Не опять, а снова!

Опять Он опять это начал. Ладно, не опять, а снова, но Ёнджун начал это! Субин с болью в сердце прокрастинировал, хотя знал, что мог бы попрактиковаться в зале, книжку почитать, на худой конец — пройтись до кухни и заварить рамён. Но Субин не мог. Не только потому, что лень мешала. Виноват был Ёнджун, крутящийся перед зеркалом, светящий улыбкой. Субин не мог налюбоваться: стройный, не загорелый, но и не бледный, до жути мягкий и нежный (он знает, неоднократно проверял), с острыми ключицами… Но чем дольше это продолжалось, тем ниже опускались уголки алых лисьих губ. В итоге Ёнджун натянул какую-то безразмерную белую футболку (которая, вероятно, принадлежала Субину), упал в кресло и выдал тонко, будто обиженно: — Я поправился. Субина переклинило. Взгляд потемнел. ОПЯТЬ СНОВА! — Ёнджун-и, тебе только кажется, — любовно ответил, сдерживая рычания в горле. Старший вздохнул: — Нет, Субин-и, не кажется. Лицо у Субина перекосило совсем. Милый вариант не сработал (как и в половине таких случаев), поэтому придется применить немного грубой силы. Ну ладно, последняя попытка воззвать к голосу разума, так что — логический аргумент: — Ёнджун-и, даже если и так, ты все еще растешь, тем более, на тренировках все лишние калории сжигаются. Но и для того, чтобы выложиться по полной на практике, нужно хорошо куша- — Не успокаивай меня, Субин-и, — горько оборвал его Ёнджун. И окончательно пробудил зверя… — Ёнджун-и… — обманчиво ласково, — ПРОСТО ЗАТКНИСЬ И ДАЙ МНЕ ТЕБЯ ОБНЯТЬ. Старший распахнул глаза и вздрогнул. Нечасто любимый тонсэн бывает таким… горячим? Боже, Ёнджун, правда, закрой рот. Ноги в руки и быстренько плюхнулся рядом с Субином и уткнулся в плечо, сопя. Субин обвил его руками и тихо прошептал, касаясь губами лба старшего: — Ты всегда самый красивый для меня, знаешь? Ёнджун промурлыкал: — Знаю. И заснул в объятиях Субина. Снова.