Белые области

Ян проснулся, когда было еще темно. Шторм улегся, ветер больше не бушевал за стенами, не бился в окна, только смутно шумел дождь. Ян представил себе море: темная стеклянистая громада в тусклом свете береговых фонарей качает на себе их желтоватые отблески. Именно таким было море в симуляции, когда Ян утонул в нем. Заперты ли окна и двери сейчас, в реале? И реал ли это вообще? Мартингейл поймал себя на том, что уже плохо различает одно и другое. Тяжелый клинический симптом, означающий, что с виаром пора завязывать. Но какая в его случае разница? То, что не убивает его сегодня, просто ждет до завтра. Ян осторожно открыл глаза. Он и так знал, что увидит: Тони, спящего рядом. Сонное выражение его лица совсем не казалось пугающим - рот приоткрыт, волосы цвета воронова крыла расплескались по подушке. Графитово-серая наволочка только подчеркивала их густую черноту. Ян так и не понял, использовал ли Тони голограммы, но сейчас на его руке, лежащей поверх подушки, не было браслета «Эго». Можно рассмотреть все как есть, убедиться, что эта экзотическая темная красота не плод его воображения, не игра электронных импульсов, воздействующих на мозг через обманутое зрение. «Спи, - сказал себе Ян, - все в порядке, ты в безопасности». Однако он нихрена не чувствовал себя в безопасности. Даже если был уверен в том, что Харрикен не тронет его. Точно не сейчас, не после того, как они… Черт. Ян тут же расстроил себя мыслью, что Тони убьет человека и не моргнув, даже если они переспали пару часов назад. Это было странно, думать о ком-то так. У них с Тони был секс. И даже если Тони захочет теперь его убить, тот факт, что они переспали, обратно никто не отменит. Залившись румянцем, Ян улыбнулся в темноте: секс оказался намного лучше, чем он себе воображал, намного приятнее, хотя не обошлось и без некоторой боли. Но ничего такого, что он не смог бы пережить, особенно при помощи бурбона. Которым Мартингейл нагрузился так, что до сих пор чувствовал себя пьяным. Сколько прошло времени? Часа три, не больше: рассвет еще не начался, небо за шторами оставалось темным. Полежав еще минут пять, Ян осторожно придвинулся ближе к Тони и закинул руку ему на талию. Закрыл глаза. Приятно… Такой теплый… горячий даже. Дышит глубоко и медленно, вряд ли проснулся, но кто его знает? В отличие от Яна, Харрикен вчера был трезвым, и наверняка спит он чутко. А тут такая возня под боком. Что, если Тони вообще не привык спать с кем-либо? Ян точно не привык, и теперь был обречен лежать в темноте с закрытыми глазами и думать о том, что его бессонница вернулась. Протомившись так еще минут десять, Ян ощутил, как ужасно проголодался. Он выглянул из-за плеча Харрикена, пытаясь оценить, осталось ли на столе что-то из вчерашнего ужина. Кажется, никто не убирал посуду и наверняка там найдется еда, не идти же среди ночи на кухню, спрашивая дорогу у охраны. Или дверь заперта и ему придется разбудить Тони? Такая себе перспектива, если Харрикен проснется, с ним нужно будет о чем-то поговорить. О чем-то кроме его, Яна Мартингейла, вероятного убийства. И основной темой наверняка будет секс. Ян даже не знал, хотелось ли ему еще один раунд. При взгляде на Харрикена у него начинал ошалело частить пульс и пересыхало в горле. Нечего и думать о том, чтобы уснуть рядом с ним, для начала нужно успокоиться. И найти еду. Организм явно решил отыграться за все то время, что Ян проторчал в виаре. К счастью, со стола действительно никто не убирал. Как был, голый, Ян впился зубами в куриную ногу, найденную на блюде. Никогда еще еда не казалась ему такой вкусной. Он на ощупь макал курицу в соус, откусывая кусок за куском, потом, когда мясо кончилось, обглодал кость и принялся за следующую порцию. Нашел сок, недоеденный сыр и остатки фруктов – все это отправилось вслед за курицей. Он действовал быстро как вор – сказалась привычка проглатывать обед за десять минут. Наконец Ян почувствовал, что наелся. Облизал пальцы. Как хорошо! Когда он в последний раз ел настолько вкусную еду? И ел ли вообще? Крадучись, Ян сходил в уборную. Тони оставался в постели. Никто не вошел к ним. Вилла казалась погруженной в сон: только невнятно шелестел за окном дождь. Ян отогнул занавеску. Море было таким, каким он его представлял – желтые блики, движущаяся тьма, отороченная вспененными белыми верхушками волн. В свете фонарей Ян увидел, как в кресле, где Тони бросил одежду, что-то блеснуло. Пряжка ремня? Зажигалка? Наверное, не стоило этого делать, но Ян не смог удержаться: осторожно провел пальцами по неизвестному предмету, ощутив металлическую прохладу. Это была не пряжка ремня и не зажигалка. И даже не складной нож. Пистолет. Тони притащил сюда пистолет, и преспокойно бросил в кресле, когда раздевался. Сердце вновь сделало кульбит где-то в горле. А что, если заряжен? Ян схватил оружие раньше, чем осознал, что держит его в руке. Он никогда не стрелял. Получится ли? Если подойти совсем близко, он не промажет. И что ему делать, если убьет Тони? И хочется ли ему убивать Тони. Мартингейл наставил пистолет на кровать. Тяжелый, Ян держал обеими руками, чувствуя, как дуло ходит из стороны в сторону. Кажется, с ним все совсем плохо, тело окончательно разваливается. Он даже не может прицелиться как следует в темный силуэт под одеялом. Стоит ли в таком случае стрелять в голову? Ян подкрался чуть ближе. Тони спал, спрятавшись в подушку. Ян медленно опустил пистолет: нет, он не сможет этого сделать. «Недоумок, он же убьет тебя! Ты должен выстрелить первым. На что ты до сих пор надеешься? На лекарство, которое существует только в фантазиях безумца? Которое вполне может не сработать, и тогда все станет еще хуже. Стреляй в него! Прекрати все это!» Сгорбив плечи и закусив губу, Ян стоял возле постели. Он тяжело дышал. Пистолет оттягивал руку, словно гравитация стала как на Юпитере. Или может, застрелиться самому? Вдруг и правда умрет на этот раз? Мартингейл осторожным движением поднес оружие к лицу. Глядя на плавную линию дула, вспомнил, как Тони обхватывал губами его член. Щеки вспыхнули еще сильнее. Нет, он ведь не всерьез думает о том, чтобы вышибить себе мозги? Или Тони и был его незавершенным делом, теперь он попробовал то, что хотел, и можно закончить? Вот прямо сейчас, как в древнем Риме обреченные на смерть философы принимали яд посреди пирушки с друзьями или пьяной веселой оргии? Засунуть пистолет в рот и спустить курок. Вороненая сталь прохладно коснулась губ. Ян прикрыл глаза и подумал, что знает, что с ним не так. Он танатофил, он заигрывает с самим мрачным жнецом. Но стрелять ему расхотелось. Больше не было того отчаяния, что толкнуло на подоконник многоэтажки или в штормовые волны. Или в объятия Тони. Все, ушло, растворилось, впиталось, как вода впитывается в землю после недель без дождя. Свободен. Ян посмотрел на пистолет; отвел его от лица. - Между прочим, он заряжен, - донесся до Мартингейла хриплый голос Тони, - нахрена мне разряженный пистолет? – Харрикен приподнялся на локте, Яну показалось, что в светлеющей утренней мгле он видит его усмешку и пристальный взгляд. - Иди сюда. - Ты притащил заряженный пистолет, зная о том, что у меня выраженная склонность к суициду? – хмыкнул Ян, - Просто поразительно! - Да, да. Именно так, но никто не хочет застрелиться после секса со мной. - Ты такой самоуверенный, - Ян положил пистолет на постель и оперся о ее край коленом, словно раздумывая. - Ты бы засунул дуло в рот или нет? - Тебе так хотелось это увидеть? – хохотнул Ян, чувствуя, что ему уже дальше некуда смущаться. - Если стрелять, упираясь дулом в подбородок снизу, можно промазать, - просветил его Харрикен, - а если засунуть дуло в рот, вероятность выстрелить не туда значительно ниже. Хотя я знал некоторых косоруких… - Заткнись! Ай! Тони поймал его запястье и мягким рывком притянул к себе, заставляя упасть в постель и устраиваясь рядом. - И как давно ты не спишь? – спросил его Ян, проводя ладонью по обнаженному плечу, шее. - С тех самых пор, как ты начал меня обнимать. Это было так мило… но затем ты принялся шарахаться по комнате, как притащенное в дом уличное животное, пожирать еду и, наконец, схватился за пистолет. - Ты знал, на что подписался! Знал, что Пирс ебанутый. И я ничуть не лучше него. - О да, я все знал, - не стал отрицать Тони. В постепенно светлеющих сумерках Ян видел, как он улыбается, - это мне и нравится, похоже. Пистолет, который Мартингейл бросил на постель, теперь сполз по ней и холодил ему ногу. Ян поджал ее, думая о том, что вдруг, если он спихнет оружие на пол, оно выстрелит? Положение спас Тони: он сам спихнул пистолет на ковер, когда двинул ногой и тоже наткнулся на него. Оружие свалилось с глухим ударом, но выстрела не последовало. Ян издал нервный смешок, положил голову Тони на плечо и тот обнял его, прижимая ближе: - Спи, хватит уже меня бояться, - Харрикен зевнул, - твое сердце колотится как у птички, а ведь делаешь вид, что тебе не страшно… - Если у меня не получится антидот, ты меня не убьешь, - прошептал Ян куда-то в шею Тони. - Это было бы для твоего же блага, - так же тихо отозвался Харрикен, - но раз тебя это пугает, я тебя не трону. Обещаю. Мы будем жить тут, купаться в море, тискать твою жирную кошку, смотреть сериалы, пить бурбон и трахаться, пока не забудем наши имена, я найму нам парочку сиделок, чтобы точно все было в порядке. - Звучит как неплохой план, - фыркнул Ян, чувствуя, что едва сдерживает смех. - Говеный ванильный план, идеально, - Тони жарко провел губами по его щеке. В ответ Ян чуть повернул голову, и они поцеловались. Спустя несколько минут, когда Тони уже спал, а Ян проваливался в сон, он ощутил на своих ногах кошачьи лапки: это пришла Терияки, она долго и с упоением топталась перед тем, как свернуться в тяжелый приятный клубок.