Белые области

Ян проснулся ближе к обеду. Веки склеивала свинцовая тяжесть вчерашней попойки, а в голове настойчиво крутилась одна-единственная мысль: ему нужно в Хадаль. Срочно вернуться в игру и убедиться, что Адам оттуда никуда не исчез. Дожидается его как прилежный школьник возвращения учителя, который ненадолго отошел из класса по своим делам. Голова раскалывалась, перед глазами все слегка дрожало. Лохматый и бледный, Ян приподнялся с подушки, чтобы обнаружить: Тони в постели нет. Это было хорошей и плохой новостью одновременно. Хорошей потому, что не придется разговаривать о вчерашнем. Плохой – потому, что теперь придется самому добывать себе завтрак. И общаться с вежливыми головорезами, наверняка стерегущими дверь. К головорезам Ян, впрочем, уже привык, как привыкают к новой экзотической мебели. Изредка взгляд еще запинается за ее странные очертания и причудливый декор, а бровь невольно вскидывается при мысли «как я мог приобрести такое, что это вообще», но в целом, мозг уже сигнализирует тебе, что подобное является частью новой нормальности. Охрана только что в туалет за ним не заходила. Когда Ян бесцельно слонялся по вилле, помятый, с больными глазами, они даже не шептались о том, что вкусы их босса стали дофига специфичны. Все знали, зачем он здесь. Словно табличка «гений» приклеилась к нему между лопаток, по соседству с кольцами мишени. Они ждали от него чего-то, чем он не являлся. «Сотвори для нас чудо» «Сотвори для нас чудо!» К этому Мартингейл тоже привык. Он на скорую руку принял душ, проглотил поданный завтрак и почти бегом направился в загрузочную. Охранник вежливо сообщил, что мистер Харрикен уехал по делам и намерен вернуться к вечеру. Вот и славно. Никто не будет ему мешать. Подрагивающими пальцами Ян потянулся к виар-шлему. Вот сейчас, сейчас он все узнает. Ками обещал ему формулу и этот ад закончится. Им останется провести тесты и все. Не будет нужды думать о смерти двадцать четыре часа в сутки. Опасность, которая висела у него на плечах как плащ, соскользнет, позволяя дышать свободно. У него будет достаточно денег, даже если часть придется отдать Адаму для его безумных проектов. Пострадает ли человечество, если Ян выпустит зло из его клетки? Вероятно, да. Но сейчас Мартингейлу не было дела до человечества. Пусть на одной чаше весов окажутся миллионы мозгов, которые Адам Пирс уже превратил в фарш или еще превратит. На другой всего один. И это даже не его собственный мозг. Он хотел спасти одного-единственного. Того, кого, возможно, мог бы назвать другом. Когда-нибудь. При иных, менее жестоких обстоятельствах. В параллельной вселенной они с Тони могли бы познакомиться на миллиардерской виар-тусовке, когда он еще не был Яном Мартингейлом. Выпить пару бокалов цифрового кода с холодным виноградным вкусом лучшего брюта. Тони был бы одет в черное, как и всегда, а Ян бы надел бежевый костюм и зеленую рубашку в цвет глаз. Он был бы Адамом, которому не нужно носить голограмму, чтобы казаться красивым. Впрочем, в виаре все были красивыми, если того хотели. Ян медленно опустился на край гибернационной капсулы. В этот раз она не понадобится ему, верно? Он ненадолго, только зайдет, получит формулу и уйдет, чтобы больше не возвращаться. Может быть, никогда. Забыть о зеленом свете факелов, призрачно озаряющем покрытый кровью и фрагментами тел тронный зал принца демонов, Ками Найтмара. Забыть пиры и оргии, битвы и пытки поверженных врагов, забыть лезвие собственного меча, отсекающее чужие головы. Склоненную голову Тони, полоску шеи в просвете между черных прядей волос. Свист металла и особенный тонкий звук, с которым острая как бритва сталь рассекает воздух. Если не прицелиться и не ударить между позвонков, можно сломать лезвие о кость. Это тоже следует забыть – как хрупко позвонки выступают под бледной кожей. Как пересыхают губы от желания прикоснуться... или увидеть алое, которое вскоре окрасит все вокруг. Возможно, он действительно сможет не вспомнить, как казнил Тони, когда очередная белая полоса расползется по его памяти, стирая ее. Если бы Яна попросили сейчас нарисовать свою семью, он бы нарисовал себя и белые силуэты вместо своей сестры, матери и своего отца. Белые пятна держали бы его за руку, обещая вскоре поглотить и отправить в то же самое девственно-чистое небытие. Это вызывало ужас и облегчение одновременно. Красной и синей таблетки не существует, мистер Андерсон. Ложки тоже нет. Ян улегся на упругую поверхность гибернационной капсулы и надел шлем. Закрыл глаза. «Начать игру» За окнами тронного зала царил армагеддон: в последнее сохранение Ками едва не уничтожил Хадаль. Он развалил Силурийский горный хребет до основания, и пропасть, окружающая дворец, стала еще шире. Теперь за зелеными отблесками подземного огня ничего не видно, кроме неспокойного темного неба. Великое извержение, изменившее облик мира навсегда, продолжалось до сих пор: Ян слышал тяжелый отдаленный рокот вулканов внизу. Через короткие промежутки времени своды дворца опасно вздрагивали. Вскоре его ждет обрушение в бездну: слишком близко к краю он выстроен. Даже могущественная магия, заложенная в основание и сами стены, ненадолго удержит резиденцию Ками от гибели. Перепрыгнув через зловещую глубокую трещину в полу и едва устояв на ногах, Ян направился прямиком к потайной двери. Адам не показывался: вероятно, застрял в потайной локации, когда все вырубилось, или сам не захотел вернуться и попытаться откатить разрушение собственного дворца. Это было странно. Сейчас он вытряхнет ублюдка сюда и заставит все починить. Наверное. Разве ему сдалась эта игра? Пусть она горит зеленым пламенем! Мартингейл сунул флешку-ключ в замок. В самом деле, ему тоже незачем тут задерживаться: получив формулу, он найдет способ выпустить Пирса с сервера. Достаточно будет создать точку удаленного доступа - и вуаля. Ключ не поворачивался. Ян нажал сильнее. Ничего. Он медленно вытащил флешку. Руки тряслись. Кое-как снова вставил и осторожно попытался повернуть. Не получилось. Дверь оставалась мертвой и неподвижной: не оживал флюоритовый узор, не растворялся, пропуская его внутрь заповедного кусочка мира. Дворец снова содрогнулся; казалось, эта дрожь прошла от тонких верхушек башен и до ледяных глубин подвалов в недрах горы. Несколько кусков фрески на потолке откололась и с грохотом упали, поднимая тучи пыли. Фреска изображала пиршество принца демонов и его приближенных. Теперь кое-где за столом вместо фигур верных подданных появились зловещие пустые пространства, как будто болезнь, поразившая его память, добралась и сюда. Ян в ужасе смотрел, как отваливаются куски фрески, как красивое и пугающее лицо Ками теряет половину, продолжая ухмыляться ему сохранившейся частью. - Адам! Где ты? – воскликнул он в пустоту, - куда ты делся? Эрешкигаль! Эрешкигаль! Ответом ему была тишина и далекий грохот внизу, от которого пол дергался как самолет, угодивший в воздушные ямы. - Это не смешно! – сорванным голосом, - Адам! Пожалуйста! Да блять! Открывайся! Ян ударил кулаком по двери изо всех сил, но добился только того, что нечеловеческая сила Ками сделала свое дело: по каменному полотну пошли трещины. Ну что ж, если она не открывается нормальным способом... Ками слегка отшатнулся назад, но только для того, чтобы на этот раз вдарить по двери ногой. - Что? Не может быть... – пробоина в камне демонстрировала ему узкую и тесную кладовку, где обычно хранят швабры и другой хозяйственный инвентарь. Ни намека на ночной лес, на шум автомагистрали, на запах бензина и сырой травы. Ни птичьего щебета, ни насмешливых вопросов Мэтью Сайласа о том, почему он так долго ссыт. Мартингейл, уже понимая, что все идет не так, рукой оттолкнул камни, которые мешали ему, и пролез внутрь. Он словно оказался в коридоре своей старой квартиры: темно и тесно, стены так близко, что стоя у одной, можно задеть противоположную даже не рукой, а плечом. Вот сейчас откроется дверь и он увидит в крошечной ванне Пола Андерсона. Тот наверняка успел протухнуть. Голова в раковине проводит его белесыми разложившимися глазами, а затем Пол будет смеяться, смеяться, смеяться. Синей и красной таблетки больше нет, мистер Мартингейл! Ничего нет. - Не может быть... – повторил Ян, слепо проведя пальцами по пустой стене. Она была слегка грязной, а может, на ней засохли и превратились в пыль мириады частичек крови, что проливалась в тронном зале. Иногда она висела в воздухе, мелкодисперсная, словно багровая пелена. - Куда он делся? Догадка, ужасная догадка посетила наконец Яна: вчера во время шторма сервера пострадали чуть сильнее, чем предполагалось. Вызванный техник не особенно следил за тем, чтобы сохранить изолированность маленького мирка от внешней сети. И вот Ками ускользнул: его унесли на жестком диске или в телефоне, или в смарт-часах, да в чем угодно. Он нейросеть; ему ни к чему ждать, пока Ян Мартингейл соизволит расплатиться с ним за полученный антидот. В совершенном тильте Ян сполз на пол. Что ему теперь делать? Ками съебался, и вряд ли он сможет хотя бы отследить, как именно. О нет, нет, нет. Все пропало, все! Он сухо всхлипнул, закрывая вздрагивающими ладонями лицо. Вот сейчас, сейчас Пирс подойдет к нему и скажет, что он полный придурок. Что это была очередная жестокая шутка, а он повелся и жует сопли. Упрется руками в колени, разглядывая рыдающего Яна, как разглядывают ртутно-блестящую мокрицу, бегающую ночью по кафелю в ванной. Дворец снова тяжело содрогнулся. До Яна донесся оглушительный грохот, которого он не слышал раньше: похоже, западной башни, что ближе всего к бездне, больше не существовало. А что, если Адам на прощанье зациклил ему выход? Эрешкигаль сгинула, Тони уехал и никто не выгрузит его, когда замок будет рушиться прямо ему на голову. Ян вскинул взгляд на выщербленную фреску: Ками улыбался ему половиной лица, держа кубок, наполненный кровью. Широкая трещина бежала по своду, рассекая его на части, отделяя Ками, Лилиану и остальных друг от друга. Кое-как поднявшись на ноги, Мартингейл, пошатываясь, направился к окну. Как раз вовремя: вся стена поехала вниз, осыпаясь и открывая ему головокружительный вид на изломанные остатки гор и мечущийся далеко внизу зеленый огонь.