Я просто хочу чувствовать.

      Несмотря на сумбурность мыслей, я чётко понимала многое сейчас. Те выводы, которые я пыталась сделать за считанные минуты, сейчас казались мне до невозможного правильными и не терпящими критики. Первое: я сама придумала себе хорошее отношение Малфоя. Несмотря на то, что никакого объяснения его помощи у меня не было, я не хотела думать о чём — то, что могло вновь направить мои мысли в русло чувств и эмоций. Его попытка помочь — просто холодный расчёт. Его объятия — ничего, кроме неприязни и сделаны были лишь потому, что ему было велено сблизиться и проникнуть в голову. — Боже, что за бред я несу, — вскрикнула я, резко закрыв себе рукой рот и оглядевшись по сторонам. Никого… Ох, ну конечно. Даже после снятия запрета с посещения коридора на третьем этаже, в него редко кто пытался заходить, ведь ничего интересного, по мнению учеников, здесь просто не могло быть.       Как же хорошо сейчас спрятаться от всех этих надоедливых глаз. От волшебников, чьи слова «переживаний» и насмешек были настолько двуличными, чаще всего, что ты никогда не мог разобраться в том, кто здесь друг, а кто — заклятый враг, которому ни при каких условиях нельзя доверять. Мерлин, как бы я не пыталась уводить свои мысли от Драко, они постоянно решали сделать всё наоборот и воскрешали в моей памяти его растерянный и непонимающий взгляд. Какая же я дура… Как можно было позволить себе сказать то, над чем такой, как Малфой, станет непременно глумиться? Ему ведь ничего не стоит рассказать всем, что какая — то Гермиона Грейнджер определённо хотела остаться рядом с ним в этот вечер.       Мало кто сможет понять, как отвратительна я стала себе самой сейчас и если бы… Если бы было какое — то заклинание, какой — то волшебный душ, который смог бы помочь мне очиститься в собственных глазах, я бы непременно воспользовалась им, ибо сейчас мне было противно даже находиться с самой собой в одном теле. Абсурдность моих мыслей не казалось мне таковой сейчас. Мне было больно, просто жутко больно. Но каждый раз, когда мне хотелось спрятаться в темноте одной из дверей, я старалась напомнить себе то, КТО я такая. Я не человек. Я не просто очередная волшебница, которую может позволить себе сломать любой другой волшебник. Я — Гермиона Грейнджер, та девушка, что помогла побороть Тёмного Лорда. Я уже много раз выдерживала ту боль, что разрывала моё сердце на части, а, значит, справлюсь и сейчас. Нужно просто дать себе немного времени.       Второе, что мне удалось понять сегодня: мы с Роном и впрямь никогда не смогли бы построить счастливую семью. Быть может, у нас и могло что — то получиться, но в итоге всё свелось бы либо к расставанию, которое могло обернуться последствиями, во много раз хуже, чем сегодня, либо же к тому, что мы стали бы постоянно ругаться и опускаться всё ниже и ниже в собственных глазах. Жизнь и любовь… Это полёт. Не обязательно феерический, но полёт. Постоянные эмоции счастья, которые захватывают двух людей и дают им возможность всколыхнуть самые неизведанные стороны души. И именно эти стороны становятся, в итоге, самыми лучшими, самыми восхитительными и прекрасными.       Что мы с Роном могли предложить друг другу? Не знаю. Он предлагал мне любовь, но я никогда не смогла бы принять её, никогда не смогла бы оценить по достоинству то, что давал мне Уизли. Этот мальчишка, каким бы странным он ни был в некоторых моментах своей жизни, был достоин, чтобы его любили так сильно, как он даже не может себе представить. Он достоин восхищения и всепоглощающих эмоций, которые станут захватывать его в водовороте семейной жизни. А я… Я тоже достойна любить. Моё сердце не отдано сухим страницам книг, моё сердце бьётся и оно постоянно готово на совершение таких поступков, которые будут высоко оценены любимым мною человеком.       Ну не могут встречаться двое людей, совершенно друг на друга не похожих. Просто не могут. Можно пытаться, крутиться изо всех сил, изворачиваться и не позволять друг другу замечать эти явные различия, но в душе каждый будет чувствовать, что первый не способен подняться ввысь, а второй явно не желает опускаться ниже собственных ожиданий. Расставаться больно, но именно расставание даёт толчок каждому человеку либо начать развиваться, как самостоятельная личность, либо позволить себе падать вниз, не пытаясь зацепиться за выступы скалы.       Третье: Панси Паркинсон жизненно необходимо чувствовать, что она нужна хоть кому — то. Желательно, чтобы этот «кто — то» имел статус, как у Драко Малфоя и мог, в случае неприятностей, пригрозить расправой. Взамен эта девчушка будет делать то, что угодно её парню, не осознавая, что опускается в его же глазах.       Но несмотря на собственное заявление, я считаю её сильной личностью, которая просто никак не может справиться с тем, что она вдруг будет одинока. Что вокруг не станет лживых друзей. Вся её желчь — не более чем защитная реакция, которой она так привыкла бросаться в тех, кому не чуждо чувствовать себя полноценными личностями в моменты одиночного существования.       Что я поняла ещё? Не знаю. Сейчас мне больше не хочется думать обо всём этом. Стараясь перебороть подступающую зевоту, я оценивающе посмотрела в окно, пытаясь понять, сколько сейчас может быть времени. Солнце ещё не поднялось, стремясь занять своё законное место в вышине, но луна уже стремительно отступала, готовясь отдать пост старшему брату. Я всегда удивлялась красоте ночи, большую часть из которой нам никогда не удастся увидеть. Лунные блики на воде, ночные жители, осторожные и чаще всего знающие о том, то они опасны. Красота ночи была в её тишине, в её холодном ветре, старающемся отогнать тяжесть жаркого дня. Красота таилась в правде, открывающейся в ночи и в лжи, которая казалась такой неправдоподобной именно в свете красавицы — Луны. Будь она человеком, на кого бы могла быть похожа? Прекрасная в своём сумасшедшем одиночестве… На ум пришла лишь Полумна, которая и впрямь прекрасно бы справилась с образом далёкой подруги.       Отряхнув платье от пыли, налипшей на него за время моего пребывание в этом малообитаемом коридоре, я медленно прошла к выходу, как вдруг остановилась, услышав монотонные шаги. Почему в ту секунду мне так хотелось, чтобы эти шаги принадлежали белобрысому слизеринскому хорьку? Возможно, именно поэтому я испытала горечь, увидев Минерву, ловко поправляющую полы своей мантии при входе в коридор. — Гермиона? Мерлин тебя подери, что ты тут делаешь? — голос женщины слегка дрожал, словно пару минут назад она потерпела одну из самых глубоких травм в своей жизни. — Извините, что напугала вас, профессор. Мне просто нужно было скрыться от множества глаз, — я говорила спокойно, не выдавая всех тех переживаний, что съедали изнутри и меня, но женщину, видимо, было не обмануть. Осторожно попытавшись обойти её и выйти из коридора, я почувствовала у себя на плече тяжёлую руку МагГонагалл. — Постой, милая. Ты не хочешь обсудить то, что произошло на балу? — Вы про что именно? — спросила я, слегка напрягшись. Что бы она не имела в виду, большого желания обсуждать это у меня не было. — Ты ведь рассталась с Роном, — лёгкие покачивания головой, словно успокаивающие, на деле же казались мне насмешливыми и ничуть не помогали. — Да, профессор, мы с Рональдом пришли к выводу, что нам лучше расстаться. — Ты ведь именно поэтому пришла сюда, верно? — я пыталась перебить Минерву, но ей, по — всей видимости, важно было хотя бы попытаться меня успокоить. Как жаль, что она не понимает истинной причины такого странного моего состояния и как бы было интересно посмотреть на её лицо, скажи я ей, что была отвергнута Драко Малфоем. — Моя милая девочка… Ты совершила огромную ошибку, расставшись с ним. — Почему Вы так считаете, профессор? — я почувствовала, как щёки мои вспыхивают, но то было не смущение, а негодование из — за того, что МагГонагалл пыталась внедрить мне в голову мысль о сожалении. — Мы с ним очень разные люди и у нас разные дороги. Я просто сожалела о том времени, что морочила ему голову, ведь в ином случае он уже мог быть по — настоящему счастлив с любой другой волшебницей. — Ты не понимаешь того, о чём говоришь. Вы были счастливы, милая. Ваша пара, ваши отношения стали самым логичным завершением той дружбы, которую вы пронесли через года, — словно не слыша меня говорила женщина. — Я не люблю его. Все мои чувства никогда не выходили за грань любви между братом и сестрой, Вы понимаете? — Но… почему, Гермиона? Рон мог стать для тебя отличной партией, — непонимающе посмотрела на меня Минерва, а я тихо рассмеялась. — Неужели Вы и впрямь считаете, что Я могу гнаться за «отличной партией»? Разве такой исход был бы похож на меня? — Девушке твоих лет уже стоило бы задуматься о том, чтобы искать себе молодого человека. — Боюсь, что тот, к кому я могла бы испытывать чувства — в них не нуждается, но сейчас это неважно, профессор! Поймите, и я, и Рональд… Мы оба заслуживаем большего. Ему нужна та, кто сможет приподнять его, возвысить… — Почему ты считаешь, что не справишься с этой ролью? — Я не умею делать этого. Я не умею сказать правильные для него слова, никогда не сумею понять так, как ему нужно. Наше мышление с ним различно на уровне атомов и молекул, Вы понимаете? — Возможно, — с толикой грусти протянула Минерва, оглядывая меня с ног до головы. — Мне правда жаль, что ваши отношения не пришли к логическому завершению, но я искренне желаю тебе счастья, Гермиона. Ты великолепная волшебница, но определяет тебя то, каким замечательным Человеком тебе удалось стать. Искренней, верной, честной. — Спасибо, профессор МагГонагалл, — прошептала я, тронутая речью директора. Мне нередко говорили подобные слова, но всегда я чувствовала, что во мне есть и нечто другое. Нечто тёмное и непонятное мне самой, но, в конце концов… Было приятно, что остальные способны видеть лишь ту самую «идеальную» часть меня. — Иди спать, милая, — прошептала Минерва, приобнимая меня за плечи и, не дожидаясь ответа, исчезла в темноте коридора. Я знала, куда она идёт, но меня саму никогда не манила возможность заглянуть туда. Зеркало Еиналеж… Оно таилось там, в глубине коридора? Что я там смогу увидеть? Чего же я желаю?..       Но, отметя все эти глупые и грустные мысли я, последовав совету МагГонагалл, пошла в гостиную, где все уже должны были спать. ___________________________________________       Ворочаясь на кровати, я понимала, что, во — первых, спать уже бессмысленно, а, во — вторых, мне уже совершенно не хочется засыпать. Мои сны никогда не воплотятся в реальность, а вновь падать в эту бездну невероятной жизни мне сейчас было нельзя. Трижды ударили часы, что говорило лишь о том, что пора вставать, дабы не опоздать на завтрак перед началом учебного дня. Сколько я пролежала в кровати, не думая ни о чём? Час? Пол часа? Десять минут? Задумываться об этом уже не было никакого смысла и я, быстро переодевшись из пижамы в новенькую школьную форму, пошла будить Джинни, которая отчаянно не хотела вставать. — Эй! — воскликнула я, ловя её руку, которая стремилась ткнуть меня прямо в живот. — Вставай, соня! — Дай поспать, — сонно протянула Уизли, стремительно прячась в глубине одеяла. Но я оказалась быстрее. Сорвав с подруги её тёплый кокон, я с улыбкой следила за тем, как её спокойное выражение лица меняется на гневно — раздражённое. — Верни! — Вставай давай, — лишь рассмеялась я, сажая на кровати девчушку и пытаясь привести её в чувство. — Голова болит? — Есть немного, — пошатываясь отвечала она, всё ещё не открывая глаз. — Мерлин, Джинни, мы так на завтрак опоздаем! — Что? Еда? Нет — нет — нет, на завтрак опаздывать нельзя! — резко закричала девушка, разбудив всех в комнате и вскочив с кровати со скоростью реактивного самолёта.       Пока подруга одевалась и пыталась привести в порядок лицо, убитое алкоголем и недосыпом, я кинула в портфель учебники и принялась её дожидаться. — Ты отлично выглядишь, Гермиона, — улыбнулась Уизли, подведя черту после своего оценивающего взгляда, кинутого на меня. Мой внешний вид и впрямь был неплох, но желание съесть хоть что — нибудь заставляло подгонять Джинни, не давая её времени меня разглядывать.       Наконец мы оказались в Большом Зале, который уже до самого потолка наполнился всевозможными запахами. Сев рядом с Джинни, я краем глаза заметила Гарри и Рона, оказавшихся вдали от нас. Улыбнувшись Поттеру, я получила в ответ лишь кивок, но решила не акцентировать на этом своё внимание. В конце концов, обижаться на меня или нет — это его право. Свой выбор я уже сделала. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Джиневра, заметив, в какую сторону направлен мой взгляд. Резко отвернувшись и посмотрев в тарелку, наполненную творогом и фруктами, я, немного поковырявшись, ответила. — На самом деле, всё просто прекрасно. — Рон отойдёт от этого, — пожала плечами девушка, слегка приобнимая меня за плечи. Ох, Мерлин, почему все считают, что меня должно волновать, отойдёт Рональд от расставания или нет? Почему все думают, что мне должно быть плохо от того, что я больше не в отношениях? — Я знаю. Признаюсь, сейчас это мало меня волнует, Джинни. Началась учёба и, в конце концов, однажды ему придётся заговорить со мной. — И правда, — рассмеялась девочка, поправляя причёску и стреляя глазками Гарри. Мальчик, к сожалению, не обращал на свою девушку внимания, чем приводил её в бешенство. Надутые губки Уизли явно говорили о том, что она рассержена таким поведением Поттера. — Сходи к нему, — тихонько подтолкнула я подругу и кивком указала на мальчишек. — Он тебя просто не видит. — И тебя оставить? Ну уж не… — Успокойся. Я всё равно уже иду на урок, нечего тебе со мной рассиживаться. — Уверена? — Да, Джинни, всё хорошо, — улыбнулась я и проследила за тем, как счастливо она сорвалась к своему парню. Отношения Гарри и Джиневры и впрямь были очень нежными и милыми, чего только стоила одна забота о маленькой девчушке, но я чувствовала, что сама мечтаю не об этом. Мне хочется драйва. Зачем, правда?       Уроки методично шли один за другим, но я впервые не чувствовала этой тяги к знаниям, которая помогала мне существовать во время спокойной жизни в Хогвартсе. Мои мысли занимали другие вещи, я не хотела втягиваться в работу, тем более, что почти все эти темы были мной уже давно пройдены и выучены. Именно поэтому сейчас я позволяя себе расслабляться и сидеть с настолько скучающим взглядом, что все профессора определённо решили, что я заболела.       Резкие вопросы, направленные ко мне в попытке поймать на безалаберном отношении к учёбе и не менее резкие ответы, чёткие и верные настолько, что всем приходилось замолчать и просто наблюдать за тем, как я теряю интерес к предмету. Сегодня мне просто хотелось закрыться ото всех, ибо вчерашний день и ночь заставили меня чувствовать много того, о чём мне не хотелось даже думать.       Сейчас, спустя почти восемь часов и убедившись в абсолютной трезвости, я понимала, какую боль мне нанёс визит Панси ночью к Драко, какую глупость я сказала самому Малфою и какой идиоткой выставила себя, расставшись с Роном при всех. Мне было противно видеть то, как Ромильда Вейн, противно хихикая, обсуждает с Лавандой Браун моё «раскрасневшееся лицо, напомнившее им рыло свиньи». Гордо подняв подбородок, я твёрдо поклялась самой себе не превращать этих двух в поросят, чтобы они на собственном опыте поняли, какого это. Рассмеявшись собственному воображению, которое во всех красках показало мне изменение лица Ромильды в свиное — я опустила голову и попыталась не привлечь к себе внимания. — Я сказал что — то смешное, мисс Грейнджер? — грозно спросил меня Катберт Бинс, преподаватель истории магии, оторвав голову от учебника. — Простите, профессор, я просто задумалась, — быстро ответила я, подарив ему одну из самых обворожительных своих улыбок и вновь уткнувшись в учебник, позволяя профессору Бинсу смутиться и начать читать ещё быстрее.       Оставшаяся часть урока прошла максимально скучно, поэтому я позволила себе незаметно вздремнуть, в то же время стараясь не пропустить окончание занятий. Стоило часам пробить двенадцать, как я, просто скинув учебники в сумку, выбежала из кабинета. Всего один урок… Всего один и можно будет вернуться в комнату и выспаться как следует.       Урок у мисс Блэк казался мне одним из самых интересных в сегодняшнем дне. Что можно ожидать от той, кто хочет подвергнуть смертельной опасности всё магическое сообщество? Будет ли она заставлять нас варить зелье смерти или же, совсем наоборот, захочет показать всем самую лучшую сторону себя?       Стоило мне войти в класс Зельеварения, как в нос тут же ударил запах полыни, жжённого корня мандрагоры и листьев хвостника. Похоже на набор для зелья Мопсуса, но неужели Андромеда решила заставлять нас варить зелье, сложное настолько, что даже профессор МагГонагалл не всегда получает правильное соотношение. — Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! — улыбчиво произнесла женщина, следя за тем, как волшебники расходятся к котлам. Краем глаза заметив учеников Слизерина, я тут же отвернулась, не позволяя себе даже мысли о том, чтобы попытаться найти среди них всех Малфоя. Чёрт, я ведь совершенно забыла о том, что у нас совмещённое Зельеварение. Вновь обратив внимание на профессора Блэк, я постаралась успокоиться. Ведь не станет же она нападать на Рональда при всех? — Прошу вас, ничего не трогайте! Каждый ингредиент пригодится Вам для варки зелья, так что не стоит попросту тратить всё это, — ласково продолжала говорить Андромеда, даже не смотря на меня. Такое явное избегание той, с кем она хотя бы знакома, меня напрягало, но ничем я не выдала своего наблюдения. — Кто скажет, для какого зелья нам могут пригодится такие ингредиенты? Да? — спросила она, кивнув Гарри, протянувшему руку. — Амортенция, профессор Блэк? — удивлённо посмотрев на Поттера, стоявшего ко мне спиной, я тяжело выдохнула. — Неправильный ответ, мистер Поттер. Мисс Грейнджер? По вашему лицу видно, что Вы весьма недовольны ответом своего друга, — съязвила женщина, заставляя каждую клеточку моего тела загореться. — Я считаю, что сегодня Вы предложите нам сварить зелье Мопсуса, профессор, — чётко деля слова, ответила я, следя за реакцией Андромеды, которая явно осталась довольна моим ответом. — Всё верно. А для чего же нам нужно это сложнейшее зелье? — Оно даёт провидческие способности, а также умения управлять предметами с помощью телекинеза, усилием мысли. Зелье действует лишь некоторое время на тех, кому от рождения не были даны данные способности, но усиливает навсегда возможности тех, кто обладает силами по праву. — И снова в точку, мисс Грейнджер. Не зря Вас считают умнейшей волшебницей, не так ли? — усмехнулась профессор Блэк и осмотрела класс, затихший и задумчивый. — По вашей реакции я понимаю, что никому из Вас ещё не доводилось варить данное зелье, не так ли? — дождавшись кивков некоторых учеников, женщина продолжила. — Откройте свои учебники на 173 странице. Там Вы найдёте точные указания и, я надеюсь, сможете сварить зелье. Тот, кто справится с заданием лучше всех остальных, принесёт своему факультету 15 баллов. Или вас всех они уже совершенно не интересуют?       Дав нам свободу действий, Андромеда, сев на своё уже законное место, принялась следить за слегка неумелыми действиями многих учеников. Я не хотела смотреть в сторону Слизерина и именно поэтому повернулась спиной, не давая себе соблазна оглянуться.       Зелье и впрямь было сложным, но я, почему — то, была уверена в том, что справлюсь с ним без больших усилий. Гораздо сильнее меня интересовало то, с какой целью мисс Блэк заставила нас варить именно его, ведь та мысль, что устойчиво сидела в моей голове, ничуть меня не радовала. Никто из нас никогда не пытался задумываться, куда профессор Снейп девал лучшие из сваренных учениками зелий, но, в конце концов, я узнала, что все они разливались по бутылочкам и отправлялись в его хранилище. Но что будет, если Андромеда решит пользоваться полученными запасами самолично? Ведь это… Это чертовски плохо. Её способности, полученные от рождения, будут развиваться всё сильнее с каждым глотком и эти улучшение никуда не исчезнут. Что случится, если она сможет видеть будущее каждого, просто подумав о нём? Она станет слишком сильным врагом.       Испортить своё зелье? Какой в этом смысл. Она в любом случае сварит его сама, либо же кто — то сделает такое, которое сможет устроить её. Уж лучше вынести из этого урока хоть какую — то пользу, а с ней… Мне всё — равно придётся разобраться с Андромедой Блэк, так что лучше хотя бы знать, какие трюки она применяет для улучшения своих способностей.       Засыпая растолчённый жжённый корень мандрагоры, я следила за тем, как зелье из нежно — розового оттенка медленно становится ярко — синим. Этот цвет, как говорилось в учебнике, как раз свидетельствует о том, что зелье Мопсуса сварено так, как надо. Раньше я была бы готова пищать от радости, но сейчас… Я стала слишком много понимать и именно поэтому не имела возможности как следует обрадоваться тому, что Андромеда Блэк завладеет этим зельем. — Время вышло! — вдруг резко воскликнула она, поднимаясь с своего места и оглядывая своих учеников. Остановив взгляд на Гарри и Роне, она, я могла в этом поклясться, усмехнулась, но всё это произошло так быстро, что никто кроме меня не заметил этого движения на её лице. — Показывайте мне свои творения.       Профессор Блэк ходила вокруг каждого котла и то и дело отпивала немного. Иногда лицо её кривилось, словно от кислой клубники, в другую же секунду её брови взлетали вверх, свидетельствуя о том, что зелье получилось довольно неплохим. — Чей это котёл? — вдруг спросила женщина довольно твёрдо. Взглянув в сторону, я увидела Панси, которая стояла на трясущихся ногах и, хлопая ресницами, тихонько шептала: «М-м-мой…» — Неплохая работа, но ты забыла добавить сюда порошок из кожи саламандры, — улыбнулась Андромеда, похлопывая девочку по плечу. Успокоившаяся в ту же секунду Паркинсон довольно улыбнулась и перевела взгляд на Малфоя, стоявшего в тени. Я тоже посмотрела на него. Облокотившись на стену, он стоял в довольно наглой позе, но лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций. Его зелье понравилось Блэк и он знал, что справился с заданием, но в то же время и понимал, что тётка никогда не станет хвалить племянника у всех на глазах. Тем более, я думаю, Андромеда была явно недовольна тем, что Драко сварил не самое лучшее зелье.       Когда подошла моя очередь, я, отойдя чуть — чуть назад, позволила женщине зачерпнуть из моего котла синюю жидкость и выпить её. Взор её расширился и она, тут же взглянув на меня, требовательно пыталась заглянуть в глаза. Я знала, что она пытается сделать. Знала и именно поэтому, будто бы смущённо посмотрела в пол.       Сразу считав моё настроение, Андромеда, улыбнувшись, радостно выкрикнула: — Плюс 15 очков Гриффиндору. Лучшее зелье у мисс Гермионы Грейнджер! — Что? — тут же злобно протянула Панси. — Но… — Тут не может быть ошибки, милая, — рассмеялась Блэк и вернулась на своё место. — Урок окончен, вы все можете быть свободны, — женщина говорила спокойно, но в то же время явно с трудом справлялась с испытываемым удовольствием от того, что всё — таки ей не придётся марать руки и готовить зелье самой.       Желание возвращаться в постель у меня сразу же пропало. Хотелось поговорить хоть с кем — нибудь, обсудить собственную догадку насчёт использования профессором приготовленного зелья, но Гарри исчез вместе с Рональдом, не обронив для меня ни слова.       Решив не расстраивается, я быстро дошла до оранжереи. Это место, раньше не приносившее мне ничего, кроме раздражения, сейчас дарило спокойствие, которого так часто мне не хватало. Все эти огромные, величественные растения, которые так сильно стремились достичь стеклянного потолка, вызывали у меня огромный прилив уважения. Мне нравилось наблюдать за ними, нравилось смотреть, как каждый стебель, словно живое существо, стремится огородиться от других.       Мне нравилась отстранённость каждого растения, то, с каким вниманием они относились к собственному комфорту и свободе. Они мечтали выбраться, но, чаще всего, их мечте было просто не суждено сбыться.       Медленно, но верно мои мысли вернулись к Северусу. Я понимала, что сейчас мне необходимо поговорить с ним, выяснить, что же, в конце концов, происходит. Мне нужно было понять, кому я могу доверять, а кого лучше сторонится. Мне хотелось поговорить с ним о Малфое…       Я была на все сто процентов уверена в том, что он не убивал Брагнаша, но как найти Снейпа, скрывшегося в небытие и как доказать Гарри, что Северусу можно доверять и что он не виновен?       Сейчас профессор остался для меня единственной надеждой, единственным человеком, с которым я ещё могла поговорить, но даже он пропал и уже очень давно не пытался со мной связаться. Это было очень абсурдно: давать мне сложнейшее задание и оставлять абсолютно одну, зная, что я никак не могу справиться с ним без помощи.       И вдруг, отвлекая меня от мыслей о Снейпе, мою руку словно пронзили тысячи маленьких ножей, а уже в следующую секунду браслет, обвивающий мою руку, начал быстро нагреваться, заставляя меня шипеть от боли. Он всё ещё не снимался и никак не переставал гореть на запястье и эта боль просто не позволяла мне трезво мыслить.       Браслет остыл так же быстро, как и разогрелся. Не понимая причины его поведения, я резко развернулась, намереваясь выйти из оранжереи и уйти к себе в комнату. — Не ожидал найти тебя именно здесь, — услышала я протяжный и слегка насмешливый голос Малфоя прямо за своей спиной. Войдя из другой двери, мальчишка смотрел на меня и слегка ухмылялся. — Ты? — изогнув бровь спросила я, стараясь не вспыхнуть от стыда из — за слов, сказанных прошлой ночью. — Ты, конечно, ожидала увидеть кого — то другого… Жаль. — Я никого не ожидала здесь увидеть, — огрызнулась я, но с места не двигалась. Это из — за него мой браслет чуть не воспламенил мне руку, а раз так, то пусть объяснит, зачем искал. — Что тебе нужно? — Ты идёшь со мной. — Что за бред, Малфой? Неужели ты правда думаешь, что я буду делать то, что ты мне прикажешь? Я тебе не Паркинсон, — с лёгким отвращением сказала я и с вызовом посмотрела прямо в лицо слизеринца. Лишь на пару секунду его челюсти сжались, ещё сильнее выделяя острые скулы. Вздохнув, он, наконец, ответил. — Пошли, Грейнджер. Сейчас тебе придётся это сделать, потому что это, считай, прошу тебя сделать не я. — А кто? — Узнаешь. Идём уже. Я не намерен проторчать здесь весь день.       Выйдя из Хогвартса и идя за ним на расстоянии в пару метров, я пыталась понять, зачем он ведёт меня к месту трансгрессии. Куда мы? Зачем? На мои вопросы всё равно бы не ответили, так что именно поэтому я молчала, изредка рассматривая волосы Драко, развевающиеся на ветру.