дом — там, где сердце

— Вау, — все же выдыхает Джин, выходя из своей комнаты, половина парней все ещё спит, в то время как остальных троих — Юнги, Намджун и Чонгук — разбросало по маленькой общей комнате с кружками и наполовину съеденными рогаликами, разбросанными по столу, — похоже, сегодня утром Юнги постелил себе постель! В его тоне проскальзывает дразнящая нотка, удивление было наигранным и преувеличенным, губы изогнулись в понимающей ухмылке, когда он одарил Юнги многозначительным взглядом. Они все знают, что он имел в виду, но Намджун все равно понапрасну добавляет: — Это только потому, что он не спал там месяцами. — Заткнись, — бормочет Юнги и гадает, хватит ли декоративной подушки у его бедер, чтобы задушить кого-нибудь. Он не уверен, будет ли пробовать её на себе или их лидере. Чонгук только вскакивает, чтобы подразнить своих хёнов, зная, что старшие поддержат его, особенно когда речь заходит о Юнги; очевидно, это один из самых распространенных моментов, когда он знает, что Джин и Намджун будут подтрунивать его: — Ты ведь не отрицаешь этого, не так ли? — Я спал там во вторник, — оправдывается Юнги, с хмурым видом пиная побрякушку в сторону их макне. — Это было четыре дня назад, — Чонгук высовывает язык в ответ на слабую попытку ударить его, оттопыривая четыре пальца и тыча ими в сторону Юнги. — Отвали.

х

Юнги с шарканьем идёт по короткому коридору в сторону кухни гораздо позже, чем обычно, и гораздо позже, чем остальные мемберы. Он находит пятерых из них, сгрудившихся вокруг объекта, который он не смог увидеть, и одинокого Чимина, нервно наблюдающего за ними. Увидев Юнги, он поднимает руки в известном «сдаюсь» и клянётся: — Я не имею к этому никакого отношения, это все Хосок-хён. Хосок, не подозревая о присутствии Юнги, выглядывает из круга и недоверчиво смотрит на Чимина. — Конечно, никакого, идиот, ты же спал. Он немного отодвигается, открывая достаточно места для Юнги, чтобы увидеть предмет, который их всех так интересует — мобильный телефон. В частности, Хоби. Он не достаточно близко, чтобы увидеть экран. Поначалу он планирует хитро проскользнуть в их кучку и выяснить, что же там такого интересного, но, ему это не нужно. Как только Чонгук замечает его, все его лицо загорается озорным возбуждением, и он проталкивается через небольшую толпу, чтобы показать самого Юнги. — Сегодня утром хён показал нам самую симпатичную фотографию, — воркует Чонгук, протягивая телефон Юнги. Неудивительно, что это именно он. Он и Чимин. Она была сделана несколькими часами ранее, в одну из многих ночей, когда Юнги покидает свою кровать, променяв на кровать Чимина. Чимин лежит на краю своего матраса вытянувшись струной. Одна его рука прижата к боку, другая — под неудобным углом, зарытая ладонью в волосы Юнги. Юнги свернулся в клубок в центре кровати, используя живот Чимина в качестве подушки. Чимин с извиняющимся взглядом наблюдает за тем, как другие мемберы взрываются смехом над выражением лица Юнги — каким бы оно ни было, — и Юнги напоминает себе сказать Чимину, что это не его вина, позже, когда стая гребаных болванов, с которыми они живут, ничего не услышат. — Это восхитительно, — Джин вздыхает, ероша волосы Юнги, — каково это — быть молодым и влюбленным. Юнги грубо толкает его локтем в грудь, хватая телефон, когда Джин вскрикивает и отходит. Чонгук легко поднимает его над собой, танцующими движениями отходя назад с громким хихиканьем. — Удалите! — требует Юнги, бросаясь к макне. Намджун встает у него на пути, смеясь вместе со всеми. — Но, хён, ты выглядишь так прелестно. — Я убью тебя, Ким Намджун, клянусь, убью, — пригрозил Юнги, но вместо ожидаемого страха он снова рассмеялся. — Мы напечатаем её и поставим в рамку, — решает Тэхён, и все, кроме Юнги и Чимина, тут же соглашаются. Юнги вздыхает. Он знает, чтобы прекратить все эти поддразнивания, нужно спать в своей постели, но он не очень хочет этого делать. В поражении он бормочет: — Я ненавижу вас всех. Как обычно, все только смеются над ним.

х

Юнги зажат между Намджуном и Джином на диване, телевизор включен на полную громкость, чтобы заглушить крики Чонгука под какую-то дерьмовую песню, которую он слушает в ванной, хотя они на самом деле не смотрят его. Намджун и Юнги обсуждают лирику песен, Джин играет на своем телефоне и предлагает свои соображения, когда чувствует в этом необходимость. Чимин на кухне делает какой-то странный протеиновый порошковый коктейль, смешанный с большим количеством зеленых овощей, которые Юнги ну никак не может назвать, вероятно, здоровыми, но это пахло дерьмом. Тэхён и Хосок, хихикая, выскакивают из своей комнаты. Хоби свешивается через край дивана и падает на Джина, а Тэхён прыгает в ближайшее кресло. Юнги пытается не обращать на них внимания, но чувствует, как они смотрят на него, иногда обмениваясь тревожными взглядами. — Чувак, прошлой ночью было так трудно заснуть, — драматично начинает Хосок, выключая телевизор, чтобы все могли услышать. Вот тогда-то Юнги и понял, что его ждет настоящий ад. — Скажешь тоже! — речь Тэхёна звучит так заученно, что Юнги не может поверить, что они взялись писать сценарий только для того, чтобы посмеяться над ним. — Мы даже не шумели, — раздраженно бормочет Юнги, но это было самое худшее, что можно было сделать. Он должен знать, что лучше не подтверждать, особенно когда они явно не упомянули о том, что он, как правило, проводит больше времени в их комнате, чем в своей. — Неужели? Я много слышал прошлой ночью, хён, — отвечает Тэхён, бросив взгляд на Хосока. По сигналу тот начинает издавать неуклюжие, высокие, натужные стоны, вращая бедрами, как будто все они еще не понимают о чем речь. — Да? Вы слышали это в одном из порнофильмов, которые вы двое смотрите, когда думаете, что нас нет рядом? — огрызается в ответ Юнги. Они оба краснеют от смущения, но это только подпитывает их стёб. — По крайней мере, мы никого не используем в своих интересах, — шутит Хосок. Юнги это слышит, понимая, что все это шутка, и каждый человек в комнате понимает, что это не так, но он больше не может этого выносить. Юнги встает с потрясающей скоростью и без всякого изящества. — Господи Иисусе, — Юнги не вопит, но его голос достаточно громкий, чтобы встревожить Чимина и Чонгука. Пение заканчивается, а блендер выключается. Он слышит, как скрипит дверь ванной, и Чимин высовывается из кухни, готовый спросить, что происходит. — Мы не трахаемся, — сердито продолжает Юнги, направляясь к коридору, — если это такая чёртова проблема, я буду спать в своей собственной ёбаной кровати! Он добирается до выхода из зала как раз в тот момент, когда заканчивает кричать, и через две секунды все шесть мемберов слышат, как в их молчании хлопает дверь. Чимин смотрит на четырёх парней с шоком на лице и видит, как Чонгук испуганно смотрит на них из-за угла. Все пятеро смотрят на него в поисках ответа, а Чимин лишь разочарованно качает головой. — Вы просто кучка придурков, знали? — ругается Чимин, что из его уст это звучит куда хуже, чем все, что крикнул им Юнги.

х

— Чимин, что же нам делать? — в ужасе шепчет Хосок, когда они вытягиваются перед выключенным телевизором, готовясь к утренней пробежке. Юнги ходит по кухне как зомби, темные мешки пролегли под его глазами, когда он машинально тянется к почти пустой кофеварке. Они уже видели, как тот поставил три кружки, которые Хосок отчетливо помнит вымытыми прошлой ночью, а это значит, что он использовал их в течение восьми часов, пока остальные спали. — Может быть, вам следовало оставить его в покое, — бормочет в ответ Чимин, игнорируя из вежливости своё раздражение. Он не делал этого всё время, но всякий раз, когда один из его хёнов начинает спрашивать его о том, как «починить Юнги», он не может тихо злиться. Это они виноваты, что он такой измотанный. Они не должны были так грубо дразнить его из-за желания спать в постели Чимина. — Все дразнят друг друга, — оправдывается Хосок, но в его голосе слышится явная вина, — мы и не предполагали, что все так обернется. — А вам никогда не приходило в голову спросить, почему Юнги так ненавидит спать в своей постели? — Нет, — Хосок слегка надувает губы, потому что знает, что Чимин прав. — Он плохо спит один, — объясняет Чимин. В этой истории есть еще кое-что, гораздо большее, но Чимин сказал это с высшей степенью конфиденциальности и не собирался предавать Юнги. Он же не может сказать: «он может спать только тогда, когда он с кем-то. Я был единственным, у кого он смог спокойно об этом спросить». Последнее утверждение — это в основном ложь. Чимин уверен, что это часть его, особенно учитывая недавние события. Мемберы всегда находили его самым надёжным. Он знал это еще до того, как они объявили об этом на фансайне, где каждый фанат приходил к нему, чтобы прошептать ужасные секреты. Юнги, в частности, почти регулярно искал его утешения. Еще до того, как они начали спать — просто спать — вместе. Но, на самом деле, Юнги никогда не говорил ему точной причины. Чимин думал об этом почти все время, но он всегда волновался спросить настоящую причину. Хотя он легко мог спать один, он всегда чувствовал себя более отдохнувшим, когда просыпался с переплетенными конечностями Юнги со своими, а голова была прижата к груди старшего, или же Юнги оборачивался вокруг него, как одеяло. Юнги нуждался в этом, а Чимин просто хотел этого. — Мы не понимали, — Хосок говорит так, словно умоляет, а может быть, просит прощения, — мы всегда просто дурачились над ним. Это не так уж и важно. — Это ты должен сказать ему, а не мне.

х

Они могли только и смотреть, как Юнги бродит вокруг, как мертвец, в течение девяти дней. После окончания разговора Чимина и Хосока, Хосок собирает всех остальных мемберов, кроме Юнги, чтобы передать информацию Чимина и сформировать своего рода перемирие. Они соглашаются свести шутки к минимуму, несмотря на тихое предложение Чимина полностью прекратить их. Все же это лучше, чем ничего — разговор заканчивается тем, что Намджун подходит к измученному парню, сказав ему, что они перестанут беспокоить его о методе сна и не будут дразнить его за то, что он решил остаться с Чимином. — Слава богу, — бормочет Юнги, небрежно роняя наполовину наполненную кружку кофе в раковину и спотыкаясь, после неопределенного взмаха рукой в сторону Чимина, направляясь в его комнату. Поняв намёк, Чимин отменяет свою пробежку с Хоби и следует за своим сонным хёном. Чимин думает, что он мог бы немного поспать, где-то на девятом часе сна Юнги цепляется за него, но по большей части он просто играет в телефон и медленно рисует круги на коже нижней части спины Юнги. В конце концов Юнги просыпается и тихо извиняется за то, что так долго держал Чимина в заложниках. Вопреки его словам, он даже не пытается пошевелиться, его голова мирно лежит на груди Чимина, а теплые руки — у ключицы. — Почему это всегда я? — спрашивает Чимин, не в силах остановиться. Несмотря на то, что он слаб, его разум все еще затуманен после недельного недосыпания и долгого, необходимого отдыха, Юнги, кажется, понимает. — Ты как дом.