Белые области

Выйдя вслед за Адамом и Мэтью из клиники, Ян оказался среди прохладного туманного полумрака. Тусклый ночной свет лился из стеклянного фойе, лежал на траве широкими смазанными квадратами. Насыщенный хвойный аромат смешивался с запахами сырости, мха, грибов. Под ногами - едва заметная дорожка из полускрытых травой серых камней. Он был совсем один там; Пирс и Сайлас словно остались в другом мире, принадлежащем живым, а Ян случайно оступился на пороге и вышел в пространство теней. Затянутое туманом, как Сайлент Хилл. Подсознательно он был готов услышать тревожный ноющий звук сирены, но мир словно обложило ватой. Все шорохи приглушены, все скрадывает белая мгла. И, надо же, ведь живым был именно он, Ян. Так почему он блуждает на территориях призраков, незаметно для самого себя став тенью тени? Вдруг в этот момент, когда тихо звякнула стеклянная дверь, он умер? Где-то там, в реале, который сейчас казался таким же далеким и недостижимым, как Бетельгейзе. Медбот осторожно приподнимает его неживую руку, чтобы сделать укол, но слишком поздно. Ничто уже не вернет его, ничто не сможет заставить снова дышать. Ян останется спать в гибернационной капсуле до тех пор, пока его не поднимут оттуда чьи-то руки, пока его не отправят в крематорий или не предадут земле. У него ведь было завещание на этот счет. Перед тем, как выпустить из «Белых областей», его заставили подписать кучу всего на планшете. Он даже не помнил, что именно подписывал, пролистывая одну страницу за другой. Что там было написано? Какие распоряжения о том, что делать, если его не станет? Он ничего не помнил. Кто-то вырывал листы из книги один за другим, и вот покрытые текстом закончились. Ян остался посреди белой пустоты, потерянный в бесконечно огромном пространстве, существующем и нет одновременно. Если пространство – это ничто, то как в нем может оказаться нечто? Исчезнет ли оно, если исчезнут все вещи? И что тогда произойдет? Ян был практически рад, когда возле него раздался голос Ками: - О чем задумался? - Думал, может, я там уже умер, в реале. Вдруг я не различил бы виар и бред умирающего мозга? Типа, вся жизнь перед глазами. - Ты точно я, - рассмеялся Найтмар, - после сцены в больнице думаешь про трансцендентный ужас, а не про секс. - Я вообще не думаю про секс. То есть редко думаю. Про ужас я думаю чаще, - решил признать Ян. Это мало что меняло, его визави никому не расскажет. Он смерил Ками взглядом: тот стоял среди сумрачных деревьев, сойдя с тропинки. Темная фигура, тем более зловещая потому, что так похожа на него самого. Кошмарный двойник, преследующий повсюду. И, наверное, Адам смотрел на него с точно таким же содроганием. Приходилось признать, что Ян олицетворяет все то, чем Пирс так боялся стать. Он не управляет ничем в своей жизни; не может дать отпор обстоятельствам, плачет, рад получить от окружающих хотя бы огрызки любви, мечтает умереть и наконец, он просто жалок. Сломанная версия чего-то прекрасного, чем должен казаться себе гениальный ученый. - Для таких как я это вообще лишнее. Даже в виаре… не думаю, что я хочу это обсуждать с тобой. С кем-то, - благоразумнее было съехать с темы, пока Ками не вспомнил про Тони. Тони-Тони, и не хочешь, а утонешь. В связи с Харрикеном Ян довольно часто думал о сексе. Сравнительно с тем, что было раньше. Чаще одного раза в день это уже пугающе часто. Эротические грезы с участием Тони вызывали у Яна панический страх родом откуда-то из стертых пространств памяти. - Секс не нужно обсуждать, им нужно заниматься. Но у нас с этим всегда какие-то проблемы, - встрял Ками. - У тебя – проблемы? – не выдержал Ян, - думал, состарюсь, пока пересмотрю все твои постельные квесты! - Но не состарился же. По-прежнему юн, - улыбнулся Ками, проводя кончиками пальцев по замшелому древесному стволу. Здесь, в тени и прохладе, очень похожий на человека, бледный и темноглазый, он выглядел притягательно. - Мог бы не смотреть, или боялся пропустить что-то важное? Или… тебе все-таки это нравилось? - Ты обещал отдать мне формулу. Или она не существует? – поболтали и хватит. Ян спохватился, начиная соображать, к чему идет. Ками сейчас вооружится любимым оружием и начнется избиение младенцев. Нет уж, он не согласен подвергаться унижениям, обсуждая секс, даже ради эликсира. - А ты уже не хочешь узнать, что было дальше? В горле так сухо, словно последний раз он пил лет сто назад. И сердце резко и болезненно подпрыгнуло, когда Ками шагнул ближе из темноты. Сень деревьев все еще скрывала его лицо, но постепенно соскользнула, как соскальзывает траурная вуаль. Он улыбался – поблескивали белые острые зубы. Заправил непослушный каштановый локон за ухо и вдруг прошептал совсем рядом с Яном, проходя мимо: - Спойлер: с этого-то все говно и началось. Мы напились. Эти двое трахались, а я взял подушку, одеяло и ушел спать в ванную, но потом Мэтью… они оба… притащились туда за мной… им казалось, что так будет лучше, типа, ритуал объединения перед ужасом смерти… мы выжрали бутылку текилы или две… как жаль, я не могу показать тебе то, о чем и сам не очень помню... разве что… отдельные фрагменты… - Ками снизил голос, обходя Яна. Акустическая игра или игра искаженного сознания бросала слова Найтмара словно со всех сторон, как дротики. Каждый достигал цели, оставляя кровоточащую ранку. - Они спросили меня, кого я хотел бы больше? Обо всем догадались или просто угодили пальцем в небо. Но, услышав их предложение, если честно, я практически протрезвел. Пришлось выпить еще. Ушел спать в ванную. В точности так же, как делал Ян, когда Джек и Аманда… боже… что они натворили?! Ничего хуже и придумать нельзя: Пирс мог бы помучиться от своей гиперфиксации некоторое время, а затем наверняка переключился бы на что-то другое. Но эти двое… они подстегнули неоформленный до конца опасный процесс, щедро плеснули бензин в тлеющее пламя и создали условия, при которых дальнейшее было определено и неизбежно. Два глубоко травмирующих события столкнулись в ту ночь, как два океанских шторма. И это породило кошмар. - Я переживал, что моя сестра будет ревновать его ко мне, но ей понравилось смотреть, она сказала, мы с ним целуемся, как в порнофанфиках, - Ян зажал уши ладонями, показывая, что не желает слушать, но Ками был беспощаден. Слова дополнились зыбкой, туманной картинкой: плечо Мэтью, линия его шеи, кромка светлых волос, слегка влажная от пота. Красивые губы приоткрыты в ожидании еще одного поцелуя. Его собственная рука казалась очень загорелой на фоне алебастровой кожи Сайласа. Тот был похож на гипсовую скульптуру только внешне: в постели набрасывался, голодный и неутомимый. Никто, никто не был как он. Никто так не умел. Сейчас Адам втайне сожалел только о том, что был слишком пьян и мало что запомнил. Но, что осталось в памяти – сносило крышу. Возможно, в другой момент Мэтью не показался бы ему таким классным: но тогда в одной точке сошлись отсутствие опыта, привязанность, болезненная жажда внимания и нервное напряжение. Они заострили ситуацию до предела. Ками подобрался совсем близко, устраивая ладонь у оцепеневшего Яна на плече. Его гипнотический шепот обжег ухо: - Вперяю взор, бессильно жадный: везде кругом сырая мгла. Таким путем нить Ариадны меня до бездны довела…* Лилиана, кажется, никакого отчетливого участия не принимала. Пирс не помнил, чтобы трахал сестру, помнил только, как она обнимала их обоих, ее горячую руку на своей талии, на спине, мягкое прикосновение ее груди к плечу. То, как ее ресницы порхнули по его щеке, когда она пыталась поцеловать его, а он - увернуться. В итоге Лилиана сдалась, надув губы. Похоже, ей больше нравилось смотреть на них. Вроде бы, с Сайласом они тоже не переспали, ограничившись взаимной дрочкой и неловкими попытками отсосать друг другу. Для полноценного тройничка все были слишком неопытны и слишком пьяны. Но, возможно, кое-что из его памяти милосердно улетучилось еще тогда, не без целительного участия бухла. - Вот ч т о вспоминать я точно не хотел, - кое-как выдохнул Ян, силясь выпутаться из темных и чувственных оков чужой памяти. Теперь придется жить еще и с этим, мало ему было Тони. Может быть, когда он выйдет отсюда, стоило просто подойти к первой попавшейся девушке и пригласить ее в постель, чтобы появился некий шаблон социально-одобряемого и безопасного для психики сексуального опыта? Нет, вряд ли: с везением Яна девушка окажется психопаткой, и он закончит с кляпом во рту, в какой-нибудь странной позе, хитро связанный красной ленточкой, а может быть, даже в разных пластиковых пакетах в ее холодильнике. - Почему ты просто не мог быть нормальным? Вы все? – воскликнул он, оттолкнув Найтмара от себя ударом обеих рук в плечи. - Хороший вопрос, - движением пальцев Ками смахнул нечеткие уже силуэты переплетенных обнаженных тел, и они окончательно сгинули в тумане. - Но тебе придется слишком долго ждать на него ответа. ________________ *В.Брюсов, Нить Ариадны