацкий вопрос. — Мне нравятся твои ласки, Дазай. Я возбуждаюсь уже просто от того, что ты рядом и говоришь со мной. А когда касаешься или целуешь, крышу просто сносит. И что мне остаётся делать, дрочить в ванной, как ты заметил. — Чуя! — Я пытаюсь быть адекватным, но не реагировать на тебя не могу. Более того, я сам хочу тебя. Ещё той ночью хотел, связанного и беспомощного. С удовольствием взял бы тебя, но ты отказался. Мори запретил мне делать что-либо против твоей воли, иначе тебя бы ничего не спасло. — О небо!       Осаму понял все. Правильный мальчик Чуя быстрее примет тот факт, что он любит Элис, а она его, чем признает свои чувства к Дазаю. — Поцелуй меня! — просит детектив.       Ему нужно время, чтобы обдумать свой ответ, от которого будут зависеть их дальнейшие отношения. Накахара гладит руками лицо Осаму, большим пальцем проводит по приоткрытой нижней губе и только потом целует, прихватывая сначала нижнюю, а затем и верхнюю губу. Его язык скользит в приоткрытый рот, Дазай слегка прикусывает его зубами, но разрешает двигаться дальше. Прежде чем начать игры языков, он позволяет ему изучить свой рот изнутри, и стонет, когда язык Чуи проходит по небу вдоль верхних зубов. Внизу живота все скручивается от такого прикосновения. Это словно в нирване побывать, а язык уже скользнул дальше и сделал круговое движение по небу, но в глубине рта. Осаму почувствовал, как мышцы ног дернулись в порыве свести их вместе. «Твою мать!» — выругался про себя Дазай. Такими темпами у него все встанет, как только Чуя прикоснется языком к языку. Но он не прикоснулся, он отстранился и снова задал свой вопрос: — Я гей?       Осаму ненадолго растерялся. Впервые положение ему казалось безвыходным. Согласится с тем, что рыжик гей и тот уйдет навсегда, хлопнув дверью номера, наплевав на всякие договоренности. Скажет, что нет, уйдет дрочить в ванну. Ни того, ни другого Дазаю не хотелось. Он глубоко вздохнул. — Ты не гей, Чуя. Просто, ты меня любишь.       Детектив не знает, как поведет себя его друг после того, что он ему сказал, но собирается удержать его рядом с собой, если это возможно. Он берет Накахару за подбородок и начинает целовать. Чуя поднимается со стула, Дазай встаёт следом, но губ любимого не отпускает. И вдруг понимает, что находится на руках у рыжика. Накахара несёт его в комнату и укладывает на кровать, а сам забирается сверху, удобно устроившись на его бедрах. Руки быстро бегут по пуговицам жилета, а потом начинают расстёгивать рубашку. Причем рыжик не отводит взгляда с карих глаз Осаму. Они так прекрасны от того восторга, который парень читает сейчас в них. Потом Дазай вспоминает про ушиб и пытается остановить Чую. — Нет, пожалуйста.       Он старается перехватить ловкие руки друга, но рубашка уже расстёгнута и, улыбаясь одним кончиком рта, Накахара осторожно касается ладонью раненого бока. И только затем, отводит взгляд от лица Осаму и, наклонившись, касается губами синяка. — Так ты знал?! Поэтому вчера мне всё позволил и на работу отпускать не хотел. Поэтому так волновался.       Рыжик как всегда промолчал, зачем что-то говорить, если Дазай все сам озвучил. Он выпрямляется и тянет на себя Осаму, заставляя того сесть. И тут же попадает в жаркие объятия детектива, губы обжигают поцелуем. Голова плывет, но Чуя все же помнит, что заставил его сесть с определенной целью. Он стаскивает с напарника жилетку и рубашку. Оглаживает руками обнаженные плечи, проводит по лопаткам, ощущая, как Дазай дрожит от его прикосновений. А дальше бинты. Твою мать! Накахара отталкивает от себя парня, заставляя его снова лечь. Осаму смотрит с обидой, не понимая, что случилось, лицо Чуи нависает над его лицом, такое красивое, длинные рыжие волосы нежно щекочут щеки детектива. Он уже готов задать вопрос, как вдруг в руке рыжика замечает пресловутый клинок, который тот достал из-под подушки. — Прости, Осаму, но твои бинты мне всю романтику портят.       И, одним движением, он срезает их к чертям собачьим. — Чуя… — это все, что ему позволили сказать, Накахара требовательно впивается в его губы, язык нетерпеливо врывается внутрь.       Он скользит под здоровый бок и его рука с шеи детектива спускается на обнажившуюся грудь. Рыжик знает на ней каждый шрам, каждую неровность, заучил как карту с той ночи. Большой палец очерчивает сосок, Дазай стонет в поцелуй.       Он млеет от близости тела Чуи, бедром ощущая, как тот возбужден. Если бы год назад ему кто-нибудь сказал, что он ляжет под парня, да не просто под парня, а под любимчика босса мафии, Чую Накахару, он, не задумываясь, убил бы этого человека. А сейчас ему кажется, если рыжик не доведет до ума то, что он задумал, Осаму просто вскроется. Его рука уже давно проникла под рубашку напарника и, поглаживая того по спине, сильнее прижимала к собственному телу.       Чуя отстраняется, изящным движением поправляет разметавшиеся волосы назад и его руки останавливаются на брюках напарника. Он снимает их с него, а затем и боксеры, освобождая стояк Дазая. Тот снова садится и хриплым голосом замечает: — Давай я помогу тебе раздеться тоже. Твой верх, мой низ.       Его руки тянутся к ширинке на джинсах, в то время как Чуя расстегивает рубашку. Увидев его обнаженным, Осаму не может сдержать себя и, повалив Накахару на кровать, принимается целовать в шею. — Сегодня я сверху, забываешься, Дазай! — руки друга гладят по спине. — Прости, мой нежный, хочу тебя до безумия, — он смотрит на рыжика томным взглядом. — Я поласкаю, потерпи!       Чуя переворачивает его на спину, целует жарко в губы, вжимается стояком в бедро, тело непроизвольно делает несколько движений вперед. Рука ложиться на член, проводит от головки к основанию, сжимает яички, получая в ответ рваный вздох. Снова оглаживает рукой от основания и вверх, дыхание обоих возбуждено до предела. Накахара наклоняется к паху и специально облизанные губы касаются головки, он впускает ее в рот и ласкает языком, детектив не сдерживает стона. Длинные пальцы гладят рыжика по спине заставляя поторопиться, тот насаживается сильнее, Дазай в нетерпении делает несильные толчки бедрами вперёд. Чуя ускоряет темп, берет максимально глубоко, стоны Дазая усиливаются, возбуждение доходит до предела и он изливается другу в рот. Рыжик сглатывает и откидывается на спину, Осаму сразу же наваливается на него с боку, проводит рукой по щеке и начинает осыпать лицо поцелуями, начиная со лба и заканчивая подбородком. — Я с тобой ещё не закончил, — шепчет Накахара.       Он мягко толкает детектива в плечо, снова оказываясь сверху. Рука тянется под подушку и достает оттуда смазку. — Боюсь спросить, — улыбается на это Дазай, — что ещё ты туда положил. — Пистолет и презервативы. Кстати, о последних…       Он снова тянется рукой к подушке, но Осаму останавливает его. — Давай без них. Ты же знаешь, я свою задницу ещё никому не доверял, да кроме тебя никому и не доверю. — Хорошо, — хлопает колпачком Чуя и выдавливает средство себе на пальцы, — А если я кончу в тебя? — Мне будет только приятно, — улыбается детектив. — Мазохист хренов. — Что естественно, то не некрасиво, — парирует детектив.       Чуя молчит, любить мужчину для него пока ещё не естественно. Хотя рука тянется к чужой промежности, а потом касается ануса. Дазай глубоко вздыхает, Чуя наклоняется к нему, целует заветный шрам и начинает растягивать. Сначала одним пальцем, потом тут же добавляет второй, а затем и третий. В этот раз получается намного лучше, чем в ту ночь. Скорее всего, потому что сегодня Осаму не так напряжен, как тогда. Пальцы скользят по стеночкам, изучая. Вдруг детектив подаётся вперёд телом, крупно вздрагивает. Есть! Накахара победно улыбается, он нашел, куда надо прикасаться, что бы довести друга до эйфории. Ну, теперь держись Осаму, он начинает сладкую пытку. Так сильно Дазай никогда ещё в своей жизни не стонал. — Да, мой нежный, трахни меня ещё сильнее своими пальчиками! — в экстазе шепчет он. — Обойдешься! — хмыкает рыжик и, вынув пальцы, входит в него своим возбуждённым членом.       Осаму принимает, выгибаясь. Его стояк приятно трётся о живот склонившегося к нему Чуи. Так хорошо! Накахара целует разгоряченное под собой тело, а потом выпрямляется, чтобы углубить проникновение. Дазай прикусывает нижнюю губу, не в силах больше стонать. Ему нравится быть любимым Чуей. А когда рука последнего ложится на его член и начинает дрочить… О, да! Именно этого ему сейчас и не хватало. — Люблю тебя мой, львёнок, — выдыхает Осаму и брызгает белыми каплями в руку друга, успевшего накрыть головку.       Он сильнее сжимает в себе Чую и тому приходится кончить следом. Спровоцированный Дазаем, он не успевает выйти из тела. — Мой мальчик! — шепчет детектив, когда Накахара прижимается к груди, обжигая горячим дыханием. — Сигареты под подушкой, — отвечает рыжик. — Мне они не нужны, когда ты рядом, — Осаму заключает его в объятья.