И вечности мало

— Здрасьте. Не ждали? Улыбку Кола Майклсона в музее можно демонстрировать. И голос его в местной тишине чересчур громкий, буквально пробуждающий. Он вальяжно опирается о дверной косяк. Позади него стоят Элайджа и Ребекка, старший приветствует хозяев дома сдержанным кивком, а она тихо здоровается. Рядом с ними с привычной маской величайшей задумчивости на лице стоит Доротея. — Что вы все здесь делаете? — поражённо спрашивает Кэролайн. Нечасто, совсем нечасто к тебе на порог заявляются первородные в полном составе. — В гости приехали. Так вы пригласите войти? — помнится, Кол всегда вёл себя весьма бесцеремонно. Стефан впускает их. Наверное, не стоило бы так легко доверять первородным, но отчего-то они уже кажутся родными и неопасными. По крайней мере, после всего, что происходило в последние годы. Да и единственная угроза, исходящая от этой семьи, теперь покоится прахом. Нежданные гости проходят в гостиную и размещаются, прямо как у себя дома. Ребекка, наконец, видимо всё же решает объясниться. — Мы приехали ещё вчера. И вот, сегодня решили навестить вас. Потому что у нас к вам есть дело. Стефан предлагает им напитки. И Кол легко выпивает стакан бурбона с утра пораньше. Кэролайн с некоторой опаской опускается на диван рядом с Ребеккой, разглядывая её привычно идеально лежащие локоны, дизайнерский костюм и безмерно серьёзный взгляд. Всё это очень-очень неожиданно. — И что же за дело? — Кажется, мы знаем способ убить Майкла, — первая реплика за эти пять минут срывается с губ Элайджи, смотрящего предельно серьёзно. Стефан смотрит на Доротею. А она лишь отрешенно кивает. Пожалуй, это и впрямь интересно. Возможно, в данной ситуации, объединиться со старыми врагами — не самая плохая идея. — И почему вам понадобились мы? — осторожно интересуется Кэролайн после затянувшегося молчания. — Потому что вы подскажите нам, где найти жену нашего братца, — заявляет Ребекка. Стефан и его невеста чувствуют, что клубок запутывается больше, а к пониманию происходящего они не приблизились ни на шаг. В этот момент Кол провозглашает, что ему так душно, от чего он сейчас же откинется, и шествует к окну с намерением распахнуть его. Стефан не успевает предупредить Майклсона, и в следующий миг тот чересчур сильно дёргает и рама вместе со стеклом летят на него. — Там… Сломано… — после раската оглушительного грохота мямлит Стефан. А Элайджа демонстрирует, кажется, подобие усмешки. Кол же вынужден высвобождаться из-под обломков и осколков с кряхтением и ругательствами. Доротея, так и не сменившая ни одной эмоции за всё это время, оставаясь по-прежнему, будто не от мира сего и каким-то образом являясь необыкновенно сильной, поднимает ладонь, шепчет какие-то заклятия и стекло, разлетевшееся во все стороны, мгновенно собирается в одном месте. Стефан признательно кивает ведьме. — Так всё же, — подаёт голос Кэролайн, — вы собирались нам что-то рассказать? — Совсем нет, — качает головой уже оправившийся от происшествия Кол. — Просто дайте нам принцесску.

***

— Туда. Кэролайн указывает Ребекке и Элайдже куда идти. И, наконец, они приближаются к нужной могиле. Сегодня пасмурно и ветрено, атмосфера на кладбище совсем печальная. И слёзы, градом текущие из глаз первородной вампирши, сливаются с редкими каплями несильного дождя. Ребекка не может сдержаться, хотя год училась мириться со смертью брата. В конце концов, что такое год для тех, кто живёт вечно? Элайджа берёт руку сестры в свою, смотря на начертанное имя брата с мрачной задумчивостью. — Мы не думали, что однажды один из нас действительно уйдет. Особенно, не думали, что это будет он. Кэролайн почтительно стоит чуть поодаль, оставляя семью наедине. Она поражается тому, как глубоко может быть горе Ребекки. Она всю жизнь хотела сбежать от брата, регулярно разбивающего её мечты или вонзающего нож в спину. А теперь плачет у его могилы, что угодно готовая отдать за его возвращение. Ребекка опускается, пачкаясь в размокшей земле. Касается холодного камня. — Вместе навсегда, Ник, — шепчет едва слышно. Элайджа кладёт ладонь на её плечо и вторит: — Вместе навсегда. Кэролайн чувствует невидимую связь в этой семье, где вечно происходили предательства, борьба, века ненависти. Однако они вместе спустя тысячу лет и повторяют слова древней клятвы. Кол не пришёл на могилу брата. Нарочито безразлично заявил, что воздух кладбищ имеет на него угнетающее действие. Но проницательная Кэролайн разглядела боль в его глазах. Он попросту не смог. Ребекка поднимается. Ещё несколько минут смотрит и идет прочь. Элайджа же остается. Ему нужно что-то сказать Клаусу. Кэролайн принимает решение пойти за Ребеккой и вскоре они оказываются за воротами кладбища. Вокруг лес. Лес, где столько всего произошло. Ребекка вдруг останавливается и оборачивается к Форбс, будто только сейчас вспомнив, что она здесь. — Спасибо тебе, — говорит первородная. — Мой брат был злом во плоти, и я не думаю, что нашлось бы много людей, позаботившихся о его достойном захоронении. Кэролайн качает головой. — Он не был злом. Не для неё. Она видела в нём крупицы былой человечности. Она знала, что если дать ему немного света, он, возможно, позволит спастись самому себе. Жизнь Клауса — не череда бессмысленных смертей и потоков крови. Он был безжалостен. Но ради чего-то. Всё должно быть ради чего-то. Ребекка слабо улыбается. — Зачем вам Эдме? Кэролайн раздражает, что они ничего не хотят рассказывать. В конце концов, она имеет право знать. — С её помощью можно убить Майкла. В ней заключается оружие против него. Она не рассказывает подробно. Но Кэролайн обязательно всё узнает. — Будь моя воля, нашла бы её, чтобы собственноручно убить, — добавляет Ребекка. Кэролайн удивлена. Она, разумеется, не собиралась вникать в тонкости их отношений. Но ей кажется странной подобная ненависть к жене брата. — Почему же? — Думаю, что именно из-за этой девчонки Клаус стал настолько убийцей-психопатом. Она была глупа, для неё всё было игрой, она не знала, что в нём разжигает. Она подталкивала его быть чудовищем, пить кровь и сходить от неё с ума. А когда поняла и поумнела — стало поздно. Он погрузил её в сон не только, чтобы не оставить уязвимых мест. Он погрузил её в сон в тот момент, когда увидел осознание в её глазах, когда она больше не захотела быть монстром наподобие него, когда захотела, чтобы и он таким не был. У них было что-то мрачное, поверь мне. Кэролайн удивлена. Она видела Эдме всего раз, но она не показалась ей монстром. Хотя внешность бывает обманчива. — Он любил ее, — только и может сказать она. Ребекка вдруг резко смеётся. Дождь начинает идти сильнее. — Это любовь? Нет, это что угодно, но только не любовь. Он использовал ее. Пока она говорила ему то, что он хотел услышать. Он нуждался в ней. Потому что она позволяла ему быть самым зверским чудовищем. Она была бы с ним вечность. Никогда бы не стала перечить ему. Уничтожь он хоть пол мира, эта стерва только бы похвалила его. Да, в какой-то момент она просила его остановиться. Потому что он разрушал сам себя, терял человеческую сущность. Однако она была настолько зависима от него, что, не усыпи он ее, очень быстро бы заткнулась, став его точным зеркальным отражением. — Хочешь сказать, что Клаус не мог любить? — Мог. Ник способен на чувства. Я видела, как он смотрел на тебя, Кэролайн. С уважением и восхищением, с трепетом и нежностью. Он был влюблен — я видела это. Кэролайн смущается. Нет, она знала, что Клаус что-то к ней чувствует. Но она считала, что это минутная прихоть, желание завоевать, что она одна из сотни его увлечений за столетия. Но Ребекка сейчас говорит, будто бы она была особенной. Кэролайн заправляет за ухо упавшую на лицо прядь. Между тем, Ребекка продолжает свои размышления: — А в его взгляде на нее ничего подобного не было. Он смотрел на нее, как на свою собственность. На любимую игрушку. И защищал ее с тем же настроем. Она ничего из себя не представляла, он мог полностью сформировать ее. Она — его творение. Одна из его картин. Но есть то, чего она никогда бы от него не получила: уважение. Она не была женщиной равной ему. Она не была партнером, союзником. Всего лишь верная тень.

***

Заходя в дом первородных, который не посещала уже очень долго, Кэролайн преисполнена решимости. Она имеет право всё знать. Это не их личное дело, а её тоже. Дверь не заперта и она уверенно заходит вовнутрь, останавливаясь перед лестницей. Не факт, что они дома, конечно… Хотя, куда можно пойти в Мистик-Фоллс? Особенно, в Мистик-Фоллс без людей. И вскоре Кол эффектно возникает наверху лестницы. — О, блондиночка пожаловала! — нараспев произносит он. — Мне надо поговорить. С вами всеми, — сходу начинает Кэролайн. Он ухмыляется её явно боевому настрою. И неспешно спускается, одолевая ступеньку за ступенькой, оглядывая гостью. Под таким внимательным взглядом она чувствует себя несколько неуютно, машинально одергивая сарафан в цветок. Ей известно, что Кол всё-таки пришел на кладбище, когда никто не видел. На могиле Клауса алая роза из их сада, которой до этого не было. Кол тысячелетний подросток, стремящийся показаться независимым, но, на самом деле, он мальчик, потерявший брата, с которым отношения были сложными, но, тем не менее, они были семьей. Кэролайн помнит, как некогда под такой же маской безразличия Клаус скрывал свои истинные эмоции по отношению к братьям и сестре. Он вонзал им клинки в спину, но это от того, что больше всего на свете боялся потерять. — Прошу, — вальяжным жестом Кол приглашает ее в гостиную. Она заходит и видит Элайджу, сидящего на диване и перечитывающего страницы древней книги. С удивлением Кэролайн обнаруживает Доротею, тихо наигрывающую на фортепиано в углу причудливую мелодию, которая даже не отреагировала на новоприбывшую. Кажется, ведьма так и поселилась в доме Майклсонов ещё год назад. Кэролайн не знала, откуда она пришла и зачем здесь находится, почему помогала Клаусу. Доротея почти не разговаривает, лишь изредка из неё можно выжать пару реплик, когда очень нужно. Вскоре появляется Ребекка теплой улыбкой приветствуя Кэролайн. Отчего-то она преисполнилась к ней симпатией. Должно быть, это вызвано тем, что она знает, сколько для её брата значила Форбс. — И зачем же ты пожаловала? — наконец интересуется Элайджа, откладывая свою книгу. — Я пока не нашла Эдме, но вскоре смогу. Когда Бонни выйдет на связь — это не займет много времени. Но я дам вам информацию только тогда, когда вы всё мне расскажите. Это мое условие, — на одном выдохе произносит она. И напряженно ждет. Не потому что боится их, а потому что они могут отказать. И тогда она не узнает, как можно убить Майкла. Кэролайн вдруг ловит себя на мысли, что её план жить дальше и забыть обо всём с треском провалился. Ей должно быть наплевать на Майкла, но отчего-то она страстно желает всё знать. Она будет в этом участвовать. Ради памяти Клауса, чёрт возьми. И хватит лгать самой себе, говорить, что он ничего не значил. Всё совершенно очевидно. — Какая любопытная! — прицокивает Кол. — Милая Кэрри, мы не рассказываем тебе ничего не из вредности, а ради твоей безопасности. Нам известны вечные стремления вашей компании лезть куда не надо и активно жертвовать собой. А мы не можем рисковать тобой, потому что отчего-то наш братец очень к тебе проникся и не хотел бы этого. Вот так новость. Первородные заботятся о ней. Безумие какое-то! Кэролайн хмурится и смотрит на Кола. А он улыбается одними краешками губ. Кэролайн, эта провинциальная смелая девочка, очень многого не знает. Вечером в Мистик-Грилль шумно, возле стойки кипит активная жизнь, тут и там раздаются взрывы хохота. Кола забавляет эта провинциальность. Когда на весь город всего одно нормальное заведение, неудивительно, что в пятницу вечером все собираются здесь и устраивают галдеж. Клаус, смотря в никуда, опустошает уже второй стакан виски. Кол замечает, что его брат в этой деревне сопьется. — Отвали, — отмахивается Клаус. На его лице отражается сложный мыслительный процесс. Опять размышляет о своих великих планах по завоеванию мира. Кол здесь, в общем-то, в роли наблюдателя. Он с интересом ждёт каждого нового шага брата. В конце концов, не так уж много развлечений можно найти в Мистик-Фоллс. Молчаливые посиделки нарушает появление отдаленно знакомой младшему Майклсону особы. Кэролайн Форбс, стуча каблучками, подходит к бару и произвольным жестом откидывает на спину копну светлых локонов. Прелестное создание, надо сказать. И тут происходит чудо. Клаус рядом улыбается. Совсем просто и открыто. — Здравствуй, дорогуша, — жестом приглашает сесть рядом. Кол не отрывает взора от этой картины. Они говорят ни о чём, Форбс заказывает какой-то цветной коктейль, Кол периодически вставляет в диалог свои сомнительные шуточки, но основное его занятие — наблюдение за этими двумя. Он, разумеется, давно подметил, что его брат ухлестывает за местной мисс Мистик-Фоллс. И Кол, на самом деле, весьма скептически относится к этому. Он считает, что у Клауса это такой своеобразный способ развлечься в перерывы между борьбой или злодействованиями. Потому что чем это может быть иначе — непонятно. Однако ставит в тупик Кола одно: улыбка Клауса. Это улыбка того человека, которым он был до превращения в бессмертного монстра. Простая, мальчишеская. Эта Кэролайн, пожалуй, совсем обычная. Симпатичная, но таких много. Очень смелая. А ещё с нотками провинциальной простоты. Но глаза у неё очень добрые, говорит она быстро и перескакивает с темы на тему. Типичная девушка, которой всё надо, всё интересно, которая обожает держать происходящее под контролем. С явным синдромом отличницы. Она носит светлые сарафаны, пьет эти дурацкие коктейли, в которых чёрт знает что намешано, а ещё, ничуть не стесняясь, даёт Клаусу множество советов. А он не приходит в ярость, что ему несвойственно. И не стремится показать силу. Просто слушает нелепую болтовню и смеется над её шутками. И Кол совсем ничего не понимает. Клаус закидывает руку на спинку её стула. А она негодующе отбрасывает ее и грозит ему пальчиком. А Кол приходит в ещё большее недоумение. Потому что он не видел девушек, которые бы так долго и упорно отшивали его брата. Но самый большой шок Кол испытывает после. Когда выясняется, что Кэролайн была здесь для отвлечения, пока её друзья устраивали то, что приводит Клауса в бешенство, он не вырывает ей сердце на месте. Лишь смотрит убийственно и бормочет проклятия, а затем поспешно исчезает. А она долгим взглядом смотрит ему вслед. Во взгляде этом нет ни капли боязни. Потому что она прекрасно знала, что он пальцем ее не тронет. А Кол делает вывод, что он кардинально что-то пропустил. Потому что Никлаус Майклсон никогда не прощал предательство. — Ладно, если она так хочет знать, давайте расскажем ей, — пожимает плечами Элайджа. Ему, в сущности, всё равно. Главное — месть за брата и избавление от угрозы безумного отца. Кол смотрит на Кэролайн дольше минуты. — Ладно, — наконец вздыхает он. — Только пообещай не лезть в это и оставить борьбу взрослым дядям и тетям. Кэролайн негодующе сверкает глазами в его сторону. А он кивает сестре, чтобы она всё рассказала. Ребекка присаживается рядом с Элайджей и произносит: — Мы уничтожили все колья из белого дуба, поэтому были уверены, что оружия против Майкла нет. Но потом с нами связалась Доротея и рассказала, как именно умер Ник. Тогда я поняла, что знаю выход. Доротея начинает играть чуть громче, но внешне никак не показывает, что слушает её слова. Кэролайн смотрит на Ребекку вопросительно. — Мы узнали о ритуале передачи крови, — поясняет Элайджа. — Дело в том, — наконец приходит к сути Ребекка, — что ещё пятьсот лет назад мы с Ником искали способ убить Майкла чем-то помимо кола. В Шотландию он приехал не жену искать. В те времена там жила очень мудрая ведьма Одетта. Именно она рассказала нам способ, — Ребекка оглядывается на братьев, будто в последний раз решая, стоит ли говорить. — Кровью первородного, оказавшегося в теле обычного вампира, можно убить Майкла. То есть, не убить, а сделать подвластным огню. Понимаешь? Кровь Клауса оказалась в Эдме. Это исключительный случай. Ещё никто из нас, первородных, не умирал, отдавая свою кровь другому вампиру. И когда ведьма рассказала нам об этом способе, мы решили, что никогда не сможем его применить. А теперь это произошло. Если хотя бы каплю пролить на Майкла и применить нужное заклятие, его можно будет сжечь огнём. — Клаус звонил мне из Мистик-Фоллс, — подхватывает Кол. — Он рассказывал о происходящем. Я хотел примчаться к нему, но он запретил. Сказал лишь, что, если с ним вдруг случится что-то, мы должны закончить начатое им. Кэролайн поражена. — Выходит, Клаус для этого передал Эдме свою кровь? Если так, он ее не спасал. Лишь отсрочил её гибель. Ведь, стоит ей оказаться подле Майкла, он обязательно ее убьет, сделает это с легкостью. Кровь Клауса делает ее неуязвимее, но кол из белого дуба всё равно у него. — Но почему… Почему… Он ведь умирал. Неужели всё было просто ради мести Майклу? В этот момент Доротея вдруг перестаёт играть, оборачивается к Кэролайн и как-то странно улыбается. Но Форбс не придаёт этому значения, слишком занятая осознанием всех тайн, оставленных за собой Клаусом. — Теперь мы не узнаем, чего он хотел на самом деле, — пожимает плечами Ребекка. — Нам лишь нужна эта принцесска, чтобы закончить то, что стоило сделать ещё тысячу лет назад. Кэролайн кивает. — Мы найдём ее.