Домой

Туда, где все началось. Туда, где даже воздух казался особенным. Рано или поздно, все возвращаются домой… Поражающий своими масштабами тронный зал был мрачным, солнечный свет робко проникал сквозь тяжелые портьеры, но те тонкие линие света, которые все же могли заглянуть в зал, утыкались в бетонные плиты пола. Пыль искрилась в лучах света, напоминая магические искорки. Но нет. Магия давно исчезла из этих мест, и искрящаяся пыль была лишь ее пародией. Тронный зал мог показаться заброшенным, заваленным хламом оплотом истории, если бы в самой тени, там, куда солнечные лучи не дотягивались вовсе, пустовал трон. Но сейчас, гордая в шелке своей участи, Королева занимала это место. Ее рваное полотно волос текло по плечам, скатываясь на колени и подлокотники трона. Выцвевшее, старое, когда-то бывшее лиловым, платье было украшено брошью в виде золотого цветка, который был, наверное, единственной яркой вещью в зале. Цветок этот отводил взгляд от вечно уставшего лица и запавших глаз Королевы, которая и сама когда-то была золотым цветком. Теперь же от прежнего вида не осталось ни следа и единственным напоминанием оставались брошь и имя… — Королева Рапунцель! — громкое, насмешливое обращение разнеслось эхом по тронному залу, где-то под потолком вспорхнула птица. — Ваше Величество. Из-за дверей показалось человек шесть. Грязные, они сначала медленно вошли, но вскоре, осмелев, дерзко приблизились к самым ступеням трона. Каждый их шаг, каждый шорох были невыносимо громкими в пустом и заброшенном месте, но ничего из этого не заставило Королеву пошевелиться. Она продолжала сидеть прямо, высоко подняв голову. Пара ободранцев весело подмигнув друг другу скорчили морды, изображая женщину на троне, как если бы та была мертва и не могла их видеть своими пустыми глазами. Кто-то из толпы щелкнул пальцами, кто-то кинул небольшой осколок плиты, поднятый с пола, в сторону трона. Королева медленно моргнула, перевела взгляд на горстку пришедших. Насмешливый голос из толпы продолжил: — Так вот, ведьма, ты еле жива и сама то смыслишь. Мы бракороднейше хотим снять с тебя бремя короны. — Невысокий, но наглый человек, не умевший выговаривать банальное «благороднейше» сделал кривой и неуместный реверанс. — Пошли вон. — Никто не видел, как шевелились ее губы, но голос ее был таким же сухим и грозным, как и вид. — Твое Величество упрямится? Не к лицу, не к лицу.чай, не на сеновале ломаетес. — Люди засмеялись. — Вон. Повисшее после нового отказа молчание разбавил шорох тряпья и кряхтение человека, вытягивавшего мешок на первую ступеньку. Мешок был большим, хотя до этого он удачно скрывался позади людей. — Подумате. — ехидно сказал подтащивший мешок человек, развязал его и толкнул. Из мешка вывалилось тело. С первого взгляда нельзя было определить — было ли это тело вообще человеческим, потому что больше было похоже на тощую скотину, обернутую в рваные тряпки и вывалянную в грязи. Тело пошевелилось, жалко вытянуло руку, что-то пробулькало, поднимаясь на вторую ступень и обессиленно сжалось. Королева не шевелилась. Даже когда один из тех, кто корчил рожи выбежал и пнул тело — она не посмотрела. — Будь по-вашему. Все, чего вы желаете — найдете в соседней зале. — Она нехотя повернула голову вправо, указывая на еле заметную в тени дверь. Люди зашептались. Кто-то недвусмысленно подмигнул Королеве, как бы намекая, что вместо сеновала ей скоро послужит трон. Сборище оборванцев взвизгнуло, забурлило и наперебой помчалось к двери. Толкаясь, все шестеро забились в комнату…и отчаянный, нечеловеческий многоголосый крик волной прокатился по тронному залу. Королева, как некогда испуганная шумом птица, слетела с трона и упала на колени рядом с телом. Нежно, одним движением, она подтянула его на себя, попыталась оттереть грязь и присохшую на лице кровь. — Ваше Велич…- Тело не смогло договорить. Кровь наполнила рот и потекла на подбородок, пачкая ладонь Королевы. Но собрав последние силы, оно все же заговорило снова. — Теперь только так обращаются, а? — Только так, Кэсс. Только так. Кассандру время не пощадило. Судьба, за которой она отправилась годы назад прошлась по ней копытами резвой кобылы, разломав только-только выстроенные воздушные замки надежды. Кэсс не была наивной, не ждала, что все будет просто. Но и не могла знать, что спустя столько лет окажется на ступенях у трона, со сломанными ребрами, многочисленными колотыми ранами разной степени свежести, в крови и грязи — в холодных и сухих руках Рапунцель. — У меня не вышло, Рапс. — Она зашлась кашлем, судороги которого вызвали кошмарную боль, заставив перейти на вой. — Ничего…не вышло. Они сидели бы так еще очень долго. Так долго, что трупы тех людей, унизанных ядовитыми стрелами, точно выпущенными механизмом, начали бы вонять еще хуже и гнить. Но только Королева могла бы дождаться того момента. Кассандра слабела, чаще закрывала слезящиеся глаза, но не в силах что-то сказать, тихо улыбалась. Теперь, на этих треклятых ступеньках, возможно, она и нашла свою судьбу — в этих руках. — Это неважно. Ты дома. И теперь всегда будешь дома. Как твой отец и мои родители. Как Юджин. Как Вэриан…как все, кого мы знали. Теперь навсегда.