Sleeping beauty

Глупо так переживать из-за обычного сна. Подумаешь, эротический сон, с кем не бывает. У меня и раньше были такие сны, только не такие откровенные и реалистичные. Однако я была выбита из равновесия и по этому позвонив на работу, сорвала что плохо себя чувствую и взяла отгул. — Отгул? Зачем? — Мэл нависала надо мной, в то время, когда я просто лежала на диване в гостиной и не собиралась никуда идти. — А почему нет? Никогда их не брала, решила попробовать. — Я действительно всегда была очень деятельной, каждый день как последний. А сейчас я решила устроить день ленивого тюленя. Официальная версия и по большей части правдивая. Я просто решила отдохнуть ото всего и ото всех, даже от собственных мыслей. До самого обеда, я лежала на диване, слушала музыку из своей прошлой жизни и считала белых единорогов в уме. А в три часа дня мне позвонили и я не поехала, я помчалась в больницу. Случилось то, что было неизбежно и ожидаемо, но от этого не менее ужасно. Сердце Мэгги остановилось. Она уже была в морге больницы когда я приехала, её накрыли простыней и мне не хватало смелости убрать белую ткань с её лица. Я была в каком-то оцепенении. Видимо мой мозг отказывался верить в реальность происходящего. Это ошибка — это не моя сестра, не может этого быть. Я убрала простыню с её лица. Увы, но чуда не произошло. Это была она, бледная, холодная и мёртвая. Последний человек знавший меня прежнюю, покинул меня. Хотя она, покинула меня уже давно, болезнь забрала мою младшую сестрёнку. Я ощутила головокружение и перед глазами стало всё темнеть. Может я опять усну? Надеюсь в этот раз не проснусь. Открыв глаза, я ощутила сильнейший эффект Дежавю. Именно в этой комнате я проснулась после долгого сна в несколько десятилетий. Гарри сидел на краешке кровати, у него было очень грустное лицо. Я вдруг осознала, что он был очень красив. Но сейчас это не имело ни какого значения, её больше не было с нами. Мне не хотелось верить в то, что Мэгги больше нет на этом свете. Это было так не правильно, не справедливо, не честно. Ведь я старшая сестра — это я должна была уйти первой. А вместо этого я по прежнему молода, относительно здорова и до сих пор жива. Не честно и не правильно. — Так быть не должно. — Я медленно села на кровать, голова не много болела, но больше ничего меня не беспокоило. — Я знаю. — Это против всех законов природы. Меня быть здесь не должно. — Прости. — Едва слышно прошептал Гарри. — За что ты извиняешься? Ты ничего не сделал. Моя болезнь погружала меня в сон лишь на короткий срок, но кто-то увеличил мой сон искусственным путем. Я хочу найти этого человека и заставить заплатить. — Я не была точно уверена в том, что сам Гарри или кто-то из его родственников, имели отношение ко всему этому, по этому я внимательно смотрела на его реакцию. Его лицо исказилось от невообразимой муки и я ощутила чувство ярости. Его реакцию я восприняла как положительный ответ на вопрос, который я не задала. — Значит это правда? Мэгги в этом замешена? И ты тоже? Кто ещё? — Во мне словно прилив поднималась ярость. — Она хотела вылечить тебя. Она хотела лишь этого. — Однако позволяла ставить опыты надо мной, словно я лабораторное животное. Так? — Гарри промолчал и отвел взгляд, я приняла это как «да». — Ну, а другие бедняги? Когда она успокоила свою совесть касательно них? И ты! Ты тоже был частью всего этого? — Мне хотелось кричать, но я как могла сохраняла спокойствие. — Другие подопытные — это идея Аластора Кейна, Мэгги этого не хотела, но она зависела от его финансирования. Он убедил её, что это во благо человечества, что это во благо тебе. — И сколько Аластор платил? Сколько он платил Мэгги? Галвину? Тебе? Какова цена моей жизни? — Я не могла поверить, что те кого я любила больше всего, оказались теми, кто всё у меня отнял. — Мэгги не знала, что Аластор делает с тобой и другими. А когда узнала, то немедленно всё прекратила, Галвин поддержал её. Они не желали тебе зла, Мэйси. Они любили тебя. — Ну, а как же ты? Какую роль во всём этом играл ты? Что тебя связывало с Мэгги? — Это не важно Мэйси. Моя история ни как не влияет на твою судьбу. — Кто ты такой? — Я друг. Всегда был и всегда буду им. — Гарри говорил убедительно и ему хотелось верить, но я не могла, не в таком состоянии. — Не верю. Я была в приюте, где жил другой Гарри Гринвуд. — Когда я произнесла это вслух, на меня словно снизошло озарение. — Нет ни какого другого Гарри Гринвуда. Подкидыш из приюта и ты — это один и тот же человек. Ты не проводил опыты над людьми, ты сам был подопытным. Ты успех. Ты — это он… — Я хотела сказать что-то ещё, но он внезапно заткнул мне рот поцелуем. Внезапным, страстным, голодным. Гнев стих, словно лопнул мыльный пузырь. Он сжал моё лицо в ладонях и целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь, словно — это был его кислород. Я бездумно отвечала ему взаимностью. Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Взгляд Гарри был таким, таким, словно он только что совершил самый тяжкий грех. Практически бегом, он вышел из палаты, оставив меня одну, в смятении и с болью в груди. В тот день, я больше не видела его, вечером я вызвала такси и поехала домой А рано утром к нам приехал адвокат. — Согласно завещанию мисс Маргариты Фиби Вера, всё её имущество и финансы переходят к её сестре мисс Мэйси Пруденс Вон или её представителю. За исключением одного счёта, все средства на котором, принадлежал мистеру Гарри Гринвуду, за его верность данному слову. Ещё она завещала вам вот это. — Адвокат подал мне старое письмо, где на конверте от руки, было написано моё имя. Это был почерк Мэгги. Она знала что я очнусь? Или просто верила в это? Письмо было довольно старым, но кто-то покрыл его защитной пленкой, что бы сохранить. «Здравствуй дорогая сестра. Кажется я никогда прежде не обращалась к тебе так. Ну ещё бы, ведь я была жутко вредным ребёнком. Я была невыносимая, прости меня за это. Вчера мне поставили диагноз, Альцгеймер. Пока что начальная стадия, так что я ещё в своём уме и пока разум со мной, я пишу тебе это письмо. Надеюсь ты прочитаешь его лично. Я совершала ужасные поступки, которым нет оправдания. Но ты должна знать ту правду, о которой почти никто не знает. Моя жизнь покатилась в низ, после моего побега из дома. Мне было пятнадцать когда я познакомилась с ним. Его звали Джимми, красивый, взрослый, опасный. В то время он виделся мне пределом мечтаний. Ездил на мотоцикле, ничего не боялся и не перед кем не отчитывался. А я глупая, наивная соплячка, которая думала, что это любовь. Романтика закончилась через три месяца, когда я поняла что беременна. Сперва я жутко испугалась, а потом на миг обрадовалась, ведь я ждала малыша от любимого мужчины. С небес на землю я рухнула, едва сообщив Джимми о ребенке. Это твои проблемы. Всё что он мне сказал. Потом сел на свой байк и исчез из моей жизни. А я осталась одна, совсем одна. Домой вернуться не могла, было стыдно. Делать аборт? Рожать? Я была в оцепенении, а когда это состояние прошло, я была уже на пятом месяце и вариант был лишь один. Я родила ребёнка в каком-то дешевом мотеле, где всем на всех плевать и вопросы никто не задает. Это был мальчик, я смотрела в его ясные голубые глаза и ненавидела. Да, я ненавидела своего новорожденного сына, но ещё больше я ненавидела себя. Страшно подумать, но я думала убить его, но бессердечности не хватило. Я оставила его на пороге приюта, словно ненужного щенка. Впрочем он мне действительно был не нужен. Вернувшись в отчий дом, я пыталась жить так, слово этого не было. Закончила школу, поступила в колледж, сделала карьеру певицы. Я вернулась туда через семь лет, сама не знаю зачем. Возможно это было любопытство, а может я скучала. Там я увидела его впервые, он был вместе со своими родителями. Черноволосый, голубоглазый малыш, который очень любил обниматься. Где-то в глубине души я наверное волновалась за него. Больше я туда не ездила, лишь переводила в приют ежемесячно достаточо приличные суммы денег. Я старалась жить правильно и честно, когда на моём пороге появился Галвин и его маниакальное желание изучить твою болезнь. Конечно я хотела вылечить тебя и разбудить, по этому я согласилась учавствовать в проекте. Галвин познакомил меня с Аластором Кейном, нашим спонсором, который тоже хотел изучить и найти лекарство для твоей болезни. Тогда я ещё не знала, что хотел он не только этого. Десять лет изучения прошли в пустую, ты по прежнему спала и я не могла понять почему. Уже тогда Аластор занимался своим личным проектом. Он искусственно увеличивал продолжительность твоего сна, изучал реакцию организма на те или иные препараты, следил за твоим старением. Он нашёл других пациентов с таким же диагнозом или похожим. Я думала мы их только лечим, а оказалось нет. Узнав правду, я решила немедленно всё прекратить, но Галвин убедил меня подождать. Он рассказал о идее Аластора создать эликсир вечной юности. А ещё он рассказал, что у него серьёзные проблемы с сердцем. Он хотел найти способ не стареть, быть вечно молодыми и здоровыми и однажды воссоединиться с тобой. Я уже потеряла Мэл и я не хотела потерять и тебя, по этому я согласилась и буду вечно винить себя в этом. Аластор набрал группу добровольцев, на них испытывали разные варианты эликсира. Чаще всего эффекта не было, иногда у испытуемых была диарея или прыщи в неожиданных местах. Но иногда, последствия были куда тяжелей. Люди впадали в кому, на недели или месяцы. Были и смерти. Я велела прекратить и Галвин согласился со мной. А я поверила — это была моя ещё одна ошибка. У Галвина были серьезные проблемы со здоровьем и в этом проекте он имел личный интерес. Аластор же, был просто одержимым фанатиком, жаждующий вечной жизни. Они всё-таки научились тормозить старение, но лишь на несколько месяцев — это их не устраивало. Узнав что они продолжают, я подала на них в суд. Их обвинили в умышленном причинении вреда здоровью. Аластору поставили диагноз шизофрения, а Галвин не дожил до суда несколько недель. Сердце у него действительно было очень слабым. Я вздохнула с облегчением, решила что всё наконец-то закончилось, но однажды в мою дверь опять постучались. Как оказалось эксперимент удался — эликсир работал и передо мной стоял успех. Я узнала его мгновенно, он был слишком похож на своего отца. Это был мой уже взрослый сын. Гарри Гринвуд.