Лошадка

— Тебе не надоело еще? Младший отрицательно помотал головой, так и не оторвавшись от экрана лэптопа. А что еще, скажите, делать в честно выбитом у руководства Юниверсал персональном турбасе, где даже с собратьями по группе теперь не пособачишься? Смотреть кино да фики читать. Чем Билл и занимался уже третий час, жутко раздражая брата глупыми смешками и томными охами. — Я тебя там уже во всех возможных позах перетрахал! Сколько можно одно и тоже-то читать? — Почему — одно и тоже? Во-первых, меня не только ты трахаешь, не забывай о существовании других… как их там… пей-рин-гов! — Так ты и про себя с Йостом и Хагеном читаешь? — нахмурился Том. Жизнерадостно гыгыкнув, Билл закивал: — Ага! Кстати, поразительная осведомленность, братик! А во-вторых, сейчас модно писать про меня в активе, вот! Том заржал так, что водитель турбаса, вздрогнув, автоматически притормозил, услышав его через три перегородки. Билл обиженно повернулся: — А что такого-то? Вот возьму и трахну тебя! Том зашелся еще пуще, так что брейды запрыгали, как стая укуренных змей. Билл дернул его за руку, валя к себе на постель, и пользуясь ослабевшим от смеха состоянием, подмял брата под себя, угрожающе шипя: — Вот прямо сейчас и начну! — Бииилль, ну это не интересно! Тебе и не понравится даже — придется как следует тазом поработать, пресс напрячь, а не просто закатывать глаза и вопить « Тооом, быстрее!». Опять же — ногти потом чистить… — Да? А что, по-твоему — интересно? — Билл предусмотрительно не стал спорить по прочим пунктам. — Слууушай! — когда Тома осеняло вот так, до чертиков в глазах, обычно дело того стоило. И Билл для разнообразия решил послушать, слезая с брата и устраиваясь у него в ногах, косплея позу роденовского мыслителя. — Раз уж тебе так нравится это порно, — Том кивнул в сторону открытой страницы форума, — давай хоть какой-то элемент игры внесем, что ли? — Томи, тебе не идут умные слова, — хихикнула заноза. — Если ролевуху хочешь предложить — так и говори! Только чулки да шпильки одевать и шепелявить как школьница не буду больше! И это… ноги брить — тоже!!! — Да погоди ты, послушай! Фики, вообще — дельная штука, сам вспомни, скока мы оттуда идеек понатаскали. Помнишь, как позу позаимствовали — для самолета? — Том поиграл бровями. — Когда кран-то снесли и долго извинялись потом? Я все же предпочитаю просто читать эту пургу, а не воплощать в жизнь. — Да ладно тебе, весело ж было! А когда я тебя к кровати привязал по расписанной схеме и потом развязать не мог — ващееееееее, — Том ухмыльнулся, поиграв пирсингом. — Очень здорово, ага, — мрачно скривился младший. — Сначала тебе пришлось рассказывать сказки Бену, на кой черт тебе его перочинный стилет сдался. А потом я и вовсе решил, что погибну во цвете лет, зарезанный собственным братом! Вечно ты выбираешь какие-то дурацкие идеи! — Да дослушай же ты! Давай выберем фик — наугад? И сделаем то, что там сказано? А? — Том лучился от собственной находчивости. — Да чтоб я еще раз так попал…- начал было Билл, но внезапно аж подскочил — мысль клюнула его точно в зад. — Томи, а если в выбранном фике ты окажешься снизу — тоже будем выполнять? О таком развитии событий Том не подумал, в голове тут же всплыли недавние слова брата, что томопассив нынче в моде. Но отступать было поздно и совсем не круто. Том был азартен, а это русская порно-рулетка так и манила неизведанным кайфом. — Согласен, пусть будет честно! Все — строго по тексту! Ну, без явного членовредительства, естественно. Условия предстоящей игры оговорили быстро: один называет страницу со списком фиков, другой — номер фика на заданной странице. Далее, не заглядывая в содержание, оценивают пейринг и предупреждения. Если пейринг близнецовый и особо злостных извращений не заявлено — принимают рассказ как руководство к действию. Если нет — повторяют выборку. Если по ходу исполнения потребуются какие-то значимые девайсы — проблему решать фантазией и подручными способами. Время было вечернее, плановых остановок не предвиделось. А потому, отведя себе три часа на исполнение затеи, близнецы включили счетчик. Первый фик оказался дэсом — поскольку умирать, даже от кайфа, никто пока не собирался, его успешно отсеяли. Вторым забанили групповушку с участием Бушиды, Йоста, и парочки безымянных охранников — за неимением под рукой нужной массовки. Билл, правда, успел мечтательно облизнуться, за что и схлопотал ревнивый тычок. Третий не понравился низким рейтингом — тухлое PG, но Билл, опасаясь грозящего его попе НЦ-21, поспешно вставил: — А вот рейтинг мы не оговаривали! Том/Билл — есть, романс — есть. Причем обрати внимание — ты в активе! Ну если автор не перепутал, конечно. Чего тебе еще? Играем? — Играем, — согласился Том, втайне надеявшийся на навороченный трах, подробно выписанный больной на голову фанаткой. Но актив — он и в ЮАР актив. Рассказик оказался флафф-стори об их сопливом детстве и слюнявом первом поцелуе в песочнице среди игрушек. Обескураженные незамысловатостью сюжета, близнецы прикидывали, как бы выжать из него чуть больше, чем просто сесть на пол и чмокнуть брата в щеку. Заканчивалась история тем, что Том на правах старшего уступил младшему брату деревянную лошадку и в знак демонстрации свой великой жертвы рассказал про нее бонусом премилый стишок: Я люблю свою лошадку. Причешу ей шерстку гладко, Гребешком приглажу хвостик. И верхом поеду в гости. Вот тут-то Тома и торкнуло, причем внезапно, конкретно и не по-детски, до тумана в глазах и занывшего паха. Уловив знакомое выражение на лице брата, но не понимая пока, чем он вызвано, Билл осторожно поинтересовался: — Ну что? Целоваться-то будем? — Ты будешь лошадкой! — с дурацко-похотливой улыбкой выдал Том. — Моей лошадкой, — тут же уточнил офигевающему брату. — И я тебя буду любить! — А… — только и смогло сказать потенциальное парнокопытное. — Так, — Том мгновенно развил бурную деятельность. — Во-первых тебе нужно седло, во-вторых — сбруя. Грива я тебя своя есть, хвостик… что-нибудь сейчас придумаем. Зацепив маленькую подушку-думку, невесть откуда взявшуюся на кровати брата, он радостно взвыл: — Седло есть! Билл скептически покосился на подушку: — И как ты собираешься им меня седлать? — Сейчас узнаешь! Давай, раздевайся быстро! — Зачем?! — Где ты видел лошадь в одежде? В цирке? Там только плюмажи, ну вроде тех, что тебе тогда в Воге прицепили! Эхх… жаль нет сейчас под рукой! Процесс разоблачения от одежды всегда слегка заводил Билла, впрочем, как и выбора оной. Медленно и чувственно стягивая майку и спортивные штаны, он в который раз удостоился комплимента брата: — Ох, и хороша же у тебя жопа все–таки! — Том прицокнул. — Ты совсем трусы-то забил носить? — А тебе прям не нравится! — Нуу, в женщине должна быть загадка, а у тебя брюки сдернул и все ясно. — Может, потому что я не женщина, мм? — Сейчас ты — лошадь! Так что вставай в стойло, я буду тебя седлать! — он надавил на плечи брата, заставляя того опуститься на четвереньки возле кровати, водружая расшитую шелком думку, и впрямь напоминающую не то попону, не то резное седло, ему на спину. — Стой смирно, не рыпайся, сейчас я ее чем-нибудь прихвачу. В креативном порыве выдернув из брошенных на стуле джинсов Билла ремень, он, подхватив им под живот брата, притянул подушку к пояснице, довольно осматривая первый шаг на пути к созданию шедевра. — Не так чтоб очень, но до гостей доехать сойдет, — резюмировал он. — Эээ, а куда это ты в гости ехать собрался? Я в таком виде по турбасу не собираюсь таскаться! — Мы договорились — близко к тексту? Значит, поедешь, как миленький. Да ладно, не бойся, пару метров до моей комнаты — сойдет, мы поедем ко МНЕ в гости, — поспешил успокоить он вскинувшегося было близнеца. — Так, что у нас там дальше? Узда? — Ну Тооом, — заскулил Билл в надежде, что его не будут опутывать всякой дрянью. — А может, я буду дикой лошадью? Ну этим — мустангом? Ты типа меня поймал, и я покорился, дал на себя седло одеть. Тогда и упряжь всякая не нужна. Я буду очень-очень послушным конем. — Фиг тебе, если ты — моя любимая лошадка, это подразумевает, что ты ручная и домашняя, а они под седлом ходят и в упряжи. Да, и еще надо тебе какую-то видимость копыт создать, а то как-то непохоже, — он критически оглядел узкие кисти и ступни близнеца. — Одень-ка черные носочки, радость моя, и перчатки свои неприличные. — Чего это они — неприличные? — Нормальные перчатки минетками не назовут! — Бооооже, Том! — уже в который закатил глаза младший. — Не можешь запомнить слово «митенки», говори — перчатки без пальцев! Ладно, давай сюда — вон, на полке с краю лежат. — Так уже лучше, — через пару минут Том довольно хлопнул брата по заду, — я сейчас упряжь поищу. А ты пока про хвостик подумай. Он с головой зарылся в шкаф-купе близнеца, перебирая его шарфики, ремешки и прочую аксессуарную мелочь. В итоге он просто выгреб на свет кучу вяжущего материала и, плотоядно облизываясь, собрался приступить к оседлыванию собственного брата. Но в последний момент понял, что просто не умеет этого делать, слабо помня эту науку с тех 2,5 раз, когда они с Биллом катались верхом. Тупо обмотать ему лицо шарфом, а шею — ремнем? Хотелось чего-то поизящней и поэротичней. — Том? — подала голос лошадка, — вон светильник оптоволоконный стоит. Вынь из него этот веник — и будет тебе хвост!  — Ты самый мудрый конь на свете, знаешь об этом? — довольный Том тут же осуществил предложенное. Достал из вазона-подставки пучок прозрачных стебельков и подсунул его под подушку, так чтоб свешивался на попу брата. Хвост и вправду оказался роскошен, вот только… — Царапается, — заныл Билл. — Оберни конец чем-нибудь, а то вся спина располосованной останется. — Пластырь у тебя есть? — Ага, тока вчера порезался о райдер и руку заклеивал. В тумбочке лежит, прямо сверху. Пока Том выкапывал гладкий рулончик телесного цвета среди кучи барахла, его внезапно осенила мысль, от которой он аж слюной поперхнулся. Стоя за спиной Билла, чтоб тот не видел его манипуляций, он старательно обмотал торчащие края волокон и, достав из кармана незаметно взятый в тумбочке лубрикат, щедро размазал его поверх пластыря. — Ну долго ты там? У меня уже колени устали так стоять! — Сейчас, моя лошадка, хозяин тебя полюбит! Но сначала все же подготовит, — с этими словами Том безжалостно воткнул «хвостик» в зад ничего не подозревавшему брату. Конечно, тот взвился и завопил от возмущения, но Том был готов, и тут же прыгнул в седло: устроившись на коленях над братом, они почти сел на подушку, придавливая вниз спину брыкающегося коняки. Хвостик жизнерадостно нахлестывал вихляющуюся попу, а Том довольно ржал: — Тихо ты, ишь хвост распушил! Нам его еще гребешком приглаживать! У тебя, кстати, есть гребешок? — Щетка есть, придурок! Слезь с меня и вытащи эту фигню из моей задницы! — Э! Ты мне тут из себя мустанга не строй! Такую необъезженную кобылку надо укрощать! — Том, продолжая удерживать ногами дергающегося под ним близнеца, подхватил из свалки на полу длинный черный шарфик, ловко обмотал им шею Билла и пропустив через подмышки ухватился за импровизированную упряжь. — Ннноо! — звонко пришлепнув по тощему заду, он потянул на себя. — Поееее-халии! — Идиот!!! — прохрипел Билл. — Тебе в связывание поиграть охота? Так и скажи! Никуда я не поеду! Но вошедшего в раж Тома было уже не остановить. Он порядком возбудился от такой прелюдии и спокойно слушать злобные вопли брата не собирался. Тем более нутром чуял, что близнецу тоже нравится игра. Даже не нутром — рукой, которой он оглаживал взмыленные бока и бедра своей лошадки — у кобылки прилично стояло. — Знаешь, как лошадей усмиряют? Одевают удила — и хлыстом и шпорами! Хочешь? — Том ухватился рукой за гриву, другой поглаживая упругий член брата. Билл жалобно застонал и вильнул задом. — Ты — лошадка, а не собачка, нечего тут хвостом вилять! Ну как — будешь смирной? Или наказать тебя? — А можно наказать — но помягче? — с неожиданным интересом спросила лошадь. Том умилился желанию, но отказать не смог. — Ладно, с братьями нашими меньшими — не ржи, дурень, я про животных сейчас! — надо обращаться сурово, но ласково. Не будешь взбрыкивать и лягаться — не буду бить, идет? Лошадка послушно кивнула. — Сейчас мы тебе узду сделаем, гламурную! — Том наугад подцепил из шкатулки с тумбочки горсть разномастных цепей и прямо не распутывая, одел все на шею брата. Довершив сходство со звенящей бубенцами яркой сбруей, он сунул между приоткрытых губ брата тонкое бирюзовое кашне, захлестнул его крест на крест на затылке, и снова захватив рот, взял в руку оставшиеся концы, присоединяя их к черным, от упряжи. Чуть оттянув назад, отчего лошадка поднялась на дыбы, он довольно похлопал ее по вздымающемуся боку: — Хорошая девочка! Сейчас мы тебя причешем, как в стихотворении сказано — и верхом поееедем в гости! Биллу не очень понравилось, что его лишили слова, но он сам напросился на легкое наказание — игра есть игра. — Так, где у нас тут коновязь? — Том тем временем вдохновенно вживался в роль водителя кобылы. Привязав лошадку за свисавшие с шеи концы сбруи, он заботливо достал волосы брата из-под кашне и принялся нежно водить щеткой с деревянными зубчиками по гриве, по боками, по хвостику. Билл ежился от щекотки, вилял попой, помахивая хвостом, фыркал, когда конюх стал приглаживать волоски на ногах, приговаривая «сейчас причешем шееерстку нашуууу», и жалобно поскуливал, намекая, что ласки затянулись — пора бы ехать куда-там-хотели и любить уже лошадку! Наконец, Том, тоже не железный, закончил прилизывать и приглаживать, смачно поцеловал выпяченную ягодицу и, отвязав коня, уселся в седло, натянув поводья: — Ну кобылка — в гости? Билл на подкашивающихся от усталости и возбуждения ногах и руках медленно двинулся вперед, к двери своей комнаты. Близнец приоткрыл ее, высунувшись в узкий коридор и, не обнаружив ничего, а точнее — никого подозрительного, заботливо придержал дверь перед своей лошадкой, которая покачиваясь под его тяжестью выплыла из комнаты и, неожиданно резво преодолев опасное пространство, нырнула в спасительный полумрак томовой комнаты. Дверь тут же закрыли на замок, и истомленный ожиданием Билл чуть привстал, намекая, что пора бы и слезть с него. — Что такое? — притворно удивился брат. — Мы же в гостях, веди себя прилично! — и придавив попой седло, чтоб не было соблазна освободить для провокационных и вообще каких-либо действий хоть одну руку, ласково потрепал по голой спине в ответ на доносящееся из-под шарфа жалобное ворчание. Билл замотал головой. — Лошадка пытается сказать, что хочет, чтобы ее полюбили? Билл затряс головой — уже утвердительно, и снова замычал. — Ладно, лошадка заслужила. Только не забывай, что любить я буду не своего прекрасного близнеца, а именно лошадку. Поэтому, — Том ловко спрыгнул с брата и покрепче притянул его к выдвигающейся части своей низкой кровати, — ей придется постоять смирно и в удилах — а то еще начет ржать на весь автобус! — и он сам заржал довольно, как сытый конь. Не ожидавший такого поворота Билл возмущенно задергался, заводя руки за голову в попытках нащупать узлы и стянуть с затылка шарф. Он-то собирался после утомительной, хоть и острой, игры уже разлечься на постели брата и получить полагающуюся ему щедрую долю ласк — за оказанное унижение, впрочем, приятно пощекотавшее его нервы. — Это что же за взбрыки? Торчащую вверх попу ощутимо обожгло — сослуживший свою службу хвостик был извлечен из тела и превратился в средство укрощения непокорных животных. Кобылка ненадолго притихла — во-первых, от возмущения, а во-вторых, сообразив, что раз хвост оторвали — свято место пусто не бывает. Том, устроившись сзади, подтянул задницу брата еще выше и начал оглаживать половинки, сжимая и разводя. Насколько брату нравился подобный массаж, можно было понять по довольному мычанию и оставленным попыткам стряхнуть путы. Приладив Билла между своих бедер, он медленно и с наслаждением начал погружаться в горячее и явно заждавшееся его отверстие. Ухватившись за ремень, все еще удерживающий «седло», он начал натягивать от всей своей рэперской души, млея от приглушенных шарфом стонов. Освободи он сейчас рот брата — его вопли отправили бы ровно бегущий по ровному асфальтовому полотну автобус прямо в кювет. А самому хотелось соответствовать истине, набитой на боку брата — и не переставать кричать от переполнявшего восторга. Хотелось быстрее и глубже, хотелось… Билл в его руках вдруг весь обмяк, словно из него вынули стержень, а точнее крюк, державший его попу под таким углом. На полу под ним появилась мокрое пятно, но Том еще не кончил сам и не закончил игру. Отвязав не сопротивляющееся, почти ватное тело от кровати, он упал на покрывало, затаскивая брата на себя. Раздвинул пошире длинные ноги и, вжавшись стоящим членом ему в живот, начал гладить, пощипывая и потирая — попу, узкую спину, все еще обвитые шарфом плечи и шею. Зацеловать бы измученный шелковой удавкой рот, но… не часто гордая принцесса позволит такое обращение с собой, надо пользоваться моментом, пока возможно. Поэтому, изрядно наласкавшись, Том приподнял брата за бедра, усаживая на себя, радостно отмечая, что у того уже снова встает. — Ну, кобылка, покажешь, на что способна? У тебя горячий норов? А то трахал сейчас какую-то клячу старую. Глаза Билла метнули такой пучок молний, что сам Зевс бы умер от зависти. Том вовремя успел перехватить его руки, чтоб удержать разъяренного таким сравнением близнеца от членовредительства. — Детка, ты снова вынуждаешь меня на крайние меры, — резко повалив брата на себя, он заломил ему руку за спину, ловко обхватив ее свободными концами сбруи, затянул узел. И снова привел брата в вертикальное положение. — Видишь, какой я добрый сегодня? Как считаешь, зачем я оставил тебе одну руку свободной? Уж явно не для того, чтоб ты царапался! Так что не провоцируй меня больше и найди ей достойное применение! Ну-ка приподними свою попу, то есть — круп! Билл, которому снова очень хотелось оказаться заполненным, безропотно приподнялся, впуская в себя подрагивающего от нетерпения большого гостя. Том опустил его на себя до конца и блаженно выдохнув «вот мы и дома!» — посильнее затянул «подпругу» на животе лошадки, заботливо поинтересовавшись: — Не слишком жмет? Билл помотал головой, понимая, что эти приготовления явно понадобятся для последующей быстрой скачки. И они, начав с медленного аллюра, наращивали темп до безумного галопа, порой срываясь на рваную иноходь. Том ухватившись за ремень, резко вздергивал и насаживал обратно податливое тело. Билл извивался, выгибаясь назад, когда суровая хозяйская рука натягивала упряжь или хватала за гриву, и почти не соображая, быстро двигал рукой по своему звенящему от напряжения члену. От стягивающей рот повязки он издавал лишь глухие стоны, еще сильнее возбуждавшие и брата, и его самого. Казалось, что вся энергия, не выпущенная в виде крика, перешла в желание, чтобы вопли вырвались наружу в другом месте, где долбилось все туже, резче, сильнее. Но задница, будь она хоть конским крупом, хоть птичьей гузкой, хоть его собственными очаровательными половинками, не могла озвучить своего восторга от происходящего. Разве что блаженно подхлюпывала, принимая в себя горячее удовольствие. Том издал победный рык в тот же момент, как его лошадка забила копытами и, содрогаясь всем телом рухнула, ему на грудь. — Молодец, коняка! — устало шептал он, нащупывая дрожащими от полученного кайфа пальцами неподдающиеся узлы. — Мы выиграли этот заезд! Жаль, что автор фика не поставил на нас на тотализаторе. — Мфффааа-нннффффууу… — освобожденный язык еще отказывался слушаться Билла, зато его лицо выражало полное удовлетворение жизнью. — Лошадка тихим ржанием благодарит хозяина? — улыбнулся Том, поглаживая взлохмаченную шерстку. — Лошадка, тьфу ты, то есть Билл, говорит, что это был не последний заезд! — Лошадка хочет поскакать еще? — изумленно вскинул брови старший. — Я говорю, что в следующий раз, когда нам с тобой приспичит погадать на фанфиках, может попасться что-то не менее увлекательное, но на этот раз — для меня! — Тебе не понравилось? — искренне огорчился Том. — Понравилось, но все же, справедливости ради, глядишь, и попадется какая-нибудь переписанная под нас Красная шапочка, в которой этой самой шапочкой будешь ты! — Все может случиться, как знать, — и Том, не переставая поглаживать утомленного ипподромными развлечениям брата, загадочно усмехнулся.