Чёрные (красные) глаза

      Киришима действительно редко бывал в комнате Бакуго. Мол, это тайная комната. Никто на самом деле её не видел, но о ней ходило множество слухов: что внутри множество мерча Всемогущего, что плакаты с голыми девушками висели на стенах, что пол завален гантелями, что в ящике возле кровати на самом деле не канцелярия, а секс-игрушки, и что прямо посреди комнаты висит боксёрская груша с огромной фотографией Деку на ней. Эта фотография уже настолько потрескалась, обгорела и стёрта, что Мидорию на ней не узнать.       На самом деле всё не так.       Эта комната максимально минималистична, и даже если в ней есть две гантели, они будто стоят в специальном для себя месте. Никакого мерча на виду, но есть пара вещей в ящике. Здесь всегда чисто настолько, что Киришима в одно время не верил в то, что в такой комнате на самом деле жил подросток их возраста. Может, потому что Бакубро немного их старше, здесь на самом деле так чисто. Может, это вещь стариков.       Киришима искал нужный учебник на столе, когда, переступив с ноги на другую ногу, почувствовал остро тупую боль. Так странно, что в комнате Бакуго действительно могло что-то валяться. На полу. Как у обычного подростка. Карандаш, валяющийся на полу.       Эйджиро хмыкнул своим мыслям, наклонился, чтобы положить карандаш на стол и понял, что это не карандаш. Это подводка для глаз. Чёрная подводка для глаз прямо в комнате Бакуго.       Киришима не считал себя очень умным человеком, но также не считал и тупым, поэтому завис на минуту, пялясь на подводку. В комнате Бакуго не бывало девчонок. Он знал это. И это точно не одного из парней.       Значит, это принадлежит либо Бакуго, либо... кому-то, кого он тайно привёл в свою комнату.       Киришима спустился вниз, пытаясь сдерживать себя, и они продолжили учиться (даже если друг выглядел угрожающе, он не то чтобы бил больно), пока не наступило время ужина, а потом часы пробили девять. Как только Бакуго поднялся наверх с уставшим выражением лица, Киришима подпрыгнул к дивану, где остались все другие одноклассники, обсуждая какой-то фильм.       — Ребята, мне кажется, у Бакубро есть девушка!       У Мидории выпала чипсина изо рта.       Мина посмотрела на Киришиму так, будто у него лихорадка, и Урарака на самом деле рассмеялась.       — Что заставляет тебя так говорить, мой друг? — Каминари закинул руку на плечи Киришимы, придвинув его к себе ближе.       Тот достал подводку из кармана с лицом победителя.       — Это подводка, — тупо сказал Мидория.       — Точно! — подтвердил Киришима с улыбкой. — Подводка, валяющаяся на полу стерильно чистой комнаты Бакуго.       — О-о-о, — Урарака протянула гласную, словно что-то поняв.       — Это точно не одна из наших девочек, мы бы знали, — Мина покивала головой, глядя на тюбик, будто это Святой Грааль. — Или бы банально кто-то искал подводку. И это дорогая марка. Не люкс, но не бюджетная косметика.       — Ребята, — Мидория сжал руки в замок и поставил на них подбородок, — это чёрная подводка. Просто чёрная подводка.       — Ты же не хочешь сказать, что она принадлежит Бакуго?       Все вокруг него рассмеялись, будто это не имело никакого смысла. Мидория встал с дивана с нечитаемым выражением лица, считая, что не подписывался на это дерьмо, и поднялся наверх. Несколько секунд потоптался на своём этаже, а затем со второго поднялся на четвёртый и постучал в комнату Бакуго.       — Каччан, — позвал он, и дверь моментально открылась.       — Чего тебе, дерьмовый ботаник? — прорычали ему в лицо.       Мидория вдохнул, выдохнул и сказал:       — Поздравляю, у тебя теперь есть девушка!       Кацуки завис на пару мгновений, а потом скорчил такую рожу, что Изуку пожалел, что не может достать телефон и сфотографировать.       — Что за хрень?!?       — Киришима-кун нашёл у тебя на полу подводку и решил, что ты водишь кого-то в свою комнату.       Бакуго обрабатывал это несколько секунд.       — Они же в курсе, что общага под наблюдением, а без разрешения сюда нельзя войти?       — Не думаю, — Мидория позволил себе смешок, когда Бакуго сонно заворчал.       — Дерьмо, ладно, мне похрен, что думают эти статисты.       Изуку покачал головой, улыбаясь.       — Вообще-то, это напомнило мне, что скоро день матери, и я хотел спросить, есть ли у тебя что-нибудь не распакованное? Моей маме очень понравился спрей на новый год, она говорит, что макияж теперь можно вообще не поправлять.       Бакуго посмотрел в большие глаза Деку, цыкнул и отступил, чтобы он вошёл в комнату.       — Поройся в ящике. Там должна быть хорошая гелиевая подводка в баночке.       Мидория улыбнулся, проходя в комнату, и вытащил ящик из-под кровати, копаясь в разных тюбиках, упакованных и наполовину использованных. Затем в руки ему попалась небольшая блестящая баночка, и он вытащил её на свет, рассматривая.       — Каччан, это... блёстки?       — Использую шиммер для открыток, — он пожал плечами, ложась на кровать и зевая. Ладно. Бакуго, делающий открытки, — не самое странное, что могло произойти в этом мире.       Порывшись ещё пару минут, Мидория наконец наткнулся на картонную коробку.       — Ой, это дорого... Ты уверен, Каччан?       — Не хочешь брать, не бери, — прорычал он, переворачиваясь на другой бок. Мидория улыбнулся ему в спину.       — Спасибо, Каччан! Спокойной ночи.       Бакуго проворчал ему вслед.       На следующий день класс гудел от обсуждаемых новостей. Бакуго то и дело ловил на себе взгляды, но, как только устанавливал контакт, все тут же отворачивались, начиная шептаться громче, словно думали, что он глухой и ничего не слышит.       Мидория дёрнул сзади Бакуго и наклонился вперёд, наблюдая боковым зрением, как остальные тут же прекратили шептаться и уставились на них.       — Я же говорил, Каччан. Друзья и правда могут доставить неприятности.       Бакуго зарычал и хлопнул со взрывом по его парте. Мидория рассмеялся.       Айзава заполз в класс, окидывая его недовольным взглядом, а затем написал на доске «Половое воспитание».       Мидория ударился головой об парту от смеха, продолжая завывать ещё минут пять, плача на тетрадь.       Во время перемены за одним столом Каминари несмело предложил:       — Так это не может быть девушка, судя по всему...       — Видимо, общежитие рассчитано и на то, чтобы уберечь нас от ЗППП, — весело вскрикнула Ашидо. — Если только ни у кого в классе их нет.       — Нам только пятнадцать, — хрипло отметил Киришима, водя палочками по своему обеду, всё ещё переваривая всю ту информацию, которая обрушилась на его мозг.       — И что? — переспросила Мина, не понимая.       Внезапно за их столом появилась Урарака, громко ставя поднос.       — Деку-кун ведёт себя странно и не пришёл на обед, — объяснила она. — Мне кажется, это связано с Бакуго.       — Знаете, это имеет смысл, — Каминари кивал своим мыслям. — Они ведь друзья детства, пусть сейчас и не в очень понятных отношениях.       — Мы должны принять во внимание реакцию Мидории-куна, — Мина согласно кивнула.       — Деку-кун сказал, что... это просто его подводка?       Все за столом посмотрели на Урараку, будто это сейчас она здесь сумасшедшая.       — Подождите, это значит, что он просто увлекается макияжем? — Каминари нахмурился, пытаясь обработать информацию.       — Это так мужественно! — воскликнул Киришима, бросая палочки на поднос. — Увлекаться макияжем, не обращая внимание, что кто-то о тебе может подумать!       — Ну, — Урарака зло усмехнулась, — это мы можем проверить.       Днём в общежитии Мина вломилась в комнату Бакуго, который... сидел вместе с Мидорией, читая учебник. Что же. Она не должна была удивляться странным, несовместимым с Бакуго вещам в комнате Бакуго.       Мидория с весёлой улыбкой подтолкнул Бакуго локтем, и тот высунул наушник из уха, оглядывая Мину с ног до головы.       — Бакуго! Урараке-чан нужно выходить вечером на ужин с родителями, и никто не может нарисовать прямые стрелки!       Повисла неловкая тишина. Мина уверена, что Мидория немного задыхался, но если он не становился синим от удушения, это не так сильно её беспокоило.       — Какого чёрта? — спросил Бакуго.       — Мы опрашиваем всех, кто может нарисовать хоть что-то ровное. Давай, просто попытайся!       Бакуго повернулся к Мидории с совершенно сумасшедшим выражением лица, и они обменялись странными жестами и взглядами, а потом оба встали, ожидая, что Мина поведёт их в комнату Урараки.       Очако считала себя хорошей актрисой. Действительно хорошей. Но когда Деку-кун посмотрел на неё с подавленной улыбкой, разочарованно качая головой, она только надеялась, что до Бакуго-куна это не дошло.       Он присел перед ней, поворачивая лицо на свету в разные стороны и с интересом рассматривая явно специально выведенную вверх кривую линию на правом глазе.       — Ты что, нанесла тональник без базы? — неверяще спросил Бакуго, и кровь в жилах Урараки застыла льдом. — Хочешь к тридцати выглядеть как асфальт после атаки злодеев?       — Как? — несмело переспросила она.       — Вся в расширенных порах, прыщах и чёрных точках! — крикнул он на неё. — Где твоё очищающее масло?       — М-масло? — она икнула, глядя в его красные глаза и наблюдая, как в белке лопнул сосуд.       — Ты что, смываешь водостойкую подводку мицеллярной водой? К тому же, твоя подводка явно просрочена.       — Нет... просто мылом тру...       Она почувствовала запах гари, замечая, что на ковре Мины точно останутся прожжённые следы в виде ладоней. Оригинальный принт в дополнение к сердечкам.       — Просто... — он вдохнул, выдохнул, явно делая успехи в сдерживании своего гнева, — сиди здесь и не шевелись.       Бакуго вышел из комнаты, и дверь не хлопнула, только потому что Мидория подставил ногу. Изуку выглянул, замечая, как красная голова спряталась в комнате Урараки.       Через несколько минут Бакуго вернулся в комнату с набором косметики в руках, явно почти не использованной.       — Ватные диски, — приказал он, и Мина тут же протянула ему.       В итоге он стёр абсолютно всё, что было на лице Урараки, и отбросил мусор куда-то в сторону.       — Тебе не нужен тональник, у тебя на самом деле не проблемная кожа. Может, только пудра, — он протянул руку, и предмет тут же оказался у него в руках, на который он посмотрел с таким презрением, будто пудра плюнула ему в лицо, — и скульптор, если хочешь сделать лицо более овальным или убрать щёки, Круглое лицо, — он протянул руку снова, но Мина посмотрела на него с непонимающим выражением лица. — Ну, купи в будущем.       Он напудрил её, затем нанёс что-то из своих баночек на веки, ожидая, когда высохнет. Достал собственные чёрные тени, набрал цвета совсем чуть-чуть собственной кисточкой и нанёс в уголки глаз, растушёвывая по половине века вниз и вверх.       — У тебя тёплый подтон кожи, так что тебе подойдут более светлые тона, тебе действительно не нужен синий спектр цветов в тенях. А ну моргни.       Она моргнула.       Бакуго довольно улыбнулся, проделывая ту же операцию со вторым глазом, а потом дунул ей на веки, и маленькие точки осыпавшихся теней исчезли. Урарака заметила, что от него пахло корицей.       — И замени половину косметики, потому что это либо говно, либо просто непригодно для использования, либо не подходит тебе.       Он потянулся к собственной подводке-фломастеру, а потом остановился, внимательно рассматривая её, будто оценивая, достойна ли она его стрелок. Затем резко натянул её веко, открывая фломастер зубами.       — Будет криво, — предупредил он со злой усмешкой.       — Какого чёрта! — воскликнула Мина, уже собираясь бить друга по рукам.       — Это не то же самое, что рисовать на себе, — пояснил он, — как будто вы, девчонки, не должны знать этого дерьма.       В два движения идеальная стрелка была готова.       А затем на другом глазе.       Бакуго наморщился так, будто это была средняя работа, когда как Мина не могла сделать подобное на своём лице за полчаса страданий. Затем порылся в косметичке Урараки и вытянул коробочку с очередным чем-то блестящим, добавляя естественного блеска на скулы Очако, которая боялась дышать. Накрасил ресницы. Осмотрел её снова и брызнул чем-то в лицо.       — Не дыши, — сказал он уже после того, как сбрызнул.       Урарака выглядела... красивой. Макияж будто добавил ей немного взрослости, но сделал глаза ещё больше и при этом острее.       — Знаете, — Мидория проговорил у двери, — родители Каччана на самом деле дизайнеры, и ему иногда приходилось помогать с моделями...       — Эй, дерьмовый ботаник, — он гаркнул, — не рассказывай моё дерьмо, если не хочешь, чтобы я рассказал твоё. Помнится, в детстве тебе очень нравилось, когда я кра...       — Каччан! — Мидория крикнул, и его щёки тут же покрылись румянцем. Бакуго зловеще ухмыльнулся.       — Спасибо, — пробормотала Урарака, ошеломлённо глядя на себя в зеркало.       — Что угодно, — проворчал он. — Только перестаньте пялиться на меня всё время.       — Но Каччан красивый! — крикнул Мидория в дверном проёме, ловя какую-то бутылку, которую в него бросили, и убегая. Бакуго с криком погнался за ним.       Урарака ошеломлённо посмотрела на Мину.       Мина посмотрела на Очако.       — Тебе идёт, — пробормотала она. Очако зарделась.       Вечером вся их компания села обсуждать итоги тайной операции.       — Знаете, — внезапно сказал Киришима отстранённым голосом, — возможно, Бакубро сейчас сидит и смеётся над нами вместе с Деку.       — Нет, — Урарака покачала головой, — Деку-кун слишком хорош для этого.       — Но он дружил с Бакуго с детства, — возразила Мина, — у него должны быть определённые... злодейские черты.       — Ты очень хорошо выглядишь сегодня! — Джиро подкралась сзади к Урараке, обнимая за плечи. — Этот макияж тебе очень идёт!       — Ах, — Урарака содрогнулась, вспоминая лицо Бакуго вблизи. — Спасибо.       Джиро прищурилась, смотря на них с подозрением, но решила отпустить ситуацию и не разбираться в этом ради своего блага, потому что это явно что-то тревожащее, раз даже Каминари сидел вместе с ними здесь.       — Я любила свой ковёр, — прошептала Мина.       — Да, он был милый, — согласилась Урарака.       — Так... — Каминари поднял голову и, увидев полное опустошение на лицах остальных, тут же сдулся, — мы просто... согласимся с тем, что Бакуго любит красить людей?       — Но меня беспокоит, — Урарака потёрла подбородок с задумчивым видом, — что Бакуго-кун сказал «не то же самое, что рисовать на себе». И он действительно разбирается в косметике. Знаете, у него должно быть много косметики... точно больше, чем одна подводка...       — Ну, Каччан рисует себе стрелки, — Каминари прошептал себе под нос, — и я не хочу знать, что за фетиши за этим кроются, спасибо.       — Значит ли это, что Бакубро любит красить себя? И он правда хорош в этом? — Киришима осмотрел своих соратников с серьёзным видом.       — Так это... Бакуго - драг дива? — так же серьёзно предложила Мина.       — Или это значит, что он на самом деле ощущает себя больше как девочка, чем как мальчик?.. — продолжила Урарака.       Мидория просто поднялся обратно наверх с абсолютно опустошённым лицом. Весь мир для него слился в одно пятно, пока взгляд не сфокусировался на раздражённом лице Каччана.       — Каччан, — с мёртвым взглядом и хрипом в голосе позвал Мидория. — Кажется, я перестал верить в людей.       — Ой, и как меня это касается, дерьмовый ботаник? — Бакуго прорычал, и Деку тут же ощутил облегчение. Вот оно, постоянство мира.       — Пожалуйста, не меняйся, — кажется, он на грани истерики, и в горле уже образовывался комок, а в глазах щипало.       Дверь захлопнулась прямо перед его носом.       Мидория счастливо улыбнулся.       Каччан умел возвращать веру в человечество.       На следующий день стало гораздо хуже. Джиро присоединилась к компании теорий заговора, и Серо захотел знать, что происходит. Тенья неловко поглядывал на Бакуго, перешёптываясь с Ураракой, будто жалел о всех тех разах, когда кричал на одноклассника. Каминари, как главный сплетник, продолжал распространять слухи по всему классу, и когда дело дошло до Минеты, Мидория был готов плакать.       — Так Бакуго на самом деле трансвестит! Вау, никогда бы не подумал!       Подождите, Мидория не был готов плакать. Он уже плакал.       — А? — Бакуго медленно повернул голову в сторону класса, и знакомый запах взрывов забил нос. — Ну-ка повтори...       — Чувак, в этом нет ничего такого! Мы тебя принимаем такой, какой ты есть, никаких предрассудков! — закричал Каминари, отпинывая друга подальше, за спины других одноклассников.       Кажется, этого было слишком много даже для Каччана. Взрывы в ладонях тут же погасли, и он уставился на них огромными глазами, абсолютно не переваривая то, что ему только что выплюнули в лицо. Затем посмотрел на Деку, который уже икал, лёжа лицом на парте.       — Знаете, — медленно проговорил Бакуго, — что угодно. Можете считать что угодно, — он выдохнул. — Только хватит понижать уровень IQ всей грёбанной школы! — Кацуки закричал, парта перед ним треснула пополам от удара, и в комнату вошёл Айзава.       — Отстранение, — он посмотрел на парту, — на день.       — Слава богам! — пробормотал он себе под нос, собрал вещи и вышел из комнаты с громким стуком двери.       Мидория несмело поднял руку, показывая свои красные глаза и сопли.       — Айзава-сенсей, я думаю, мне не хорошо...       Айзава посмотрел на него устало, вздохнул и махнул рукой.       Класс смотрел вслед двум ушедшим мальчикам, впервые допуская, что сделали где-то логическую ошибку в своих выводах. Урарака нахмурилась, обдумывая ситуацию, и Киришима загрустил, смотря в окно. Они не хотели обижать Бакуго, только поддержать!       Когда все вернулись с уроков, то застали Мидорию всё ещё в школьной форме в гостиной. Он просто смотрел телевизор, каждые пять минут меняя канал, но, казалось, не видел ничего из того, что происходило вокруг него.       — Деку-кун, — тихо позвала Урарака, и мальчик вздрогнул, уставившись на неё пустыми глазами, — что ты видел?       Он начал что-то бормотать себе под нос, обняв колени и не отрывая взгляд от какой-то точки перед собой.       Киришима сзади зажмурил глаза, набираясь смелости, и выпалил:       — Мидория, зачем у Бакубро на самом деле столько косметики?       Мидория посмотрел на него теперь не пустыми глазами, а полными отчаяния, и почти прошептал:       — Спросите у него сами.       Он встал и на шатких ногах поднялся по лестнице наверх.       Каминари переглянулся с Джиро, она переглянулась с Миной, та переглянулась с Ураракой, та завертела головой, ища, с кем ещё можно переглянуться, и нашла только Киришиму с заранее закрытыми глазами.       — Это не мужественно! — крикнула она, тыкая в него пальцем.       — Я не хочу умирать! — так же ответил он, полностью отворачиваясь от неё.       Урарака надула щёки, скрестила руки на груди, осматривая всех, а затем схватила Мину и Киришиму за руки, делая их невесомыми и таща на четвёртый этаж. Она задержалась возле двери, отменяя их невесомость и набираясь смелости. Подняла руку, чтобы постучать, но так и не смогла заставить себя сделать это.       Тогда дверь перед ней просто открылась, показывая раздражённое до крайности лицо Бакуго.       — Чего тебе, Круглое лицо?       — Можно... зайти?       — Нет, — дверь захлопнулась перед её носом.       Урарака посмотрела печальными глазами на Киришиму. Тот окончательно сдался и с обычной весёлой улыбкой затарабанил в дверь друга.       — Эй, чувак, — он улыбнулся ещё шире, когда дверь открылась, — у нас к тебе вопрос.       Бакуго смотрел на него с сердитым лицом, очевидно ожидая того самого вопроса.       — Почему у тебя столько косметики? — Мина, осмелев, выглянула из-за плеча Киришимы.       Бакуго, словно уставший от всего мира, отодвинулся, чтобы они зашли. Мидория помахал им с кровати, подбадривая, а потом вынул целый ящик из-под кровати, показывая сокровище лучшего друга. Или не сокровище. Урарака запуталась. Мина тоже. Киришима старался не думать.       — Эта косметика осталась после первого месяца, — просто ответил Бакуго, будто это вообще хоть что-то поясняло. — Хотел отвезти старой карге, чтобы не пропадало, но руки не доходят.       Какого месяца? Месяца чего? Почему не нужно сейчас?       — О! — Мидория хлопнул кулаком по ладони, будто понимая что-то, когда никто вокруг ничего не понимал. — Тогда же ты сделал заказ у класса поддержки, да?       — Точно. Чертовски крутая вещь, высыхает быстро, отклеивается плёнкой вместе с маской, — Бакуго достал небольшой чёрный баллончик из кармана и подкинул в воздух, поймав одной рукой. — И совсем на веках не ощущается, к тому же не ограничивает движение глаз и не размывается водой или кровью.       — Я просто решил отказаться от маски, потому что это неудобно и напрягает каждый раз делать всё это, чтобы не светить белыми веками в прорезях.       — Нет, ты отказался от маски, потому что твоя маска была дерьмом, а ты был похож на зайца.       — Мы можем согласиться не соглашаться.       — Ты знаешь, что я прав, дерьмовый ботаник.       — Так это всё... — Мина осмотрела целую коробку с различной косметикой: множество чёрных теней, карандашей, подводок, странных спреев, жидких теней, теней-карандашей, базы под тени и ещё, что Мина даже не понимала, — это всё только ради маски?       — Тебе легко говорить, Енотьи глазки, — Бакуго хмыкнул, — ты вся в макияже сразу. А белые круги вокруг глаз внутри прорези маски выглядят отвратительно.       Это было немного неловко.       — Так, — Урарака хлопнула в ладоши, смело посмотрев в глаза Бакуго, — в следующий раз, когда мы с девочками пойдём за косметикой, ты сходишь с нами, Бакуго-кун?       Кацуки усмехнулся.       — Что угодно, только перестаньте так пялиться на меня.       Мидория рассмеялся.