Волшебные кристаллы адварских магов

Действие произошло, когда команду Атисы взяли в плен люди князя       — Маг, — уважительно сказал самый молоденький стражник, глядя на Лейла, и лицо его прям-таки светилось от восторга.       Совсем юный, видно, недавно на работу принятый. Щёки с пушком и круглые полудетские глаза. Он скакал едва ли не вприпрыжку и всё норовил мага пощупать. А когда удавалось, то брови его изумлённо лезли вверх, словно он сам себе говорил: «Иди ж ты… живой маг». Лейл пугливо вздрагивал и норовил в центр группы затиснуться. Остальные охранники веселья своего юного товарища не разделяли — были хмурые и малоразговорчивые.       — Что ты скачешь как идиот, Жан? — спрашивали его. — Магов, что ли, не видал?       — Так близко, конечно, не видал. Они же всё по господам шляются, до нашего брата им дела нет. Давай его в ближнюю камеру, Отино? — Жан заглянул в глаза старшему. — Там чище, и солому вчера меняли.       — В ближнюю так в ближнюю, — равнодушно ответил старший. — А омег отдельно и подальше. Благо свободных мест полно. Кто у нас тут, бродяга вчерашний? Дайте ему десяток плетей, и пусть проваливает. Я сегодня добрый… Омегам руки свяжите.       — Так князь не велел…       Отино глазами полыхнул:       — Здесь я — князь! Как скажу — так и будет. Омег сюда и связать их, я сказал… — Он вдруг причмокнул толстыми губами, и что-то в тёмных глазах мелькнуло. — Наведаюсь к ним вечером, а мужики их пусть за стенкой посидят да послушают. Будут знать, что с омегами делать надо, вместо того чтобы с собой на вылазки брать. Вот этого, длинного, лично себе возьму, — и Отино древком копья так ткнул Яффа в спину, что тот чуть не упал. — Люблю жилистых. Пусть его светлость того малахольного цыплёночка пользует, а я вот этого.       — Только сунься, — негромко сказал Яфф. — Враз твою закорючку оторву. Для красоты один нос останется.       Старший стражник от пленника такой наглости не ожидал и аж запнулся, остальные и вовсе рты разинули, и кто-то тихо хихикать начал. Лицо Отино стало багроветь, и Яфф не хуже мага своё будущее на эту ночь узрел. Но когда старший на него замахнулся, Атиса омегу собой ловко закрыл и тут же ногой в промежность стражнику зарядил. Отино согнулся, и тут все уже загоготали — и свои, и чужие. Отино, хватая воздух, зашипел не хуже гадюки:       — Ах ты, ублюдок! Шлюху свою защищать вздумал? Ты о своей шкуре лучше думай! Уж я всех вас манерам поучу — вот вы у меня где! — Он поднёс к носу Атисы внушительный кулак. — А с потаскушкой твоей у меня отдельный разговор будет, ох он и повизжит. Эй, ребята! Связать омег, я сказал!       — Но князь… — робко вякнул кто-то.       — Молчать! — заорал Отино. — С ним под замок захотел? Делать, как велено!       Яффу крепко стянули руки и швырнули его на кучу соломы. Следом Иму туда же полетел. С грохотом закрылась дверь, и стражи принялись разводить остальных по каменным мешкам. Жан сквозь зарешеченное окошко в двери всё на мага смотрел.       — Я вам попозже поесть принесу, — пообещал он. — Хоть пожрёте как следует, а то тощий, как скелет.       Маг застонал, упал на солому и притворился мёртвым. Стражник заволновался было, но остальные его за собой потащили — нечего с арестантами любезности разводить. А вскоре князь Эйден их своим присутствием почтил. Парни Атисы насторожились, но молодой мужчина прошёл мимо альф, даже не замедлив шаг, — и прямиком к магу. Атиса зубами заскрипел. Князь Эйден не дурак — понял, кого первым потрясти надо. Маг с перепугу всё выложил, что надо и не надо. Языком молол, будто уже поджаривают. Князь вышел хмурым. Постоял, думая о чём-то, но вдруг лицом просветлел и вышел вон.

***

      В Наарской темнице, как и во всех казематах мира, было темно, холодно, и мокрицы с сороконожками по стенам бегали. Где-то вода капала, мыши под полом дрались. Хорошо хоть соломы много и вроде свежая. Иму зубами верёвки Яффа распутал, а после и его освободили, и омеги, сгребя солому в кучу, повалились на неё. Яфф с облегчением думал, что малышу-барончику наверху всё-таки лучше. И постель с настоящим одеялом, и мышей нет. Лишь бы сам Джай угомонился. Будет так дальше визжать и ногами топать, мигом внизу окажется, и тогда ему уже не помочь. Стражники от такой красоты не откажутся. Рот той же соломой заткнут и на колени поставят.       Яфф головой покачал. Нет, молодой князь на подонка не походил. Может, и хорошо, что маг всё разболтал и Эйден знал, что за гость в его замке. Если и психанёт на выходки Джая, то того просто в комнате запрут. Иму обнял товарища по несчастью.       — О Джае думаешь? Ничего с ним не случится — любимый папочка выкупит. Денег там немерено, только дурак откажется. Нам о себе думать надо.       Потекли томительные часы ожидания. Воды принесли и похлёбку. Солдатик Жан опять у камеры с магом выплясывал.       — Наши-то похлёбку на потрохах варят. Гороховая! А у вас? Говорят, в Адваре арестантов одними сухими корками кормят. А солому часто меняют?       — Не знаю, — огрызнулся Лейл. — Досель в тюрьме сидеть не доводилось.       Жан вытащил тряпицу из-за пазухи, в ней оказался кусок белой горбушки.       — Брат у меня на кухне работает — приносит иногда. Вон какой белый хлеб наш господин ест, — чуть не с гордостью произнёс он. — Поди, не то, что ваш герцог занюханный.       — Но-но! — строго сказал маг. — Да как ты смеешь, смерд, Делима Мейра, тринадцатого потомка великих адварских герцогов, занюханным называть! И хлеб у нас хороший, не хуже вашего!       — А маги у вас хорошие? Гороскопчик составить можете?       — Тебе-то зачем, неуч?       Жан лицо к решётке прижал и зашептал доверительно:       — В моей жизни что-то происходит, господин маг. Подкову нашёл — это раз, мухи постоянно в супе попадаются — два, а последнее время, извиняюсь, всё говно снится. Батюшка говорит — к богатству. Может, клад найду или жениха богатого. Вы мне гороскопчик составить можете? Не знаю, правда, что это, но говорят, что вещь нужная. А я вам кость из похлёбки принесу. Хорошая кость, мозговая. Может, казнят вас, так хоть погрызёте перед смертью…       Маг взвыл и миску с похлёбкой об стену шарахнул.

***

      Старший появился вечером, остальных надзирателей проверить. Выпивший — по раскрасневшейся роже было видно. По обрывкам разговора пленники поняли, что праздник у местных какой-то, а князь ещё и на радостях угощал, что шпионов взяли. Атиса не знал, за кого больше переживать: за Джая, томившегося где-то наверху, в княжеских покоях, или за Яффа, который за стеной сидел и на которого пьяный Отино сейчас с удовольствием пялился.       — Ну что глазами сверкаешь, шалашовка адварская? Жопку свою сладкую приготовил?       — А ну, отвали от него! — взвыл за стеной Атиса, и в ответ ехидное:       — А то что?       — Сам тебя выебу, — от души пообещал Атиса, поняв, что терять ему нечего. — Князь ваш рано или поздно нас выпустит, так я тебя, гниду откормленную, из-под земли достану! Разложу и так вдую, не только в Адваре — в Африке тебя услышат! Сутки ебать стану! Двое! Жопу пополам порву!       Сказать, что Отино обалдел, — ничего не сказать. То, чем он обычно запугивал пленников, теперь самому услышать от ничтожных ублюдков соседнего герцогства. Ошалевший стражник головой потряс, и Атиса тут же сорентировался:       — Никак, понравилось предложение? Так заходи, не стесняйся. Портки снимай и богатство своё показывай.       — У него и хлебало знатное, — подал вдруг голос Амин из соседней камеры. — Поди, по два хера разом заглатывает. Командир, я тоже участвую. Поделишься?       — А? — глупо переспросил Отино, и Атиса малютку барона вспомнил:       — Хуй на!       И ногой по двери от души двинул. Отино от неожиданности дёрнулся, показалось, что деревом сейчас по голове прилетит. Отшатнулся, в ногах запутался и рухнул на пол. И тут заулюлюкало из всех камер.       — Гляди, уже готовится! — орал Амин, и из противоположного угла неслось:       — Привычно ему! Иди ко мне, красавчик, я тебя на своём вертеле покручу!       — А чой-то вы! Я эту дырку ещё на площади срисовал — я первым и буду.       Отино взревел:       — Ах вы, адварские мрази! Да я вас всех, вместе с магом вашим…       — А вот мага не тронь, — серьёзно сказал Атиса. — Он тебе такую язву на хую наколдует, ни один лекарь не вылечит.       И растерянный голос Лейла:       — Я язву не умею… Бородавочку могу сделать.       Тут ржали уже все. Из всех камер хохот и шутки неслись. Яфф и Иму завывали, зажав рты руками, и даже стражники тряслись от смеха. Униженный Отино ещё порычал для вида, но, убедившись, что впечатления не произвёл, бросился бежать. Остальные стражники, оторжавшись, успокоились, но к омегам интереса не проявляли. Плохо было то, что Отино ещё мог появиться.       Но появился тот, о ком Атиса за последние часы даже забыл. Малютка Джай возник в темноте из ниоткуда, разбудил его, забывшегося тревожным, зыбким сном, и протянул ключи. Атиса сначала решил, что это сон, но барончик, дрожавший и испуганно озиравшийся, действительно протягивал трясущимися пальчиками связку ключей.

***

      Атиса осторожно сгрузил юного барона на мягкий мох, и вымотавшийся Джай уснул прежде, чем мха головой коснулся. Люди Атисы лежали вповалку тут же. Весь день бежали, практически без отдыха, делая лишь короткие передышки, чтобы отдышаться и глотнуть воды из маленьких родничков. Атисе отчего-то не спалось. Он вдыхал чистый лесной воздух и смотрел на звёзды, что сияли в просветах древесных крон. Неподалёку его команда дрыхла, а рядом Яфф, и голова его у колен альфы. Омега тоже не спал, и синие глаза его сейчас чёрными казались, а короткая густая коса расплелась, и пряди забавно кудрявились вдоль лица.       — Красивые у тебя волосы, — брякнул вдруг Атиса, и омега глаза скосил:       — Чего?       — Ну эти… Вот тут красиво и тут. Я заметил. Ещё когда в Наар шли… И глаза у тебя, и уши… Вся башка, в общем… И ноги тоже.       — Да ну, — удивился Яфф и даже привстал.       — Да чего там…       У Атисы все слова из головы вылетели. Как своим орать — так он запросто. Или с кабацкими омегами. А тут-то другое совсем. Но опомнился, что всё-таки командир, а не пентюх деревенский, и выдал:       — Да я… Ну, как бы… Да и в целом! Ну и вообще! А тут такое дело… Ну я чё? Сам понимаешь! И потом… Вот как-то так…       — Я согласен, — выдохнул Яфф.

***

      Помучиться и пострадать за своё счастье им ещё пришлось, конечно. У влюблённых просто никогда не бывает, с грустью думал Яфф, бродя вдоль каменной стены тюрьмы в Адваре, куда разгневанный герцог Делим Майр Атису и его ребят упёк. Из одной клетки в другую. Яфф ходил под стеной, глядя в крошечные окошки, и пытался даже орать, но в ответ только брань слышалась. Стражи выходили и лениво омегу гнали. Яфф возвращался, мотался, как неприкаянный, и скулил. Друзья его уводили, а он утром снова на посту. И так много дней.       — Как бы в ссылку не отправили наших парней, — вздыхали другие омеги, друзья Яффа. — Герцог совсем озверел. Да он и раньше малёк того был… Спасибо, что вас с Иму не тронул. Говорят, муж ему мозги промыть пытался. А то, может, ещё и сечь прикажет, с этой венценосной рожи станется.       Яфф совсем приуныл, но однажды всё закончилось, и рано утром Атиса ворвался в омежьи казармы. Исхудалый, с синяками под глазами, но довольный.       — В отставку отправили, как непригодного, — усмехнулся он. — Всё ничего — позору только натерпелся.       Притянул к себе Яффа и надел на палец оцепеневшего от счастья омеги тонкое кольцо.       — На большее пока не заработал. Но всё будет, дай только срок. Чтобы всё как у людей, и мужа своего уж работать не заставлю. Не безрукий, сам найду, как заработать, — фыркнул Атиса и обнял враз разомлевшего Яффа. — И без подачек этого августейшего хмыря обойдусь. А ещё тринадцатый потомок!