Завались. И на капот желательно тоже

      Антон вдыхает запах мокрой травы, прикрывая глаза, и слышит тихие шаги по ещё влажному асфальту.       — Чувствуешь запах поражения?       Антон очень хорошо знает этот голос, словно надоедливое жужжание, занозу и затычку в каждой жопе — ну как затычку опять же, он ведь пассивно-агрессивный уебан.       Или просто Арсений. Не приятно познакомиться, хули.       — Сеня, — тянет Антон, разворачиваясь к нему на пятках, и смотрит, как тот морщится: терпеть не может, когда его так называют, зато любит хитро-выебистое Арс. — Какими судьбами? Соревы неудачников в другой стороне, милый мой, могу под зад пнуть, вдруг ты успеешь. — И хлопает глазами, словно сказал что-то милое.       — За тобой приехал, Тоша, за тобой, — Арсений натянуто улыбается, пряча ладони в задних карманах джинс. — Разнесём их вместе, как Бонни и Клайд? Арсений качает головой, смахивая челку со лба, и смотрит снова как-то уверенно. — Слышал, ты Порше себе прикупил? — Антон старается подавить зависть в своём голосе: деньги у него, конечно, есть, но вот потратить восемь лямов на тачку, пусть и на очень крутую, его пока что давит. Давит внутренний еврей, нагибая раком без смазки.       Новенькая. Модненькая. Всё, как надо. Такую только в Инстаграм выкладывать (Шаст её там и увидел, если честно), чтобы тёлочки текли, а пацаны на блестящий капот дрочили, представляя, как раскладывают там фигуристую девочку.       Пижон ебаный. Такого самого отыметь в самых неприличных позах не помешает, чтобы мозги от тряски на место встали. Только Антон не Грета Тунберг, блять, чтобы со всяким мусором возиться.       У Шастуна похуйфейс, и носок кроссовка трёт асфальт, неприятно так шаркает.       — Ну допустим, — Арсений смотрит куда-то себе за спину, пытаясь в темноте разглядеть что-то, и снова поворачивается к Антону.       Сенька кивает, мол, погнали, если не зассал.       — Сень, ну какое тебе порше? Ну ты глянь на себя, чисто Баба Яга из ступы.       Арсений губы в отвращении гнёт и на пятках разворачивается, напоследок бросая:       — Ну хоть не инвалид из коляски, Антош.       Пидор. И нахуя только приходил?.. //       Но так бывает не всегда…       Арсений, он ебанутенький немного, но смешной. Антон с него то кеки ловит, то мигрень — это уж как повезёт. А везёт ему не часто.       Его терпением природа не обделяет, и, видит Бог, Шастун ну реально в начале их знакомства пытается проникнуться к Арсению симпатией, человеколюбием и сыпать сердечками из жопы — ну чисто по фану, бля, но хватает его минут на пять, а потом… ну что ж за ублюдок сука ебучий ой блять уебан.       Амбассадор искромётных шуток, подрывающих пукан.       Например, стоят они с Ирой, совершенно никого не трогают, пиздят о своем в стороне — подальше от простолюдинов всяких. Кузнецова задницей капот Антошиной тачки протирает, хотя он и так блестит, как у кота глазки.       А ещё она ножками болтает и улыбается во все тридцать два. Полнолуние сегодня, что ли? Психи активизирются. Ну или вампиры всякие, которые пососать не прочь.       — Ир, а давай на шашлыки съездим. — Антон так-то любит всю эту хуйню: природа, друзья, песни душевные под гитару, в которых сучка всем дала, а в жизни нихуя не светит.       Не ебаться, красота.       — Не могу. Дел по горло. — Ира дует из жвачки шар, и он лопается у неё на губах — какая же мерзость.       — Обычно это моя отмазка.       Шаст почти глаза закатывает, когда рядом появляется этот, — просто этот, — и даже рот успевает открыть:       — Звучит, как реклама.       — Это она и была.       Шах и мат, пидор.       Их уже даже друзья стебут, и это не смешно вот ни разу. Заднеприводные, милые бранятся — только тешатся, не имей сто рублей, а имей тех, кто вроде гей.       Антон икает, икает, икает. Так же жить невозможно! Пацаны стебут, Ирка стебёт, он никого не ебёт.       И их шуточки за спиной обычно бывают. Стоит только отойти, чтобы парой фраз с нормальными — нормальными! — людьми перекинуться, и начинается: цирк уехал, клоуны не грустят.       — А чё это Антон с братанами Арса пиздит?       — Подбирается к нему со всех фронтов.       — В основном с задних.       Именно так: видят цель — не видят препятствий. Дорога в жопу пидорскими шутками вымощена.       Но это ещё ничего. Антон как-то в свою тачку залазит, и охуевает, как доверчивые зрители «Битвы экстрасенсов». Но ему даже не нужно заглядывать в шар, чтобы угадать, что кто-то здесь охуел, можно сразу дать в бубен.       — Пошёл, нахуй, вон из моей машины.       Антон замёрз, промок, с него остатки дождика стекают, и у него нет ну никакого настроения на этого додика смотреть. И в башке его копаться, мотивы выискивая, тоже.       — А если я хочу с тобой? Мир взорвётся?       — Всхлопнется со временем, как жопа после оргазма.       Арсений цокает языком, а потом к нему голову поворачивает и убирает мешающую чёлку со лба.       — А говорят, что ты всех сговорчивых прокатить не прочь. — Он губы облизывает, а потом улыбается широко, растягивая лыбу от уха до уха. У него глаза придурошно блестят, и Шастуну это очень не нравится.       Он его, блять, клеит?       — Пиздят, — Антон глаза закатывает, — да и ты опять попутал «сговорчивых» и «разговорчивых», Сень.       — Боишься, что не сможешь заткнуть? — Арсений выгибает свою ебучую бровь, а Шастуну в бешенстве хочется загнуть её обратно. Такие вот дела.       А ещё он его ненавидит. Насколько? Да такие числа даже в калькулятор не влазят.       — Тебя даже не членом, минимум бревном.       — Ну я и говорю: залазь сверху.       Ну долбоёб же, ну. //       Есть такие люди, которые просто бесят. Одним своим существованием напрашиваются — то ли волосы вырвать, то ли раком нагнуть. Арсений — именно этот случай. Ему даже делать ничего не нужно, а бедного Антона уже бомбит — его как секретное оружие использовать можно, ядерное. За секунду ведь порвёт — и пукан, и всё остальное.       Они пересекаются в сортире обшарпанного бара, где празднуют победу Эдика. Зрелище было, что надо: экшен, крутые повороты судьбы, крутые повороты на дороге и неожиданный финал.       Пиздатое завершение пятницы.       Антон навеселе. Антону хорошо. И всякие Арсении, светящие рядом пиписьками, в его планы не вписываются, но выбирать не приходится — процесс уже не остановить, ссать хочется ужасно.       О. А у него не пиписька. Это вполне гордо можно назвать член.       Он ведь не вслух это сказал, да? Иначе хули этот упырь так улыбается, будто ему сам Дональд Трамп отсосал? Хотя Шастун бы из-за этого на его месте скорее плакал.       — Че у тебя морда такая довольная? Бензина нюхнул, Сенька? — Антон цепляет на ебало похуй-фейс и ссыт. Реально ссыт, а не от перспективы быть застуканным за рассматриванием чужих хуёв. Он же не школьник.       Вот бывает так: смотришь на то, что нравится, и встаёт. У Антона не встаёт, конечно, он не совсем хуесос конченый, но зачатки где-то в голове уже имеются.       — Не, ты ж компанию не составил. А без тебя совсем не то: белый свет не мил, бензин не достаточно вонючий. — Арсений смотрит на него, и у Шастуна в башке по пьяни грань между подъёбками и хитровыебанным флиртом сама собой стирается. Это не есть хорошо — это для него вредно.       Это любовь с примесями всякими: клубничной смазки и поджаривающихся мозгов. Фу. Такое даже для «Дома 2» слишком, и вообще — он ничего с ним строить не хочет, разве что куличики из говна, чтобы их потом исключительно в Сенькино ебало кинуть. Он по своей сути говноед, ему такое понравится.       — Да ты ж только маякни, и я сразу подтянусь.       — Когда выхлопные газы замучают?       Антону хочется утопиться в унитазе. //       Рядом с Арсением желание утопиться в унитазе становится его перманентным состоянием. Аж страшно и жутко. Потому что это самое постоянное из того, что есть в его жизни.       — А где ещё пятихатка? Мы ведь договаривались. Говорили мне люди: не верь пидорам. Они не ебут, а наебывают. — Сенька после гонки взмокший и взгляд у него шальной, когда он бабки прямо в конверте пересчитывает и губы недовольно поджимает. Почти как баба, лол.       — Про «ебут» мы не договаривались.       — Че ты за мужик такой, если с тобой об этом договариваться надо? Ах да, пидор. — Попов смотрит на него с издёвочкой, и издёвочка эта, как удавка на шее, затягивается, потому что заебал, все нервы, паскуда вытрепал.       — Бери, чё дают, и не выделывайся. — Антон на асфальт сплевывает и кроссовком харчок растирает, представляя, что это Арсэн.       Чувства у Антона скачут от «вот бы с ним поебаться» до «вот бы его ебануть», об асфальт желательно, и второе проявляется всё чаще.       Когда Арсений уходит, Антон еле сдерживается, чтобы не поставить ему подножку. Школьник, блять.       Но от долбоебизма Арсения крыша куда угодно может уехать, да. Даже в прекрасное далёко, где манная каша на губах вместо спермы. //       — Че ты скрипишь как Хонда, я ведь тебя на понт брал.       Арсений вроде бы и тихо, но явно намерено пропевает строчку из одного трека Маркула, но очевидно достаточно громко, чтобы Антон это услышал. Ещё и плечом задел, педрила.       Забавно, что в первые разы Антон катал на хорошо прокаченной Димой хонде.       Вообще их первая встреча с Арсением и всей тусовкой была комичной.       Антону даже сначала показалось, что они с Арсением смогут подружиться: Антон единственный заржал с наитупорылейшей шутки Арсения, пока все стояли, хлопая ресницами.       Но потом, когда Антон впервые привёл Иру с собой, Арсений начал до него откровенно доебываться.       То ему не так, другое ему не так.       — Он ревнует, сто пудов, — Ира накалывает огурец на вилку, пока Антон скучающе смотрит на неё: самому еда в горло не лезет, после всех этих подъебов от Арсения, оставленных без ответа. — У него же на лице написано: я ебусь в жопу.       Антон качает головой: Арсений ебёт мозг, а лучше бы дал ебать себя, минуя пропускной режим из конфетно-букетного. //       — Марк, — Антон заходит в темный гараж, надеясь, что Марк где-то тут, а не в студии. — Тут?       Марк выкатывается из-под своего Рендж Ровера и смотрит вопросительно.       — Какими судьбами? — вытирает руки о грязное полотенце и отвечает на рукопожатие.       — Есть ключ на литье? Диски поменял, а ключи не купил. Колодки засвистели бля. — Марк усмехается и роется в бесконечных инструментах. Вопросы не задаёт, много не пиздит, мировой человек. Вот бы и его друг, Сенька Попов, был таким же. Но — увы! Чем богаты, тому и рады, но Антон не богат и не рад, бинго.       Марк протягивает ключ, смотрит внимательно и спрашивает:       — Что у вас с Арсением? — Рот Антона непроизвольно приоткрывается, а Марк усмехается, наблюдая за реакцией. — Не говори только «ничего». Ты тут явно не из-за ключа.       Марик, ну тут ты не прав: ключик от сердечка он подбирает, неужели не понятно и…       Антон даже ответить ничего не успевает, когда слышит голос Арсения сзади. Пиздец. Каков пиздец.       — А что тут делает тачка Шастуна? — спрашивает он. — А что тут делает Шастун? — спрашивает он, когда Антон поворачивается. Вау, со спины не узнал, богатым, бля, будет, лучше поздно, чем никогда.       Антон рассматривает его, спускается взглядом к худым ногам, когда Арсений поворачивается и говорит с кем-то еще.       — Че ж тебе жопа моя покоя не даёт? — Антон даже не замечает, что слишком долго пялится на ноги Арсения, а тот ведь уже успел к нему повернуться и заинтересованно пялит в ответ.       Скотина.       Мудоёб, блять, не состоявшийся. И это не комплимент его пассиям, нет. Просто там ракурс действа всегда неожиданный.       Ладно-ладно, Антон позорно признает: он пялит на жопу Арсения. За просмотр денег не берут, а получать кота в мешке он не нанимался.       Интересно, а он замурчит, если за ушком почесать. Фу, бля. Ну что за гадкая мерзость?       Он чертыхается. В душе. И в душе потом тоже будет, когда рука потянется дрочить.       — Не льсти себе, Сень. — Антон уже научился отвечать ему хоть как-то, быстро генерируя подъёбки в голове. — Это как, имея джинсы, носить трико.       — Ну, судя по твоей телке, рваные.       Антон даже не хочет его переубеждать, что Ира ему не телка, а подружка, которая ходит на все эти игры, чтобы булками своими в коротких шортах посветить перед парнями. Нормальными парнями, а не заднеприводными, как сам Антон и тачка его.       — Аккуратнее с этим, — шепчет Марк, проходя мимо, — не все поймут, учитывая наши реалии.       Ебануться, просто ебануться. //       Антон сидит за рулем, тупо смотря в лобовое, держит руку на рычаге коробки передач и глубоко дышит: он постоянно волнуется перед заездами, даже не из-за проигрыша. Любить скорость и ценить жизнь одновременно получается как-то очень сложно.       Стук в окно заставляет его вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Арсений, его тут только и не хватало. Антон не сопротивляется даже, когда он, обойдя машину, садится рядом и смотрит на профиль глубоко вдыхающего Антона.       — Волнуешься? — голос хриплый, какой-то взволнованный, Антон даже поворачивается, и обманывать и язвить не хочется вовсе. Кивает стыдливо, будто бы принимая поражение. Заранее. Он даже на секунду думает, что Арсений засмеётся, скрытую камеру достанет или диктофон, но чего он точно не ожидает — Арсений кладёт ладонь на его колено и легко сжимает. — Хочешь дополнительный стимул на победу? — Антон бы начал играть недотрогу, но Арсений какой-то другой в этот момент, искренний, что ли.       — Ну давай, ебашь, — только говорит он, смотрит на Арсения внимательно.       — Сейчас послушай и отнесись с пониманием, — Арсений облизывает губы, убирает ладонь и кладёт руку на ручку двери. Вздыхает глубоко и выпаливает: — Выиграешь — так уж и быть: мы потрахаемся. — И выходит из тачки спешно, дверь до конца не закрывает, убегает как мальчишка, а Антон охуевает, как начинающий педофил.       И что это, блять, было? //       Антон выигрывает. Его заносило вправо даже не на скользких участках дороги, и Антон молился, чтобы не оторвалась правая шаровая: улетит вправо — перевернётся, вырулит влево — вся левая часть кузова просто в ебеня. Хорошо, что всё обошлось. Хорошо, что он до своей смерти выебет Сеньку.       Антон любит этот адреналин: то, как выжимает сцепление, как переключает скорость на коробке передач, как слышит рёв мотора. Смотрит только вперёд и не обращает внимания на того, кто рядом.       Пока Антон улыбается, принимая поздравления, Арсений стоит около своей машины, скрестив руки на груди.       — Мои поздравления, — говорит он, когда Антон наконец-то подходит, переведя дыхание. Может, это всё шутка?       — Спасибо, — как-то заторможенно говорит Антон, пытаясь по лицу Арсения понять: не очередной ли это наёб. Арсений усмехается и садится в машину, оставляя Антона одного. Даёт ровно пять секунд — Антон считает, да-да — заводит машину и зажигает фары.       Сука.       Антон садится. Все уже разъехались, пока они тут пиздели-не-пиздели, поэтому Арсений тянется к нему за поцелуем:       — Я с тобой в десна долбиться не буду, — выпаливает Антон. Долбоёб. Он же сам хочет прикусить его ебучий язык, чтобы пиздел поменьше. Ну, если это поможет. А это не поможет, будем честны.       Арсений усмехается.       — А в очко?       — В очко можно.       Арсений улыбается, выезжает, а Антон прикрывает глаза. Что этот вечер ему, блять, принесет. Даже интересно. //       Антон не следит даже за дорогой, пока они неожиданно останавливаются где-то в полях, не Елисейских, к сожалению. Небо затянуло, как удачно, не видно нихера, прям специально. А то вдруг не встанет на весь увиденный кошмар.       Арсений безмолвно выходит из машины, садится на капот и снова ждёт Антона. Мемный ждун, блять.       — И чё это за романтИк?       — Ебать меня собираешься?       Они говорят одновременно и смотрят друг на друга: Антон даже вздрагивает, будто бы к такому повороту не был готов. Будто бы он сюда приехал не для этого, ага. Чисто воздухом подышать на природе, а все эти ваши сексы умерли давно, но вошли в историю как «вау».       — Резинки в бардачке, смазка там же, газуй, — Арсений выглядит равнодушным, но наверняка же ссытся за свое девственное очко. А кстати… вот вопрос. Девственно ли оно?..       На святую деву Марию чёта не похож, бывает. Но это всё полемика, конечно. Мышцы, они и у проститутки — мышцы.       Антон как послушный пес лезет в бардачок и нарочно сильно хлопает дверью. Не знает только, зачем. Чтобы побесить этого сенсея спокойствия, наверное.       Он садится снова рядом, поворачивает голову, считает в голове до трёх и притягивает Арсения к себе за шею. Целует, пока не передумал, прикусывает за губу и сжимает ягодицу. Бля, мягенько, хорошо. Антону самому смешно от этой мысли, каков долбоёб.       — А говорил, целоваться не хочешь.       — Завались. И на капот желательно тоже, — шепчет Антон, кладёт ладонь на ширинку и массирует, прижимая его ближе к дорогущей железке. Сегодня модненькой моделью, разложенной на капоте этой тачки, окажется сам Арсений, прикольно.       Антон стягивает его штаны с боксерами, сжимает талию и наконец-то опускается на колени. Камни впиваются даже через джинсы, но Антону похер. Он облизывает головку, разрешает даже Арсению зарыться пальцами в волосах, и пропускает на всю длину. Арсений громко стонет, сжимая пальцы, и короткими ногтями пытается царапать лакированный капот. Где-то вдали (по-любому от этого стона) начинают каркать вороны.       — Я, конечно, знал, что ты пугало огородное, но тут хотя бы ворон не пугай. — Арсений на это цокает и снова направляет его голову к члену, заставляя носом упереться в лобок. Антон расслабляет горло, позволяет Арсению двигаться.       Арсений очень отзывчивый: прижимается спиной к торсу Антона, пока тот его медленно расстягивает, выгибается дугой, ну точно порнозвезда. А вместо комнаты без штор открытое поле — это для настоящих ценителей.       Антон входит медленно, целуя Арсения в шею, стонет тихо и сжимает его бедро. Пиздато. Мог бы он ещё пару дней назад подумать, что будет трахать Арсения на капоте его же тачки? Ни-ху-я.       Арсений двигается навстречу, голову кладёт на его плечо и стонет, громко так, протяжно, будто бы ему и правда хорошо.       — Хули стоим? — шепчет он. — Двигаться, бля, будем?       — Ну ты же опытный водила, считай, что я в пробку попал.       — Да я ради тебя всех любителей прокатиться разогнал, так что захлопнись и гони.       Еби, а не выёбывайся то бишь.       Антон усмехается и толкается пару раз и выходит, поворачивая Арсения лицом к себе. Смотрит в его глаза и, поддавшись какой-то тупой нежности, внезапно появившейся в его груди, целует мягко, прикрыв глаза. Медленно входит снова и поцелуями переходит на шею.       Пока Антон продолжает двигаться быстро, прижимая Арсения спиной к гладкому капоту, Арсений переплетает их пальцы. Миленько.       Антон кусает его губы, надрачивает Арсению, толкается пару раз и кончает, поддаваясь вперед. Чувствует, как сперма Арсения пачкает его футболку и прикрывает глаза. На ладонях ожидаемо красные отпечатки от ногтей Арсения, в голове ожидаемо ни одной мысли.       — Знаешь, говорят, — Арсений хрипит, глубоко дышит и натягивает джинсы, — чем лучше парень водит машину, тем лучше он трахается.       Антон усмехается, смотрит на него исподлобья.       — И что, правда? Я трахаюсь офигенно?       — Ага, ты — скорострел.       Ублюдок, блять. Каков же ублюдок.