Две стороны

      — Минута? — Самаэль хмурится. — Земная или здешняя?       Время на Небесах эфемерно, отлично от земного. Одна минута в Раю равна нескольким земным годам, тогда как в Аду, наоборот - миллиардной части секунды. Озадаченность отнимает лишнее время, которое он мог бы потратить, чтобы высказать отцу все и задать интересующие вопросы. Он, как никто другой знал, что Шепфа видит все наперёд. Если он сказал минута, значит так и будет.       — Вижу, что тебе нечего сказать. Поэтому говорить буду я, — голос отца отчетливо отпечатывался в голове. — Родители зачастую делают вещи, которые вызывают у их детей гнев, но это не значит, что они нацелены навредить. С высоты своего могущества и знаний, я наделал кучу ошибок, особенно с тобой и Фенриэлем. Не повторяй их со своим ребёнком.       — Люцифер уже давно не ребёнок. — не вдаваясь в смысл сказанных слов, ответил Сатана.       — Я говорю не про него.       Пазл постепенно складывается в общую картинку. Ослепленный чувствами, Самаэль упускал такие важные детали. Его отец всемогущ, но вторгаться в разум к Королю Ада без последствий не может никто. Где-то все равно останется пробел и лазейка, выдающая нарушителя. Сердце мужчины начинает замедленно биться.       — Прощай, сын, — свет меркнет, а голос отдаляется и затихает.

***

      Есть страхи, из которых люди никогда не вырастают. Например, пауков, темноты, неизвестного, привидений, будущего или того, как наши сердца разбиваются в груди. И даже самые бесстрашные могут бояться чего-то, самые сильные иногда испытывать слабость. У каждого есть право исцеляться так, как ему требуется. Кому-то помогает день отдыха, крепкий сон, а кому-то годы одиночества.       Никто не может быть настолько плохим, чтобы не заслужить право называться хорошим.       Пробуждение ото сна бывает разным. Иногда бодро просыпаешься, чувствуя прилив сил, иногда долго не можешь открыть глаза, желая остаться подольше там, где все спокойно, где мир не мчит вперед, оставив тебя на прошлой станции. А иногда ледяные трясущие руки того, кто любит тебя больше всех на свете, касаются твоей груди, чтобы убедиться в наличии сердцебиения.       Сатана резко открывает глаза, отрывая голову от подушки. Те голубые глаза, что всегда сияли жизнью, снова смотрят на него. Беспокойство и страх застыли на лице Вики. Он смотрел на нее и видел все, что когда-либо хотел. Он смотрел на себя и не видел ничего, чего она заслуживает.       — Прости, мне приснился кошмар, — оправдывается девушка, извиняясь за то, что разбудила мужчину. — Я испугалась, что ты исчезнешь.       И она продолжает оставаться лучшим, что случалось в его жизни. Просыпается, чтобы проверить его дыхание, извиняется за причиненные неудобство. Она заботилась о нем тогда, когда этого не делал никто. В порыве собственных чувств и пережитого видения, что казалось таким реальным, Сатана положил ладони на щеки Вики, притягивая к себе. Их лбы соприкоснулись, а губы находились в миллиметре друг от друга.       — Я никогда не исчезну. — прошептал он, закрывая глаза, наслаждаясь ее близостью.       — А как же Эдем? Ты так хотел туда вернуться...       — Мы все чего-то хотим, но это не значит, что без этого мы несчастны.       — А что тебе нужно для счастья?       — Ты.       Он оставляет невесомый поцелуй на ее губах. Есть миллионы способов сказать "я люблю тебя", не используя этих слов. И Сатане не было тяжело это говорить сейчас, не казалось чем-то неправильным это все. Увидев потерю Вики, он почувствовал, что часть его души умерла вместе с ней. Испытать это наяву будет в разы больнее. Шепфа показал ему лишь набросок того, что произойдет, если Самаэль сделает неправильный выбор.       Его поведение и характер никогда не станут идеальными, шаблонными для настоящих принцев, о которых Вики мечтала в детстве. Однако только он сможет подарить ей весь мир, сделать по-настоящему счастливой. И вот та, чей род он так презирал, открыла ему глаза на что-то большее, чем просто превосходство.       — Не плачь, ангел, — так же тихо говорит мужчина, стирая большим пальцем слезу с щеки Вики. — У девушки не глаза должны быть мокрые.       Вот так вот случайно брошенная фраза вызывала улыбки на лице обоих. Вики хихикнула, качая головой. Обняв ее за талию и прижав к себе, Сатана уложил ее на подушки, нависая сверху и целуя в губы. Поцелуй был не требовательный, в меру страстный и невероятно нежный, не требующий продолжения. Ближе их тел были только души.       — Я хочу забрать тебя отсюда. Куда ты хочешь? — защитить ее от обитателей Ада и начать другую жизнь с ней, не ограниченную бесконечными коридорами, - вот его цель.

***

      Темная ночь опустилась на город, но свет уличных фонарей и окон домов освещал все небо. Сан-Франциско не зря называют городом огней. Никогда не спит, никогда не угасает. Жизнь в этом городе кипит, оставляя выбор разнообразия каждому его жителю. Будь ты бизнесмен, семьянин или просто одиночка - тебе обязательно найдётся место здесь.       Побывав в огромном количестве городов, поселений и абсолютно неприкасаемых мест, Вики и Сатана обосновались именно в Сан-Франциско. Просыпались в объятиях друг друга от теплых калифорнийских лучей, засыпали глубокой ночью в жаре от собственной страсти. Они были только вдвоем, постоянно. Всего пару раз за долгие месяцы Сатана возвращался в Ад, чтобы проверить обстановку, но тут же спешил обратно, лишь бы поскорее оказаться рядом с ней.       Стоя на террасе пентхауса, находящегося в одном из самых высоких зданий, он облокотился о перилла, глядя на светящийся город. Звезды меркли на фоне всех огней, созданных руками людей. Теплый августовский ветерок подул прямо в лицо, приятно охлаждая кожу. Мысли о великом и грядущем покинули его голову сразу, как только за спиной послышались тихие шаги.       Обняв его сзади, Вики прижалась всем телом к мужчине, утыкаясь носом в спину. Такая маленькая, облаченная в один лишь шелковый халат, на фоне его она казалась еще меньше. Сатана стал ее личным хранителем, стражником души и тела. Его объятия - самое спокойное место на земле.       — Я не могу без тебя уснуть.       — Я как раз собирался идти обратно, — отвечает мужчина, кладя ладонь поверх ее маленьких ручек.       Я спасу тебя. Я спасу тебя вновь.

Я спасу тебя вновь, слышишь?