Посмотрев в них однажды

«Вэй Ин». Небо совсем потемнело, последние лучи солнца давно догорели и погасли. Землю устилает туман, скрывающий все горизонты в своей дымке. Воздух наполнен влагой, с местных озер веет свежим ароматом цветущих лотосов. «Просыпайся, Вэй Ин». Голос будит юношу сквозь сон, легко обволакивает сознание, требует быть послушным. Глубокий, бесстрастный, слишком неземной. В этот раз Вэй Усянь даже не вздрагивает — он знал, что за ним вновь придут. Он ждал. Сон сходит, словно снежная лавина с гор. От этого зова все внутри переворачивается. Это смущает, совершенно сбивает с толку. Дышать становится тяжелее, на щеках появляется нездоровый румянец. Этот голос, как и его обладатель, зачаровывает, лишает воли и желания сопротивляться. Манит, искушает отправиться в бездну. В сердце возвращается тоска. От воспоминаний сохнут губы и мутнеет в глазах. Юноша выглядит растерянным, не зная, что делать с этими мыслями. Это неправильно, так нельзя, он не должен чувствовать ничего такого. Но для Вэй Усяня никогда не существовало запретов. Жажда просушивает горло, мучает, изводит. Сколько воды ни пей, все равно будет мало, захочется еще. Юноша хватает кувшин возле кровати и выливает его на себя. Кожа покрывается мурашками, прохлада придает сил, но легче не становится. Это только раздразнивает, вынуждает страстно вожделеть запретного еще сильнее. Тело изнывает, хочется в воду. Собственной кожей почувствовать озеро, смыть с себя всю земную пыль и грязь, ощутить его холод и глубину. Дыхание спирает, а кровь внутри начинает закипать, стоит только представить темную гладь. Тело становится горячим, словно печка. Вэй Усяня лихорадит, но это совсем не похоже на обычную простуду. Этот жар… иного происхождения и терзает совсем по-другому. Это похоже на приятное томление и потерю рассудка, перед тем, как мышцы сведет судорогой и мир на доли секунд перестанет существовать. В комнате становится нестерпимо душно. Слишком горячо. Хочется… «Я жду тебя, Вэй Ин». Ночь глубока, до рассвета еще далеко. Что-то внутри становится вязким и совсем непрочным. В этот раз сомнения держат Вэй Усяня недолго. Ветер приносит сквозь приоткрытые ставни запах озерной влаги. Этой затянувшейся пытке пора бы закончиться. Он ловко выбирается через окно в легких нижних одеждах и срывается на бег. Ночная прохлада бодрит. Юноша быстро проносится по пустым ночным улицам, торопится так, словно от этого зависит вся его жизнь. Сердце бешено отбивает кульбиты где-то в грудной клетке. Он тут же забывает про предостережения, про опасность и страх, про обещания самому себе больше не подходить к воде после захода солнца, про… все. В мыслях остается лишь шум волн и неутолимая жажда. Вдали мелькает силуэт пристани, туман постепенно рассеивается и перед ним показывается озеро. Вэй Усянь останавливается, лишь когда босые ноги касаются песка. Он замирает у самой кромки воды, тяжело дышит, стараясь успокоиться и привести себя в порядок. Тело обдает прохладой, огонь в груди гаснет. Берега заросли лотосами. Юноша с легким волнением осматривает темную поверхность водной глади. В ней отражается бледное сияние звезд и дорожка лунного света. Она приглашающе поблескивает, призывает коснуться и проплыть по ней до самого конца. Вэй Усянь уже готов пойти навстречу, но вспоминает, кто именно ожидает его в этой мутной воде, и замирает, больше не в силах сделать ни шага. Сомнения быстро овладевают юношей, гложат его хрупкое сердце. Простой человек не в состоянии справиться с тем, что ему не подвластно. Создания, что приплывают сюда ночью, слишком опасны. Как только он окажется на глубине, его жизнь перестанет стоить хоть что-то. Голодный взгляд янтарных глаз в его воспоминаниях служит тому прямым подтверждением. Реальность возвращается к нему слишком поздно. Взгляд наполняется тревогой, но он все еще может развернуться и уйти, сделать вид, что ничего не было. Он должен бежать от озера прочь, как можно дальше. Вернуться к себе и запереться в комнате, выкинув ключ от замка. А утром он что-нибудь придумает… Получится ли сделать так, чтобы голос больше его не беспокоил? Чтобы он перестал просыпаться по ночам от неутолимой жажды? Чтобы горячая кровь перестала жечь вены? Сможет ли он обо всем позабыть? А главное — захочет ли он этого?.. Последний вопрос рассеивает всю суматоху в его голове. Юноша понимает — уже нет времени что-то менять. Желания тоже. С тех пор, как он впервые услышал этот зов, его жизнь больше никогда не станет прежней. Его сердце пленили, украли самым неприемлемым способом. Тихо и неспеша. Юноша смущается, мысли о бегстве гаснут сами по себе. Знакомое ощущение вновь возвращает Вэй Усяня с небес на землю. Он чувствует на себе этот ледяной, ни чем незаинтересованный взгляд. Улыбка сама по себе расцветает на молодом лице. Юноша оборачивается и видит, как в середине озера появляется светловолосая макушка, а следом — горящие золотом глаза. Даже полная луна и безжизненные звезды рядом с ними блекнут. Два неугасающих огонька мерно горят среди безмолвия и ночной тишины. Таких холодных и в то же время невообразимо живых глаз у людей не бывает. Вэй Усянь забывает как дышать. Посмотрев в них однажды, будешь пленен навсегда. «Иди ко мне, Вэй Ин». Еще никогда плеск воды не звучал настолько соблазнительно. Вэй Усянь смотрит на воду: волны легкими наплывами ласкают берег и возвращаются к истокам. Вновь и вновь. В глазах загорается лихорадочный блеск, горло пересыхает. Ему хочется так же — чтобы озерная вода прикоснулась к телу, хочется полностью раствориться в ней, нырнуть и не всплывать до тех пор, пока легкие не начнет нещадно жечь. От этих нездоровых мыслей становится страшно, но тело двигается как само по себе. Ступни утопают в мокром песке, теплая, ещё не успевшая до конца остыть, вода забирается дальше, касается щиколоток, мочит одежду. После множества таких заплывов, он быстро привыкает к охватившей его прохладе, она уже не кажется отталкивающей. Юноша замечает, как золотые огоньки горят уже ближе. На поверхности показываются шея и белоснежные плечи. Вэй Усянь никогда не видел такой красивой, бледной, словно нефритовой, кожи; в каждом жесте скользит сдержанность и ни с чем не сравнимое изящество. Вэй Усянь останавливается, лишь когда вода доходит до пояса, и замирает, залюбовавшись зрелищем. Их разделяет менее пяти чжанов. Все еще слишком много. Для ночного гостя не составит труда в одно мгновение преодолеть это расстояние и утащить человека силой, но он продолжает ждать, пока юноша подойдет к нему сам. Несколько недель одиночества совсем лишают русала терпения. «Ближе, Вэй Ин». Вэй Усянь бездумно подчиняется. Суша остается далеко позади, мелкие ракушки и камни больше не давят на ступни. Он заходит дальше, навстречу глубине; ноги перестают касаться дна, тело кажется невесомым. К нему возвращается ощущение беспомощности, он полностью открыт перед подводным миром. Вокруг нет ничего, что могло бы спасти его жалкую жизнь, только он и озеро. Если его захотят утопить, то он не успеет даже пискнуть. В чужих руках, он — ничего не значащая рыбешка, жизнь которой могут отнять в мгновение ока. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, отягчает. Вэй Усянь внимательно наблюдает, как к нему подплывают совсем близко — вытяни руку и сможешь коснуться. Бездна в золотых глазах кажется пугающей, бесконечной. Сердце болезненно бьется о грудь, он едва заметно дрожит. Его охватывает легкая паника. У ночного гостя перепончатые белоснежные уши, темные полоски жабр на шее и острая линия ключиц. Юноша никогда не видел того, что скрывается в глубине под водой, но много раз чувствовал из-за случайных прикосновений. Ногу опять что-то вскользь задевает. Он всегда хотел увидеть русалочий хвост собственными глазами, природное любопытство берет верх над осторожностью. — Можно? — осторожно интересуется юноша, взглядом указывая под воду. Русал уступчиво опускается по подбородок в воду, потворствуя чужой просьбе. На поверхности показываются полупрозрачный раздвоенный плавник и кончик русалочьего хвоста. Белая, словно жемчуг, чешуя блестит под лунным светом, переливается. Она выглядит гладкой и твердой. Вэй Усянь уже готов протянуть руку, чтобы прикоснуться и подтвердить свою догадку, но ему этого не позволяют, белоснежный плавник в тот же миг возвращается в чертоги озерных вод. Юноша выглядит заметно разочарованным. Вэй Усянь забыл, что тот не любит, когда его трогают. Морское создание неловко медлит, как будто что-то обдумывая, но все же подплывает ближе. А затем его хвост касается человеческой кожи. Он осторожно проскальзывает между ног, обвивает одну. Вэй Усянь от такой неожиданности едва сам не уходит под воду. Его представления не оправдываются, хвост ощущается немного шершавым и не таким уж холодным. Становится неловко, чувство прикосновения никуда не уходит, а становится лишь ощутимее. Смущение накатывает на юношу удушливыми волнами, держаться на воде становится значительно легче. Хвост сжимается на ноге сильнее с молчаливого согласия человека, плавник задевает пятки. Это заставляет кровь по венам бежать быстрее, а сердце вновь сбиться с привычного ритма. В этом есть что-то запретное, дурманящее. Несвоевременное, особенно, когда твоя жизнь висит на волоске. Вэй Усянь хочет что-то сказать, показательно возмутиться, но не решается. С губ не срывается ни единого протестующего слова, они так и замирают, глядя друг другу в глаза. Очень быстро тишина начинает казаться неуместной. — Как тебя зовут? — Вэй Усянь не оставляет попыток разговорить. Его голос звучит намного тише. Они находятся так близко друг к другу, что сквозь шум волн можно расслышать даже шепот. — Ты правда хочешь знать? Ладони, вдруг заскользившие по бокам, сбивают со всех мыслей. Вэй Усянь чувствует себя пораженным молнией. Он никогда не смог бы поверить, что у него настолько чувствительное тело. Пальцы русала проходятся по ребрам, задевают тазовые косточки и замирают на пояснице. Это напоминает легкую искру перед тем, как разразится настоящее адское пламя. Вероятно, все случайные прикосновения были не совсем случайными. — Да, — в подтверждение своих слов юноша кивает. Суша становится все дальше, а вместе с этим и все, что осталось на ней, на берегу. В янтарных глазах напротив — мед и патока. Золото в них леденеет от злости, блестит от любопытства, меркнет в печали. Интересно, будет ли оно когда-нибудь плавиться? Вэй Усянь не возражает, чтобы попробовать это узнать. За этими мыслями он не замечает на себе пристального взгляда. — Сегодня я заберу тебя с собой, Вэй Ин. К такой новости юноша оказывается не готов. Фраза выбивает из легких весь кислород. — Нет! — юноша вскрикивает. К нему возвращается первородный страх. Он пытается отпихнуть русала от себя, но в ответ лишь чувствует, как чужая ладонь больно впивается в бока. — Не надо… — в рот попадает вода, предложение завершить не удается. Его утягивают под воду. Хвост сильнее сжимается на юношеских ногах, не позволяя тому вырваться. Глаза щиплет, легкие нещадно жжет. Он сражается за свою жизнь до последнего вдоха. Чувство близкой смерти затапливает внутренности раньше, чем это успевает сделать вода. Все остальное, что осталось у него там, на берегу, перестает иметь хоть какое-то значение. К его губам приникают с поцелуем. В рот попадает что-то твердое и холодное, похожее на маленькую жемчужину. Юноша инстинктивно это проглатывает. Пресная вода вдруг кажется сладкой, а тьма — расплавленным золотом. Хватка на теле ослабевает, но сил всплыть уже нет. Он отдаленно слышит, как вокруг лопаются пузырьки воздуха. Чарующий голос вновь звучит у него в голове: «Добро пожаловать домой, Вэй Ин».