Мне нужно обручальное кольцо Певереллов!

Обнаружив, что Драко нет в постели, Гарри решил, что тот уже проснулся и ушёл завтракать. «Наверняка обиделся за то, что я ему перед сном сказал… Да… Поступил по свински, ничего не скажешь, но ведь и он не подарок! Зачем ему лезть во все дела? Чего ему за моей спиной-то не сидится?! Почему ему всегда нужно всё испортить?! И секс этот… Неплохо, конечно, думаю даже будем практиковать время от времени, но ведь я взял его на слабо, думал откажется! А вот нет, мялся, стеснялся, даже руки дрожали, когда пытался меня растянуть, а всё равно этот стервец упрямо пытался что-то доказать. Причём даже непонятно: нам обоим или только самому себе? В любом случае, его поведение не оправдывает того, что я ему наговорил… Ну, нельзя так. Надавил на самое больное, напомнил где его место… А я ведь уже даже не считаю его чем-то обязанным мне! Надо извиниться… Определённо надо… Да, вот сейчас пойду и извинюсь, а потом свожу его по магазинам: пусть накупит всего, чего его слизеринской душе угодно.» Спустившись в столовую, Гарри обнаружил, что там никого нет, в гостиной тоже было пусто, и в библиотеке никого не оказалось. Призванный Кикимер объявил, что кроме него и Поттера в доме никого нет. Эта информация взбесила Поттера, как ничто до этого. Переколошматив всё, что билось, и, раскурочив всё, что ломалось, хозяин дома, наконец, стал размышлять: «Ну, раз ему у меня настолько плохо, что он в очередной раз от меня ушёл, как и собирался в первый раз, «по-Английски», то искать я его не стану. Он однозначно убежал к мамочке с папочкой. Ну, что ж… Люциус явно заставит его жениться на Амелии, он это понимает, и если этот вариант для него предпочтительней, то кто я такой, чтобы изменять его решения?! Муж я, вот кто… Или уже нет? Что тут думать-то? Змеёныш хотел свободы действий? Ну, вот и надействовался! Приползёт ещё, обязательно приползёт и станет умолять взять его обратно, а я его уже не впущу! Обманывать самого себя глупо, Поттер, не находишь? Приму, однозначно приму, поругаюсь для вида, пообижаюсь на этого строптивца, а потом снова заласкаю до полусмерти, потому что это Малфой: пустит в ход своё слизеринское обаяние, слезу пустит, глазками своими серо-голубыми на меня уставится, а я всё прощу. Да, я абсолютный тюфяк, но как можно не простить эту принцессу Слизерина? Я абсолютно точно его люблю, но мириться первым не пойду: сбегание от мужа — более тяжкий грех, чем грубые слова, сказанные в запале. Значит буду сидеть и ждать, когда он объявится.» *** Когда Драко услышал от Поттера грубые слова в свой адрес, эффекта неожиданности не было: он вполне ожидал чего-то подобного за свой язык, однако, всё равно было очень обидно, стало душно, захотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом, как он и поступил, устраиваясь на лавочке парка, располагающегося совсем рядом от дома Поттера. «Неотёсанный болван! Как можно сказать подобное любимому, зависящему от тебя, человеку?! Гриффиндурок одним словом… Ну, ничего, я быстро заставлю его извиниться: уйду спать в гостевую спальню, позавтракаю без него, книжку почитаю, а когда он проснётся, демонстративно не стану разговаривать и вообще как-либо реагировать на него! Нет, ну, так он только больше взбесится… Надо быть похитрее, слизеринец я или как? Надо состроить из себя глубоко душевно раненого мальчишку, у которого дрожат губы, а глаза на мокром месте! В прошлый раз это помогло, но тогда я ничего не изображал и даже не задумывался о том, что делаю… Нет, я так не могу. Он всё-таки мой муж, и я его люблю. Слишком явные манипуляции над любимым человеком — это очень низко. По сути я сам виноват: требую от него то, что по факту мне совершенно не нужно. Вот зачем позорился? Смешно было смотреть на это моё «сверху». Да и вообще… Хорошо мне за гриффиндорской спиной, а ещё я замёрз! Надо ползти к Поттеру под одеяло, а с утра немного позадирать нос ради приличия, и всё на этом.» Внезапно, Малфой услышал шелест листвы ближайших кустов. Напомню, что храбростью слизеринский принц никогда не отличался, а потому такого простого звука, обозначающего чьё-то присутствие, вполне хватило, чтобы Драко кинулся бежать в сторону дома, однако, он не преодолел и половину пути, как вдруг сзади начал доноситься топот: видимо тот, кто за ним следил, побежал следом. Когда большая часть расстояния была преодолена, глаза блондина закрылись, колени подкосились, а последнее, что он чувствовал — сильная боль в районе затылка. *** Нельзя было назвать настроение Поттера радостным, однако, на траурное оно тоже не тянуло: Гарри был уверен на все сто, что Драко вернётся, что попросится назад и всё будет как раньше. Вообще говоря, он уже порядком соскучился по своему супругу, но гордость, а может банальное упрямство не позволяли ему вот так взять и прийти за ним в Малфой-мэнор. Неожиданно в комнату влетела элегантная, чёрная сова, держащая в клюве письмо, запаянное восковой печатью Малфоев. Гарри хмыкнул, прочитал письмо, дал птице воды и крошенных печений, а потом сел в кресло с самодовольной улыбкой на лице: прочитанное явно его радовало. «Значит лорд Малфой приглашает меня к себе домой для решения каких-то там вопросов? Уж могли бы честно написать, что сынок их мириться изволит, но стесняется писать или приходить сам. Ну, ладно, раз он так быстро соскучился, то сильно ругать не буду. Поворчу для порядка и хватит с него. Хотя может наоборот надо припугнуть, а то так и будет бегать к маме с папой по любому поводу. Нет, пугать я его не стану, так семейную жизнь не строят, легкого ворчания будет вполне достаточно.» Когда Гарри прибыл в мэнор, Люциус с порога осведомился: — Где Драко? Он нужен, чтобы поставить подпись и… — Давайте не будем делать из меня идиота, договорились? — чуть раздражённо потребовал Поттер. — Это вы о чём? — осёкся Малфой на полуслове и внимательно, даже с тревогой, посмотрел на зятя. — Хватит прикидываться, Люциус! Вы прекрасно знаете, что мы с вашим сыном вчера вечером слегка повздорили, и он ночью вернулся в мэнор. — начал рассказывать Поттер, ощущая себя при этом полнейшим идиотом, — Я прекрасно понял, что письмо, которое вы прислали, попросил написать Драко, надеюсь, что из желания помириться и пойти домой. Со стороны двери послышался звон — Нарцисса уронила чашку. Глядя в перепуганные глаза женщины, Гарри понял, что его мужа тут действительно не было, что Люциус прислал действительно деловое письмо, а самое ужасное, что вполне вероятным становился другой вариант развития событий, который и озвучила мать семейства, заливаясь: — Его похитили, Гарри?! Почему?! Почему вы не уследили за моим сыном?! Мы доверили вам свою самую большую ценность, а вы сразу же потеряли моего мальчика! Поттера куда больше беспокоило местоположение Драко, чем беспочвенные обвинения в его адрес, поэтому он не стал зацикливать своё внимание на слова: «не уследили», «доверили» и «потеряли». Сейчас ему было всё равно, в голове лишь одна мысль: «хоть бы он был жив, здоров и невредим.» *** Драко проснулся, но прежде, чем открыть глаза, прокрутил в голове всё, что помнил, а эта информация ограничивалась формулировкой: « убегал, ударили, упал.» Собравшись с духом, он, наконец, приоткрыл глаза изо всех сил мечтая оказаться под боком у любимого Поттера. Он всей душой желал, чтобы всё то, что он помнил, оказалось сном, однако, осознав, что лежал он на чём-то твёрдом, что вокруг воняло сыростью, и что ему очень холодно, Малфой понял, что либо он не у мужа, либо его спустили в подвал за то, что он вышел из дома поздней ночью. Оценив бредовость последнего предположения, слизеринец всё же открыл глаза, и увиденное его не порадовало: «Уж лучше бы это был подвал Поттера! Его сердце я бы однозначно растопил несчастным выражением лица, хотя, конечно, странно было бы жить с человеком, который запихивает тебя в подвал, но тот хотя бы любит! А что мне сейчас ожидать? Кто сюда придёт? Что это вообще за место такое? Зачем тут нужна такая огромнейшая дверь? Наверное, надо дать о себе знать, показать, что я проснулся…» Драко попытался встать, но не вышло: он был накрепко привязан к кушетке, а по холодку, пробежавшему по груди и паху, он понял, что на нём не было никакой одежды. С этого момента все призрачные надежды на ошибку испарились, и мальчишка, а Малфой вновь выглядел, словно напуганный ребёнок, закричал что-то невразумительное изо всех сил, моля Мерлина, чтобы за ним пришёл Поттер. Дверь медленно открылась и из темноты послышался противный голос: — Чего разорался-то? У тебя ещё пока что даже кости все целы, вот начнём ломать по одной, тогда и покричишь! *** Если причитания Нарциссы думать не мешали, потому как для неё, как для женщины, у которой похитили сына, истерика — естественное состояние, то когда Люциус начал шёпотом просить у Драко прощения за всё то, что ему пришлось вытерпеть из-за него, у Поттера начали сдавать нервы. — Прекратите его хоронить! — взревел гриффиндорец, — Мне за него страшно ничуть не меньше, чем вам, но ваши истерики вообще никак не помогут в поисках, понимаете вы это или нет?! — Ты прав, Гарри, мы ведём себя ужасно… — тихонечко проскулила Нарцисса. — Да, Поттер, ты прав. Надо искать его, а не развозить сопли. Может его Амелия Гросвенор похитила? Она упорная, а сын ей понравился, могла и утащить к себе. — предположил Люциус. Идею поддержали, за неимением других, и аппарировали прямо в гостиную Гросвенор-мэнора, благо магический потенциал Поттера позволял пробивать такого рода защитные барьеры, даже пальцем не шевеля. Амелия было попыталась что-то возразить на хамское вторжение в её владения, однако, «Петрификус» от Нарциссы, поистине волшебным образом, заставил старуху заткнуться, да и вообще застыть на месте. В связи с идентичностью строения особняков, обыскан он был очень быстро, однако Малфоя по-прежнему нигде не было. — Я идиот! — выкрикнул брюнет, осознавая степень своего прокола. — Давайте вы оставите самокритику на потом, мистер Поттер? — взбешённо выплюнул Люциус. — Вы не поняли! Я могу найти его, где бы он не был! На нём до сих пор на всякий случай лежит отслеживающее заклинание, мне нужна карта, я сразу же его найду! — сбивчиво разъяснял Малфоям Гарри. — Отслеживающие заклинание?! Это нарушение личного пространства Драко! — возмущенно заявила Нарцисса. — Вы действительно хотите сейчас обсудить это, миссис Малфой?! Благодаря этому заклинанию, я уже вытащил его из беды, а сейчас сделаю это снова, если он ещё… — произнёс на одном дыхании Поттер и резко замялся, увидев испуганные глаза матери своего мужа, — Мы его спасём! Я уверен, что он ещё жив! — слукавил Гарри, хотя и сам очень хотел верить в то, что сказал. Аппарировав на Гриммо вместе с Малфоями, Поттер быстро отыскал карту и безмерно удивился местоположению мужа. — Гринготтс? — в один голос непонимающе воскликнули родители Драко. А вот Гарри как раз всё понял… *** Драко увидел маленького уродливого человечка, смотрящего на него маленькими, чёрными, весьма отталкивающими глазками, улыбающегося ему, открывая вид на не менее отвратительные мелкие и острые зубы. — Как хорошо, что ты зашёл, Малфой, — глумливо усмехнулся гоблин, а это определённо был именно он, однако, ответом ему была лишь тишина, потому как Драко замер от ужаса, разглядывая кинжал в уродливой ручонке похитителя, — Боишься меня, да, Малфой? Ну, что же, правильно делаешь. Твой, с позволения сказать, супруг отнял у меня самое дорогое из того, что у меня было за невинный розыгрыш! Нет для гоблина ничего важнее, чем работа! Я его умолял простить меня, но он даже слушать не стал. — Я вовсе не дорог Поттеру, — соврал Малфой, в надежде на плохую осведомленность похитителя, — он просто воспользовался моим положением и сделал из меня фактически безропотного раба. — Ну, да, конечно. Наверное поэтому он сейчас по всему Лондону сломя голову носится вместе с твоими родителями. Как они расстроятся, когда я пошлю им колдографии твоего искалеченного тела, представляешь? А ещё я во всех подробностях расскажу им, как их любимый человек орал перед смертью, как молил о пощаде… мммм, я уже предвкушаю выражение лица Поттера. Тогда он может хотя бы на одну десятую поймёт, какого гоблину, теряющему работу! — Гарри найдёт меня и спасёт! — выкрикнул Малфой, впрочем он и сам себе не сильно-то и поверил. — Я сомневаюсь, что у твоего Поттера вообще хватит мозгов додуматься до того, что ты в Гринготтсе, а уж о том, что ты в крыле гоблинских хранилищ, он и подавно не догадается. — ехидно ухмыляясь, заявил гоблин, приближаясь к Драко с ножом в вытянутой руке. — Подожди! Стой! Не надо! Ты этим ничего не изменишь, а живой я могу уговорить Поттера вернуть тебе должность или даже повысить! — заверещал Малфой, который, впрочем, никогда и не отличался особенной храбростью. — Нееет, — грустно ухмыльнувшись, протянул гоблин, — стоит твоему Поттеру узнать о том, кто тебя убил, и от меня мокрого места не останется, даже если сам ты не лжёшь. Я не такой идиот: сначала я уеду в безопасное место, а потом буду слать твоему благоверному письма с колдографиями, моими воспоминаниями о твоих визгах и маленькими кусочками твоего тела, которые я предварительно от тебя отрежу. Драко затрясся, глядя на то, как гоблин раскалял свой нож добела при помощи магии. Заметив взгляд Малфоя, гоблин издал смешок и поинтересовался: — А Поттер уже успел тебя отыметь? А то я тут подумал, что от пытки раскаленным ножом ты умрёшь слишком быстро, и такая задница пропадёт… Ладно, не переживай, я придумал как всё решить. Я тебя сейчас совсем немного познакомлю с порезами и ожогами от железа, а потом поимею в оба отверстия, для пущего эффекта обойдёмся без смазки. Ну, как, блондинчик, ты рад? — полюбопытствовал гоблин. Драко ничего не ответил, потому как все его мысли были заняты молитвами всем великим, о которых он знал: Мерлину, Слизерину, Поттеру, да отцу, в конце концов! — Молчишь, поганец? Ну, тогда сочту это за знак согласия, и начнём. — прошипел гоблин, прикладывая раскалённый нож плашмя к щеке Драко, которого тут же подкинуло от боли. Казалось, что вопль, полный боли, который он испустил, был слышен даже наверху, в холле Гринготтса. — Нет! Нет! Не надо, пожалуйста! — умолял блондин, но тут же его захлестнула новая волна боли из-за глубокого пореза, начинающегося от внешней стороны бедра, и заканчивающегося в районе колена. Гоблин истязал и истязал тело, слизеринца, нарочно прижигая одни и те же места и дорывая к концу пореза кожу. Драко бы уже несколько раз успел отключиться, но похититель-садист этого не позволял. Малфой практически оглох от собственных криков и визгов. Он пытался вырваться, звал Поттера, умолял, плакал… Всё было безуспешно. Особенно больно было, когда раскалённый нож прижигал щёки и, повреждённые ранее участки кожи, чему гоблин уделял основное внимание. Оставив очередные ожоги и порезы на паху и внутренней стороне бёдер, под неумолкающие крики и мольбы о пощаде, садист стянул с себя штаны, и Малфой в очередной раз ужаснулся: член гоблина немногим уступал Поттеровскому, вот только Гарри с его достоинством можно было в порно снимать, а вставший пенис маленького уродца, был под стать ему самому. Гоблин магией раздвинул ноги юноши, перевязывая путы, крепко держащие их. Он пристроился между ног Драко, раздвинул его ягодицы и прикоснулся членом к, сжавшемуся в протесте, анусу. Малфоя затошнило от отвращения и чувства собственной беспомощности, он зажмурился и отвернул голову, пытаясь сосредоточиться на своей физической боли, чтобы заглушить моральную. В чудесное спасение он верить перестал, тихонько плача и прощаясь с жизнью. Однако, судьба решила, что Драко уже достаточно вытерпел и заслужил спасения. В ту секунду, когда гоблин попытался толкнуться внутрь Малфоя, дверь в хранилище разлетелась на маленькие кусочки, а помещение осветили лучи трёх палочек. На удивление, даже Нарцисса, при виде израненного сына, не потеряла рассудок, а методично, с холодным выражением лица, равно как и Люциус, удерживала «Круциатус» на гоблине, который в ту минуту уже корчился от боли на полу. Гарри не стал участвовать в экзекуции, но и отрывать Малфоев старших от их увлекательного занятия не стал, полностью разделяя мнение Нарциссы и Люциуса о мере наказания. Подняв на руки израненное тело, Поттер кивнул Малфоям и аппарировал на Гриммо. — Гарри, это правда ты, или я умер? — слабым голосом поинтересовался Малфой. — Это я, Драко. Всё будет хорошо, не бойся. — пообещал Гарри, кладя мужа на кровать, однако, в голосе его была слышна натянутость. — Прости меня, пожалуйста, я зря ушёл. — прошептал блондин, подразумевая то, что он вышел подышать воздухом в парк, не предупредив Гарри. — Сейчас мы не будем ни о чём разговаривать, ты своё тело видел? Не до трепания языком! — строго, даже жёстко заявил Поттер и вышел из комнаты. Вернулся он через пару минут, изо всех сил стараясь не реагировать на слёзы, которые текли по щекам блондина, доставляя ему ещё больше боли при попадании в раны. Не удержав строгое выражение лица, Гарри наклонился и поцеловал любимого человека в висок, непроизвольно начав шептать что-то успокаивающее. Пока брюнет обрабатывал болезненные раны бадьяном, Драко морщился и постанывал от боли, а Гарри дул на, щиплющие в этот момент больше остальных, места. Раны затягивались на глазах, однако особенно глубокие порезы требовали ещё одной обработки с утра, но уже летейским эликсиром и противоожоговой мазью. — Ты всё ещё любишь меня? Ну, после того, что со мной чуть не сделал этот гоблин… — с надеждой поинтересовался Драко, которому стало намного легче после заживления ожогов и большинства порезов. — Я же сказал, что никаких разговоров сейчас не будет! — сердито напомнил Гарри, поднося к губам мужа склянку с каким-то лекарством. Драко безо всяких внешних проявлений эмоций выпил то, что ему дал Поттер. Внутри парня разгоралось непонимание и страх. Малфой не понимал истинную причину злости Гарри, потому как он не знал, что его муж решил, будто он вознамерился от него сбежать. Драко пришёл к выводу, что после того, что вытворял гоблин, Поттеру просто противно иметь с ним дело. Лекарство оказалось со снотворным эффектом, а потому Малфой быстро уснул, в отличие от Гарри, который за всю ночь не сомкнул глаз, охраняя покой мужа. Когда Поттер был абсолютно уверен, что Драко спит, он целовал его в малочисленные не израненные места: трогать только что зажившую кожу не хотелось. За эту ночь он столько раз произнёс слово «люблю», сколько не произнёс и за всю жизнь до этой ночи. Малфой хорошо выспался и проснулся довольно рано, однако, глаз не открыл, прокручивая ужасающие события прошлого дня: «Мне даже самому себе теперь противно будет трогать, естественно Гарри уже не захочет иметь со мною ничего общего, я его понимаю и не виню. Он ясно дал понять, что разговаривать он со мной не желает, а значит надо просто тихо уйти: ничего уже не болит, ну, кроме души разумеется, поэтому я справлюсь.» Блондин открыл глаза и увидел Поттера, сидящего у его кровати с какой-то даже преданностью что ли… В глазах у мужа плескались океаны нежности и любви, но увидев, что Драко проснулся, он резко сменил выражение лица на строгое и даже несколько отчужденное. — Я видел, как ты смотрел, прекрати. — промурлыкал подлиза, который только что увидел в глазах своего личного героя всё, что хотел. — И как теперь с тобой строгую разъяснительную беседу вести, если ты уже знаешь, что я ради тебя, поганца этакого, что угодно сделаю? — полу насмешливо, полусерьезно осведомился Поттер. — А чего сразу поганца-то?! Чего я такого сделал? — искренне недоумевал Малфой. — Драко, милый, давай договоримся не врать, хорошо? — осторожно подбирая слова, предложил брюнет. — Я только за! Вот и скажи мне честно, чем я перед тобой виноват?! Тем, что меня чуть не изнасиловал гоблин, да? Я пытался отбиваться, честно! — затараторил Малфой, пытаясь зачем-то объяснять Поттеру, что он не по своему желанию оказался в Гринготтсе и совсем не хотел, чтобы его жгли, резали и насиловали. — Это я понимаю, — спокойно остановил его Гарри, — но Драко, как ты попал в лапы гоблина? Из постели он тебя вытащить не мог, это точно: на доме такая защита, что ни один уродец из их племени не пройдёт, а это значит только одно… Ты ушёл сам, снова не попрощавшись… Нет, я безумно виноват перед тобой, я произнёс отвратительные слова и прошу прощения за это, но… Ох, ты снова ушёл от меня, что наталкивает на мысль о том, что я недостойный тебя муж… — с огромной горечью в голосе произнёс Гарри. — Нет! Не так всё было! Ты заснул, я на тебя злился, вышел на воздух, дошёл до парка и сел на лавочку. Гоблин напал на меня по пути домой! Я не собирался от тебя уходить, Поттер! — возмущенно объяснился Малфой. — Это правда? — кратко осведомился Гарри. — Да, правда. А тебе теперь не противно касаться меня, после всего, что случилось? — с тревогой в голосе осведомился Драко. — Ничуть не противно, родной. — мягко улыбнувшись мужу, честно ответил Гарри. — Докажи! У меня уже совсем ничего не болит, — с пошлой ухмылкой заявил слизеринц. — Доказать? А точно нигде не больно? — на всякий случай уточнил Поттер. — Совершенно точно! Ну, же! Ещё чуть-чуть и я подумаю, будто ты меня не хочешь! — надув губы, пообещал слизеринец. — Ммм, мне кажется всё же, что сегодня мы обойдёмся без проникновения, но это не из-за того, что я тебя не хочу! — заботясь о состоянии здоровья Драко, произнёс гриффиндорец. Блондин фыркнул, встал, походил нагишом по спальне, демонстрируя физическое здоровье, кинул обиженно-надменный взгляд на мужа и скрылся за дверью в ванной, демонстративно заперев её на самую обычную защёлку. Весь этот жест так и кричал: «Поттер, я запер дверь магловским способом, чтобы ты смог открыть её простейшим заклинанием, не медли, а то хуже будет, ты меня знаешь, я вредный!» Вздохнув, Гарри решил найти компромисс в этом вопросе, но Малфоя посвящать в свои планы не стал. Поддавшись на провокацию, впрочем, полностью осознавая сей факт, Поттер в секунду вскрыл дверь, влетел в ванную и поймал на себе похотливый взгляд Драко, с которого так сексуальна стекала вода из душа. Гарри залюбовался этой картиной, но лишь на пару секунд, через мгновение Поттер уже намыливал его красивое тело рукой, практически неосязаемо касаясь его кожи, боясь причинить боль. Драко снова фыркнул и взяв самую жёсткую мочалку пару раз размашисто провёл по коже, на которой тут же появилась краснота, сопровождаемая болезненным шипением. — Насколько я помню, из нас двоих излишней потребностью к геройству страдаешь не ты, — иронично отметил Гарри, мягко поглаживая ободранное место, — опять ты пытаешься мне что-то доказать, Драко. Не нужно этого делать, после всего, что с тобой произошло, ты для меня и так герой, правда. Если ты хочешь, чтобы я советовался с тобой по поводу всего и не принимал никаких, даже мало важных решений без тебя, то я согласен, не нервничай только… — Да не хочу я! — резко перебил мужа Малфой, — В том-то и проблема! Мне нравится быть за твоей чёртовой гриффиндорской спиной, но я не желаю считаться младшим супругом! — К чему вообще все эти разграничения? Глупо же… Почему бы не быть чем-то средним? Мне больше нравится равноправие, вот только очень не хочется забивать твою красивую головку всеми заботами, — произнёс Поттер и ненадолго задумался, — Давай так: днём я принимаю решения, а вечером мы их обсуждаем, и ты высказываешь мне своё мнение, к которому я обязательно буду прислушиваться, идёт? — Идёт. — подумав с минуту, согласился Драко. — Раз мы всё решили, то может займемся чем-то более приятным, чем выяснение отношений? — промурлыкал Поттер, стоя перед ванной с полотенцем для Драко наготове. Аккуратно промокнув блондина, дабы не причинить ему никаких болезненных ощущений, Гарри ловким движением перевернул его, оперев руками на раковину. Драко испуганно вскрикнул, но потом разум услужливо подсказал, что он в руках Поттера, а значит не будет ничего плохого, и расслабился. Гарри, недолго думая, плюхнулся на колени перед аппетитным задом мужа и стал целовать его ягодицы, снизу вверх наблюдая в зеркало, как краснеет слизеринский принц от такого положения вещей. Немного потерзав ласками зад парня, не касаясь самой жаждущей внимания точки, Гарри отстранился, услышав недовольный стон. Легко подхватив голого юношу на руки, Поттер вышел из ванной, а потом и из спальни, предварительно крикнув: «Кикимер, посиди пару часов на кухне, не выходи в столовую или куда-либо ещё!» Драко не знал как ему реагировать на поступок Гарри, а потому смирно сидел на руках мужа, ожидая его дальнейших действий. Поттер медленно спустился по лестнице и направился в столовую. Посадив Малфоя на стол, и мягко толкнув его на спину, Гарри, дразнящим голосом, произнёс: — В своей голове я отымел тебя на этом столе уже пару десятков раз, но вот в живую ещё не приходилось. Сегодня секс надо заслужить, я же не уверен: достаточно ли ты здоров для проникновения? — Ммм, — простонал, уже порядком возбуждённый парень, — я здоров, честно! Поттер, войди в меня! — Я же сказал, это надо заслужить. — лукаво улыбнувшись, промурлыкал Гарри. — Как заслужить? Я всё сделаю, давай начинать! — нетерпеливо требовал слизеринец. — От тебя нужно только одно: быть послушным, покорным, беспрекословным, называй как хочешь. Драко замялся, однако, почувствовав на своём животе тёплые, и такие родные губы, сдался, прошептав: — Да, я буду послушным, покорным и беспрекословным мальчиком, Гарри. Связывай меня, если надо, я не против, только вставь, умоляю! — Всему своё время, душа моя, произнёс Гарри, наклоняясь над столом, и целуя Малфоя в щёку, — Да и не собираюсь я тебя связывать, ты сейчас сам докажешь мне, что ты хороший мальчик: разведи в стороны ножки, ручки и не шевелись без разрешения. Малфой, не получивший желанных прикосновений в ванной, был сильно возбуждён, а потому безо всяких пререканий выполнил то, что ему велели. Довольный Поттер поцеловал покладистого мужа в губы, врываясь в его рот и вылизывая всё, до чего доставал язык. Когда Гарри отстранился, Малфой, не подумав, протянул к нему руку. — Ай-ай! Непослушный мальчик! Но ладно, на первый раз прощаю, но ещё раз… пощады тогда не жди, малыш. Клади ручку на место. — совсем не строго, но довольно убедительно приказал Гарри. Заворожённый властной энергией Поттера, Драко подчинялся, даже на секунду не задумываясь о том, что его можно ослушаться. Хозяин положения взял массажное масло, налил себе в руку и стал греть. Малфой внимательно наблюдал за действиями мужа, надеясь, что эту скользкую субстанцию он станет использовать в качестве смазки. Уловив полный надежды взгляд, Гарри усмехнулся: — Нет, малыш, это не для твоей попки, ну, если только частично. Драко молчал, продолжая смотреть на крепкие руки Поттера, уже блестящие от масла. Гарри плавными, мягкими движениями размазал скользкую жидкость сначала по груди блондина, перешёл на руки и плечи, бёдрам, паху, ногам… Малфой так разнежился под руками мужа, что даже забыл о своём возбуждении до тех пор, пока не услышал приказ: — Перевернись на живот и прими ту же позу, что и раньше. — Что ты будешь делать? — настороженно поинтересовался слизеринец. — Драко, я же ни разу не сделал тебе больно, правда? Вот и сейчас не сделаю. Переворачивайся. — успокоил блондина Гарри, что никак не уменьшило уровень его доминантности, скорее даже наоборот. Малфой снова повиновался, но пытался извернуть шею так, чтобы хоть частично наблюдать за действиями Поттера. — Отвернись, а потом не двигайся. — властно приказал Поттер. Обмазав блондина маслом с ног до головы, Гарри увидел, что возбуждение с него спало, уступая место расслаблению. Поттер даже задумался о том, стоит ли продолжать, или всё-таки дать мужу восстановить силы. Малфой, который на интуитивном уровне понял настрой Гарри, очень по-Малфоевски произнёс: — Даже не думай оставить меня без всего, Поттер! — А кто это разрешал тебе шевелиться? Плохой мальчик, будешь наказан, — тут же возвращая уверенность в свои движения и голос, заявил Гарри, — давай, ложись обратно на спину, только подползти ближе к краю и закрой глаза. Драко молча выполнил то, что от него требовали, хотя перспектива ничего не видеть его пугала. Поттер быстро взмахнул палочкой, накладывая на себя очищающее заклинание, ещё один взмах, и в его руке оказался небольшой кусочек льда. Когда он еле-еле коснулся им груди Малфоя, последнего как-будто прошибло током, он не удержался, испустил стон. Гарри не стал ничего говорить по этому поводу, отметив для себя лишь то, что член мужа очень быстро вышел из расслабленного состояния. Поттер долго играл с телом Малфоя, прикладывая кусочек льда к самым неожиданным местам, заставляя Драко вздрагивать от возбуждения каждый раз, когда его касались. Остроты ощущениям добавляло отсутствие возможности видеть происходящее. Когда Гарри вдоволь наигрался, он, наконец, сам стал припадать губами к телу Малфоя, заставляя того забыть о приказе не шевелиться, сильнее прижимая к себе руками голову Поттера, который на тот момент уже терзал напрягшиеся соски Драко. После этого он резко перешёл на внутреннюю сторону бёдер, заставляя мужа трепетать от предвкушения удовольствия. Вот только брюнет снова вернулся к торсу, что заставило Малфоя разочарованно простонать: — Ммм, пожалуйста, Гарри, прекрати меня мучить! Возьми меня, умоляю! — Хорошо, — согласился Поттер и мгновенно увидел отклик в глазах Драко в виде искорок вожделения, — Не спеши радоваться, милый. Сначала наказание. — Наказывай скорее, я больше не могу! — жалобно пропищал Малфой. Гарри с улыбкой подошёл к его лицу, на ходу расстёгивая брюки, что немало удивило Драко. — И это всё наказание? Отсосать твой член? — А чего ты ждал? — усмехнулся Поттер. — Ну, не знаю… Порки там, например… — задумчиво произнёс Драко, — я даже побаивался. — Ах ты маленький извращенец, — усмехнулся Гарри, — нет, если я захочу сделать что-то подобное, то сначала удостоверюсь, что ты тоже этого хочешь. А вообще, хватит болтать. Отрабатывай наказание, достань его сам и делай как тебе удобно. Драко приподнялся на локтях, спустил штаны и бельё Гарри, взял в руку член, которому не терпелось начать половой акт ничуть не меньше, чем его собственному. Малфой решил поиздеваться в отместку за своё перевозбуждение: коротким движением лизнул ствол, практически не касаясь, очень невесомо поцеловал головку, тронул носиком уздечку, обхватил член губами, но не совершал никаких движений, и… Получил то, чего мог бы ожидать, если бы подумал, прежде чем дразнить голодного льва: Гарри профессиональным движением, предполагающим отсутствие боли, схватил Драко за волосы и стал насаживать его рот на член, постоянно, но с огромным трудом контролируя глубину, которая бы не доставила блондину неприятных ощущений. Через пару минут бешенного темпа Малфой протестующе простонал, и Гарри тут же его отпустил, встревоженно поинтересовавшись: — Я сделал больно? Прости, малыш, увлёкся. — Нет, не больно, просто воздух кончился. Я достаточно отработал наказание или надо ещё? — невинно хлопая глазками, поинтересовался Драко. — Отработал, — ухмыльнулся Поттер, притягивая блондина для поцелуя. Оторвавшись от губ Драко, Гарри перевернул его в коленно-локтевую позу и стал ласкать его отверстие языком, мягко прикусывать зубами, проникать внутрь, вызывая у блондина стоны, которые он, распалившись, даже не думал сдерживать. Вскоре, в ход пошли хорошо смазанные пальцы, на которые блондин старательно пытался насадиться поглубже. — Гарри, ну, пожалуйста! Ну хватит уже! Вставь, прошу тебя! — взмолился бедный, изнывающий от желания Малфой . Поттер, наконец, смилостивился: смазал член, потёрся головкой об дырочку Драко в последнем дразнящем движении, и медленно ввёл головку члена внутрь. Блондин ахнул от долгожданного ощущения заполненности и самостоятельно качнул бёдра назад, залезая на член всё глубже и глубже. Ощутив ягодицами пах Гарри, Драко что-то неразборчиво промурлыкал и блаженно прогнул спинку, выпячивая свои бёдра чуть выше. Сексуальный, податливый, стонущий от удовольствия слизеринец окончательно вскружил Поттеру голову: он схватил Малфоя за ягодицы и сразу же взял очень быстрый темп, заставляя мужа уже не просто стонать, когда головка проходилась по простате, а кричать от удовольствия и выкрикивать: «Да, Поттер! Ещё! Мммм… Не останавливайся! Да, вот так, продолжай!» Поттер, который мог кончить уже и от вида голого, покорно лежащего на столе Малфоя, терпел до последнего, ожидая оргазма мужа, однако, долго он не выдержал, излившись на полированную, ужасно дорогую столешницу, следом за ним кончил и Гарри. Уже вымывшись, лёжа в обнимку с Поттером под одеялом, Драко уточнил: — Получается, что ты действительно меня не разлюбил, да? Я не стал тебе противен? У нас всё-таки будет свадьба? — Глупенький ты мой! — в сердцах воскликнул Гарри, — Вот что мне сделать, чтобы у тебя не возникало больше таких мыслей в голове?! — Нууу, — протянул хитрый слизеринец, — может просто объяснил непонятно? Или это я информацию плохо воспринимаю… Вот давай ты мне ещё раз всё подробно расскажешь, — лукаво улыбнувшись предложил блондин, садясь на мужа… *** Что конкретно посчитали нужным сделать с гоблином Нарцисса и Люциус, ребята так и не узнали, потому как гоблин внезапно исчез, ну… По крайней мере, так утверждали Малфои старшие. Драко смирился с необходимостью проведения торжества в мэноре, ради того, чтобы Люциус мог громогласно заявить о возвращении статуса семьи, путём приглашения на свадьбу нужных людей. Кстати говоря, после совместных поисков Драко, отношения Гарри и Люциуса стали нормальными, и даже чем-то отдалённо походили на дружбу. Сказать, что Рон и Гермиона удивились, узнав о том, кто стал любимым супругом Гарри Поттера, значит не сказать ничего. Девушка быстро взяла себя в руки и сразу же приняла выбор друга, чего никак нельзя было сказать о Роне, который более недели переваривал эту информацию, прежде чем смочь пожать руку бывшему врагу. Чтобы в полной мере заявить о восстановлении статуса, Люциус, казалось, созвал больше половины магической Британии, поэтому даже Малфой, обожающий светскую жизнь, заметно устал. Гарри не долго думая, взял мужа за руку и взмахнул палочкой. Спустя мгновение они оказались совершенно в другом месте: под ногами песок, перед глазами море, а неподалеку небольшой, но уютный на вид домик. — Выторговать у твоего отца свадьбу на этом острове не получилось, — извиняющимся тоном пояснил Поттер, — но зато он теперь наш целиком, и мы можем проводить тут время, хоть каждый день, ты рад? Малфой сумел лишь кивнуть, он ещё от прошлых-то подарков не отошёл. За последний месяц муж купил ему столько, сколько он не получал даже будучи наследником богатого и благородного, на тот момент, рода Малфоев. Спустя много лет они вспоминали времена школьной вражды с большим удивлением: « Как такие, созданные друг для друга люди вообще когда-либо могли враждовать?!»