Sleeping beauty

Любые попытки нарядить меня в платье, я пресекла немедленно. Джинсы и блузка. Мэл была разочарована, но я была непреклонна. У меня возникало чувство ДеЖаВю, я вспоминала последнюю вечеринку на которой присутствовала. Мой последний день рождения. Я была счастлива в тот вечер, счастлива как никогда. Теперь я наверное никогда не смогу веселиться от души. Мэл хотела приобщить меня к новой реальность и дать мне возможность завести новых друзей. Я была не против общения, раньше у меня это хорошо получалось. Первыми пришли Аббигейл и Паркер Кейн. Она была миниатюрной шатенкой, худощавого телосложения. Она сразу же завела разговор, словно мы были давними подругами. Её брат в отличии от сестры предпочитал молчать. — Мэл умолчала о том, какая ты красавица. — Аббигейл многозначительно улыбнулась. Со мной только что флиртовали? Похоже я забыла как это бывает. Впрочем девушки со мной не заигрывали никогда. Всё шло хорошо, друзья Мэл был дружелюбные и веселые ребята, но всё же я ощущала себя чужой, словно пришла без приглашения на чужой праздник. Последним пришел Джулиан Шэй. Он принес огромный букет белых роз оригами. Я была под впечатлением. — Спасибо. Очень оригинальный подарок. Почему не живые розы? — Моя бабушка обожает розы, она бы мне не простила если бы я так поступил с её любимыми цветами. — Чего именно она бы не простила? Я не понимаю. — Того что я купил срезанные цветы, обреченные на смерть. Она выращивает их, но не позволяет срезать цветы для продажи. Она считает это преступлением к живым существам. Видимо теперь вы считаете её сумасшедшей. — Джулиан не верно истолковал моё молчание. — Нет, вовсе нет. Наоборот, я думаю это правильное отношение. Мы мало задумываемся над мелочами. — Бабушка Рози всегда была такой. Всегда защищала тех, кто не мог сделать это сам. Животные, растения, пациенты больниц. Кажется в юности её даже судили за это, но она не рассказывала мне об этом. Видимо стремиться забыть своё бурное прошлое. — А как полное имя вашей бабушки? — Розмари Шэй. — Я надеялась, что на моем лице не отразилось удивление. Ну не бывает таких совпадений. Моя информация об этой женщине была минимальна, только адрес в Хилтауне, который я нашла в интернете. Её родственники меня не интересовали. Разве может быть так, что моим адвокатом был родственник именно той самой Розмари Шэй? Я знала что в городе есть несколько людей с таким именем и фамилией, но по возрасту подходила лишь одна. Вечер прошел максимально удачно, хотя я в полной мере ощутила на себе выражение, «другое поколение», осознавая себя не просто старой, а скорее музейным экспонатом. Мои новые знакомые, выросли в мире почти полного автоматизма и пика производства робототехники. Такие проффессии как водитель, продавец, охранник, почти полностью исчезли. Даже в относительно не большом городе Хилтауне, встретить представителей этих профессий была большая редкость. В мире умных холодильников, почти разумных пылесосов и возможностью менять цвет глаз не выходя из дома, я была древностью. Мой мир, тот который я помнила, для них тоже был странным. Особенно их поразили стационарные телефоны. Для них и мобильники были сродни чуду. Стационарные телефоны, полностью прекратили свое существование лет сорок назад и мои новые друзья даже не знали что это такое. Иногда казалось, что мы разговаривали на разных языках, возможно в некотором смысле так оно и было. Этой ночью я спала в своей постели, под мелодию из шкатулки, которую для меня нашла Мэл и впервые по настоящему выспалась. Здоровый сон положительно повлиял на мое настроение и я проснулась практически счастливой. Как мало всё-таки мы уделяем внимание мелочам. Чистые простыни, вкусная еда, крепкий сон и чувство свободы. — Ты уверена? — Да. — Может мне стоит поехать с тобой? Ты ведь не знаешь города. — Мэлони. Спасибо за то, что волнуешься, я это очень ценю. Но мне нужно адаптироваться к новому миру. Ты не можешь вечно водить меня за ручку. Сегодня я буду изучать город самостоятельно, надо когда-то учиться. — Услышав о моем желании пойти прогуляться по городу, Мэл заявила, что пойдет со мной. Но компания в мои планы не входила, не сегодня во всяком случае, а прогулка лишь отговорка. Я направлялась в гости к Розмари Шэй и должна сделать это одна. Мэл я ничего не говорила о ней и пока не собиралась делиться этим. В моей жизни было так много секретов, так много вопросов, словно это была и не моя жизнь вовсе. Пора начать искать ответы. — Я справлюсь, не волнуйся. — На самом деле я боялась что не справлюсь. Выходя из дома, я была полна сомнений и тревог, словно перед первым днем в школе и важным экзаменом. Я поднялась по ступенькам в автобус, приложила карту оплаты к терминалу и прошла в салон. Это была универсальная карта оплаты для наземного, подземного и воздушного транспорта. Пластиковая карточка была не обычной закругленной формы, черного цвета с кельтским символом трилисника, нарисованого золотым цветом. Дом который я искала находился на окраине города, в симпатичной районе, где каждый дом огорожен белым заборчиком. Это место словно с открытки шестидесятых годов, когда подобные пригороды росли как грибы. Дом Розмари Шэй нельзя было спутать с чьим-то другим, потому что здесь росли кажется все известные человечеству виды роз. Любовь к розам? Я бы сказала помешательство. Я нажала на дверной звонок и через две минуты дверь открылась. Она хотела что-то сказать, вероятно ей было интересно, что мне нужно, но она оборвала себя, не издав ни звука. Недоверие на её лице, сменилось удивлением и шоком. Она узнала меня, а значит я пришла по адресу. — Моё имя Мэйси Вон. — Боже милостивый! Ты проснулась! — Я не могу в это поверить. Ты здесь. Ты, настоящее чудо. — Разливая нам чай в фарфоровые чашки, Розмари не переставала смотреть на меня как на восьмое чудо света, как на священную реликвию, как на чудо природы. Это выглядело странно и не много жутко, потому что в её взгляде мелькал фанатичный блекс. — Чем я могу помочь дорогая? — Мне нужна информация. Много лет назад вы занимались активисткой деятельностью, касательно моего состояния. Вы утверждали, что над такими как я ставили опыты. У вас есть доказательства? — Идем со мной. — Розмари отложила чайник в сторону и жестом позвала меня за собой. Мы прошли коридор и вошли в просторный кабинет, который был заставлен коробками с папками разной толщины. На каждой коробке были даты и фамилии. Похоже исследования — это ее второе хобби после выращивания роз. — Я когда-то была журналисткой, боролась за справедливость, выводила плохих людей на чистую воду. Иными словами развлекалась как могла. Твоим делом я занималась долгие годы. Честно, когда я только начала, я не верила в опыты над людьми, мне просто не нравился Аластор Кейн, я считала, что все богачи злодеи и воры. — И что вы выяснили? — К моему разочарованию, вором он не оказался, но вот со злодейством я не ошибалась. — Розмари поставила на стол три коробки с документами. — Вот тут мои исследования о тебе, собранные мною за двадцать лет. Можешь изучать сколько тебе нужно, а я принесу нам чай, много чая. Галвин сотрудничал с Аластором Кейном старшим и на его деньги открыл первую больницу. В обмен он позволил изучать меня. Сперва ничего ужасного. У меня брали кровь, делали сканирование мозга. Но потом они видимо что-то нашли. В документах это не уточнялось, но методы лечения поменялись через год и уже не были такими невинными. Мне вводили яды замедленного действия, проверяли реакцию организма, потом вводили противоядие. Пропускали электрические разряды разной мощности через мой мозг. Опыты проводились и над другими пациентами с подобной болезнью. Не все они выжили после подобных процедур. Мне была отвратительна сама мысль, что Галвин принимал в этом участие. Он был человеком науки, он был за прогресс, но существовали этические нормы, которые как мне казалось, он никогда не нарушит. Но опыты над людьми? Опыты надо мной? Это было за пределами моего понимания. Это был какой-то другой Галвин, тот, которого я не знала и не хотела бы узнать. При позволении Галвина, опыты надо мной проходили ещё два года, а потом прекратились. Очевидно он вспомнил о клятве «не навреди». Но Аластор Кейн старший не останавливался, он изучал болезнь другими путями, над другими пациентами, на протяжении еще десяти лет. Пока его не упекли в психиатрическую клинику с диагнозом шизофрения. — В семье Кейнов были шизофреники? — Это приобретенная шизофрения, на фоне навязчивой идеи. — Какой? — Создание эликсира вечной молодости. — Вечная молодость? Это же бред, научная фантастика. — Как и то, что ты спала семьдесят лет и не постарела ни на день? — Но эликсир? Это же не научно и против всех законов природы. Остановить старение нереально. В моем случае метаболизм замедлился до рекордно низких показателей, но не остановился совсем. Я старею тоже, просто очень и очень медленно. — Это сейчас, а когда ты спала, то твое тело не менялось. — Вы верите что кому-то может удастся создать эликсир вечной юности? — Думаю уже получилось. — Розмари протянула мне старую папку. Внутри были списки людей, мужчины и женщины. Джейн Доу, Джейн Доу 1, 2, 3.Джон Доу, Джон Доу 1, 2, 3 и так далее по номерам. — А где настоящие имена? — Их нет, тут мои информаторы были ограничены в возможностях. — К каждому имени прилагалась медицинская карта, где описывалось состояние здоровья, возраст и вводимые препараты, а последней строкой у всех было лишь одно слово. Провал. У всех кроме одного. Джон Доу 12. Успех. — Хотите сказать эти психи ученые добились своего? Создали то к чему стремились? — Согласно моим данным, успех произошел после того как Кейн старший попал в больницу и уже после смерти доктора Бурдета. В то время, за исследования взялся Аластор Кейн младший. Отец Хантера, Аббигейл и Паркера. — Может успех кто-то из его детей? — Нет, исключено. В то время Хантеру было семь, а Паркера и Аббигейл даже на свете не было. Нет. Всех этих людей связывают общие характеристики. Им от тридцати, до тридцати пяти. Они не болеют хроническими заболеваниями, в их роду нет психически больных, они не имеют физических увечий и в целом совершенно здоровые люди. — Выходит сейчас Джону Доу 12 должно быть за пятьдесят. — Или по прежнему тридцать четыре. — Задумчиво предположила Розмари. — Вы верите в это? — Мне нравится сама идея. Быть вечно юной, очень заманчиво. Хотя конечно я категорически против опытов над людьми ради достижения своих целей. — Жаль нельзя узнать имя номера 12. — Можно спросить у Аластора Кейна. — Что? Он ещё жив? — Жив и я знаю где он находится последние десять лет. — И где же? — Там же где проводил свои последние годы и его отец. В психиатрической больнице Хилтауна.