Запретная любовь

— Здравствуйте — уже увереннее, чем раньше, но также страшно. — Уже здоровались — сухо, грубо, обидно, возбуждающе. — Извините — Прекрати извиняться. Пойдем — это звучало уже не так грубо, но требовательно. Она резким движением взяла мою руку, довольно грубо, отчего мне резко стало больно, и потащила за собой. Но я старалась не подавать виду, что мне больно. Потому что это был первый раз, когда она коснулась меня. Я чувствовала ее. Ее прекрасную кожу, мне стало так кайфово, что я не заметила, как мы дошли, и она уже хотела отпустить меня, а я вцепилась в нее и не отпускала, но не специально. — Таня! — резкий голос вернул меня в нормальное состояние, и я отпустила ее. Мы были в классе музыки, здесь многое изменилось, как и во всей школе, сделали ремонт. Даже новое фортепиано завезли. Чёрное, как я люблю, хотя мне все равно не светит на нем играть… Но зато, она будет на нем играть, мне так приятно от этой мысли. Новые удобные стульчики для сидения. Пока я разглядывала класс, она подошла к двери и закрыла ее на ключ. Так, я не понел, что ей надо от меня? Она что, реально убивать меня собирается? Если учесть, что мы на 5 этаже, а решёток на окнах нет, вполне реально. — Тань, не пугайся, нам надо серьезно поговорить, но чтобы никто не слышал. — Хорошо — Прости пожалуйста, что я так себя вела. Просто я долго думала, и мне кажется, будет лучше, если в школе мы будем общаться не так, как переписывались. Здесь дети ненормальные, в отличие от музыкалки, пойдут слухи, нам это не нужно. Тань… я… я не должна была это делать… но… — она волнуется??? Что??? Она только что орала на меня, а теперь не может сказать что-то??? Как она так быстро переключается?! Я всегда считала, что я быстро переключаюсь, оказывается есть люди более быстрые… — в общем… я случайно… вру… я специально послушала твой разговор с подружкой в туалете. Прости пожалуйста, что я ушла из музыкалки. Просто меня заставили директора, их не устраивало то, как я себя веду в последнее время, и я решила устроиться сюда. Мне было очень страшно, что ты что-то сделаешь, узнав, что я ушла, но я не могла вернуться. И предупредить тебя не могла из-за симки. Хотя я снова вру… я могла… но не хотела, извини… а когда я сегодня поподробнее рассматривала списки классов, увидела в девятом твою фамилию, и мне стало обидно, что ты не пришла. — Извините — Ничего страшного, я тоже не любила музыку и не видела в ней смысла. Повисло неловкое молчание. Я чувствовала, что она вот вот перейдёт к концу нашего разговора с Элиной… — Тань… ты… ты говорила, что любишь меня… — я снова стала переливаться в разные цвета — я… честно стала давно это замечать… поэтому пыталась перестать с тобой общаться, чтоб ты не привыкала. Потому что и я привыкла. Но у меня это материнская любовь, а у тебя подростковая. Ни одна из нас не любит по-настоящему, как любят пары друг друга. Прости… Мне было жутко больно. Откуда она может знать, как я ее люблю, зачем она это говорит, зачем делает мне так больно??? Подростковая любовь у меня была с Любовью Ивановной (Любовь… как символично, Миронова, мир…), и она прошла. А ее я люблю уже больше 4 лет. Просто сначала не понимала, что это именно любовь. Подростковая любовь прошла бы уже давно. Уж лучше бы она орала, чем говорила это. Мы простояли так минуты 2 рядом. Совсем рядом. Так хотелось ее обнять, но не могу я так. Потом она пошла, открыла дверь, тем самым как будто говоря «ты можешь уйти, но я, конечно, хотела бы, чтоб ты осталась». И пошла что-то разучивать на фортепиано, как будто меня здесь и не было. Но мне это только в радость, я могу посмотреть на то, как она играет своими прекрасными пальчиками. Ох, вот бы она со мной играла этими пальчиками… Я подошла к ней и наблюдала, наслаждаясь этим моментом. Но мне было этого мало, я хотела чего то большего, чем наблюдать за ее движениями. И у меня появилась идея. Когда она остановилась, я сказала: — О, я тоже играла это произведение, тут в одном месте очень сложно было, сейчас найду — на самом деле, я впервые слышу это произведение, но это сейчас не важно. Пока я искала что нибудь в нотах, она внимательно изучала меня. — это вроде в… двадцать.....э… или сорок… какой же такт… — бормотала я себе под нос. Я наклонилась немного вперёд, как бы делая вид, что ищу в нотах этот зловещий такт. Таким образом ее лицо было буквально в десяти сантиметрах от моего. Я глубоко вздохнула, улыбнулась самой себе, и приготовилась к выполнению второй части плана. Меня жутко трясло, сердце выпрыгивало из груди, но я должна это сделать. Не знаю, что на меня нашло, наверное подействовало то, что мы не виделись 5 месяцев, за которые мы стали ближе, и я еще больше влюбилась в нее. Все, решено, надо действовать. — ну как? — точно, она же ждёт! Я повернулась к ней, посмотрела прямо в глаза. Она была так близко, и улыбалась. — Что? Я просто искала не расслышала… — Я говорю, ка… — в этот момент я вцепилась своими губами в ее. Мне очень нужно было, чтоб она заговорила, чтобы поцеловать ее по взрослому, а не по-детски. Секунды две она ничего не делала. Потом схватила меня за плечи, и хотела отодвинуть от себя, но я еще больше вцепилась в ее шею, притянула к себе, и углубила поцелуй. Скажу сразу, это был мой первый такой опыт, поэтому, я даже не знала, как целуются, но вроде, получилось. На пару секунд она отпустила меня. А потом в меня со всей силы влетела пощёчина. Причем, сразу две, с двух сторон, с небольшим промежутком в пару секунд. Это было намного больнее, чем Любовь Ивановна, и я не смогла терпеть, и отпрыгнула от нее, держась за щеки: — не подходи ко мне больше, никогда! Я расскажу все твоей классной, она выкинет тебя из школы. Да тебя посадят за насилие! Я тебе все сказала про отношения! Пошла вон! Хоть при людях я не плачу, сейчас было очень больно. И душевно, и физически. Я почти выбежала из класса, только на пороге заявив, почти пища, как мышь: — это не подростковая любовь! Я вас люблю, а вы не хотите это принять, не любите, так бы и сказали! И я убежала. Что ж за день сегодня такой?! Но несмотря ни на что, я ее поцеловала. Боже… Мы секунд 30 целовались… она божественно целуется… теперь я ее еще больше люблю…