не хочешь пойти со мной?

Крепость Бесконечности. Место, в котором в последнее время царил хаос. Высшие Луны, приближённые Музана, спорили и кричали друг на друга. Выглядело всё это довольно глупо. Первая луна, Кокушибо, стоявший в стороне, поглядывал налево, незаметно смотря на Кибуцуджи, который наблюдал за этим детским садом со стороны, не показываясь. Бывший Цугикуни чувствовал рядом со своим господином присутствие человека, однако после многозначительного взгляда старшего демона отложил разговоры на потом, да и раскрывать нахождение господина ему совершенно не хотелось. У Музана был повод не показываться своим подчинённым: он слушал, о чём они спорят. А тема спора была весьма интересна как для демона, так и для его спутника. Спор продолжался уже час. Стоявший недалеко от спорщиков Третья Высшая луна наблюдал уже без особого интереса. В первых конфликтах он участвовал сам, а многие и вовсе инициировал самостоятельно. В последнее время, однако, и его начала бесить эта своевольность «худших из лучших». Он всегда ругался и участвовал в спорах, потому что на это были видимые причины, однако в последнее время их практически не осталось. На данный момент их две: идиоты-собратья по организации и человек в поместье прародителя. Насчёт последнего демон так и не определился, что должен думать. — Ты разве не видел, идиотина?! — кричала громче всех шестая высшая луна. — Он принёс человека! Это же предательство! — Это кого же господин предал, а? Не ответишь мне, Даки? Тебя? Нас? — спокойно отвечал вторая высшая луна. Его манера общения всегда была спокойной и дружелюбной, однако в этот раз демоны перешли границы, поставленные Музаном ещё много лет назад, и это выводило. — Да даже так, он мог объяснить нам, что рядом с ним делает человек, а я сомневаюсь, что он принес его к себе, чтобы съесть, Доума, — между собой некоторые луны забывали про всякого рода уважение, как например шестая и пятая луны. — Никогда он не обязан был перед вами отчитываться, вы не понимаете? Особенно ты, Гёкко, пора успокоиться, — всегда поддерживающий товарищей Доума невероятно злился, когда любой спор доходил до темы их Господина. Всё-таки уровень его уважения к Музану был близок к уровню Кокушибо. — Аргх, ты не понимаешь, Доума! Он якшается с людьми! Он король демонов, как он может так… Так заботиться о нём! — Гёкко был в ярости. Какого черта он должен сдерживаться, когда ярость била через край? — А ты не знаешь своего места, Гёкко, — Кокушибо не был зол, он был разочарован. Никогда и никому из Лун нельзя было забывать о том, что их прародитель всегда приходил намного раньше их самих, а вот покажется он сразу или нет — никогда не ясно. — Если тебя что-либо не устраивает, скажи нашему Господину об этом в лицо или уходи. Я не думаю, что он будет долго искать замену вам с Даки, разве не так? Всеми своими шестью глазами демон выразительно посмотрел сначала на пятую, а потом на шестую Луну. — Следи за выражениями, которые выбираешь! Я так вижу, ты почувствовал себя здесь вторым королём, да?! — вновь вступила в бой Даки. — Он собирал нас, высших лун, столетиями! С чего бы это он так резко нашёл нам замену? Ещё один многозначительный взгляд Кокушибо. В этот раз на них устремилось восемь глаз — теперь ещё и Доумы. — Вы лучше смотрите за собой, — голос второй Луны был тише, чем раньше, — пока вам на замену не пришёл кто-то поумнее. Да даже тот человек, которого господин принёс. Может, он будет поумнее вас обоих вместе взятых. Два демона захлебнулись словами, а ещё двое посмотрели друг на друга с лёгкой благодарностью, будто говоря: «ну хоть кто-то здесь меня понимает!» Стоило зачинщикам начать оправдываться, как со стороны Доумы послышалось еле-еле слышимое «тише!». Сразу после этого он вытянулся, выровнялся и посмотрел вперёд. Это действие повторил и Кокушибо. Грубияны не сразу поняли, в чём дело. Однако увидев, на что смотрят старшие Луны, в том числе и Аказа, вытянулись, как натянутые струны. — Медленно, — констатировал факт Кибуцуджи. — Кажется, будучи вызванными на общее собрание, вы были заинтересованы в чём-то кроме меня, моих приказов и том, что я хочу вам сказать, не так ли… Старший демон медленно оглядел своих приближенных и остановил свой взгляд сначала на Даки, а потом и на Гёкко. — Гёкко? — Нет. Прародитель, словно в удивлении, поднял брови. — Неужели? — Пятая луна чувствовал, как взгляд Короля демонов тяжелеет с каждой секундой, пока он был направлен на него. Резко эта тяжесть исчезла, заставив вспомнить демона о том, как моргать. — Даки? — Нет, господин. — Как же так? Тогда ответом на мой следующий вопрос однозначно должно быть «да». Взгляд хозяина казался Даки непосильной ношей. Он корил, заставлял ноги подгибаться и словно бы пытался заставить девушку с братом внутри упасть на колени. — Вы оба считаете меня идиотом? — Нет! — прозвучало с двух сторон, заставляя красноглазого ухмыльнуться. — Тогда почему от вас… — ухмылка переросла в оскал, который демон и не пытался скрыть. Глаза блестели цветом крови. — Так и фонит ложью? Глаза парня и девушки широко распахнулись. — Я… М-мы ничего не… — Начала Даки, но её нагло перебили. — «Мы ничего не…». Не что? Мне кажется, раньше у вас никогда не было ко мне претензий. Почему же они появились? — Музан немного наклонил голову, пара прядей чёрных, как смоль, волос упали ему на лицо. — И почему появился такой живой интерес ко мне и моей жизни за стенами Крепости Бесконечности? «А что ещё делать, когда у тебя появляется какой-то урод-человек?!» — подумал Гёкко, надеясь оставить вопрос риторическим. — Что еще делать, когда у меня появляется какой-то урод-человек? О, я расскажу тебе, — Пятую Луну передернуло. Он уже понял, что если совершит ещё хоть один промах… — Для начала не нужно совать нос не в своё дело. Особенно в моё. Если же ты всё-таки это сделал, то это совершенно необязательно обсуждать со всеми подряд, не так ли? Это относится и к тебе, Даки. Иногда стоит подумать перед тем, как говорить. — Да, господин. — Шестая луна была то ли умнее пятой, то ли менее наглой, то ли просто не хотела смерти. Пока происходили эти разборки, Первая и Вторая Луны как-то слишком часто переглядывались, иногда незаметно направляя пальцы или взгляды в сторону короля демонов. Было кое-что, что они заметили сразу. Он стоял не посередине, перед ними, а немного правее, ближе к ним. А чувство присутствия человека всё объясняло — скоро они узнают, что же это за человек, о котором их повелитель так заботится. — Что же, Шестая и Пятая Луны уже могут идти, — он неопределённо махнул рукой. — Надеюсь, мне не придется повторять то, что я сегодня сказал вам обоим. У меня остался один неразрешённый вопрос с более адекватными демонами в этом помещении. Накиме? Легкий удар по струнам бивы треугольной деревяшкой; кажется, она сделана из очень редкой породы, как и сам инструмент. Под лунами открылась дверь, взявшаяся из ниоткуда, и стоило им только исчезнуть из вида, как любой намёк на проход пропадает. — Наконец-то, — главный демон устало вздохнул. Он уже давно не боялся показывать свои эмоции высшим лунам, кроме последних двух, которые с каждым днём вызывали все меньше доверия, — можно начать. Я рад, что вы не потеряли уважения ко мне за всё это время. Вы можете быть уверены, что моё уважение к вам ни капли не пострадало. В общем, сегодня я хотел предупредить вас о том, что теперь рядом со мной и правда будет человек. Я попрошу вас задать все вопросы позже. Кибуцуджи сделал небольшой шаг сначала назад, а потом влево. Он положил обе руки на плечи все еще невидимому человеку. — С этого момента любое неуважение к нему будет восприниматься как неповиновение приказу и неуважение лично ко мне. Медленно от рук Музана пошли мелкие венки, похожие на молнии, сделавшие человека видимым. Спустя минуту проявился последний элемент одежды юноши — серьги Ханафуда, заставивший первую Луну нервно дернуться и сразу же успокоиться, чему поспособствовал незаметный успокаивающий взгляд мужчины, который словно сообщал: «потом ты всё узнаешь, но не сейчас.» Перед лунами предстал, по сути своей, ребёнок, одетый в костюм-тройку цвета хаки, однако вместо пиджака на парня был накинут клетчатый чёрно-зелёный хаори. Его зачёсанные назад взъерошенные чёрные волосы с концами цвета красного краплак обнажали лоб мальчика и расположенный на его левой стороне не очень привлекательный шрам. Его тёмно-красные глаза осматривали демонов, подмечая различные особенности. Дитя смотрело на лун с интересом, в его взгляде не было ни единой капли враждебности к людоедам, что, конечно же, последних немного удивило. Ребёнок не боялся их, не боялся даже шестиглазую первую Луну. Как раз-таки в нём он был заинтересован больше всех: их цвет волос почти совпадал, привлекал внимание и его меч на талии. Внешность этого человека притягивала внимание. Он казался немного странным, необычным и чем-то нравился ребёнку. Как только последний поймал взгляд Кокушибо на себе, он на секунду улыбнулся, заставляя бывшего Цугикуни отвести глаза. Он отчаянно не понимал, что с этим парнем с бумажными серьгами не так. — Его имя — Танджиро Камадо. Скоро он станет демоном. Однако есть одна хитрость. Он станет также и истребителем. У демонов резко расширились глаза, зрачки сузились, однако ни один голос в помещении не прозвучал: все были в ожидании объяснений. — Он будет истребителем на нашей стороне. Как вы знаете, за последнее время появилось огромное множество неугодных мне существ, которые вытворяют невообразимую чушь и не выполняют приказы. Однако у меня намного больше времени, чем желания с ними разбираться. Возможно и то, — Кибуцуджи ухмыльнулся и прикрыл глаза, проводя когтистым указательным пальцем по шее Камадо, — что при наличии у него успехов и определённых задатков в его руки перейдут сначала низшие Луны, а потом и вы. У лун в головах творился полный хаос. Их господин привёл к ним ещё даже не демона и сказал столь… шокирующую новость. Вопросов было удивительно много. — Итак, я жду вопросов. Начнем с тебя, Аказа, а после пойдем по кругу. — Как нам нужно вести себя с ним? — Думаю, — Музан призадумался, — почти как со мной. В общем, я уже сказал, что требую к нему уважения. Доума? — Хм, — вторая луна сделал своё выражение лица наигранно-заинтересованным, — и как нам обращаться? — Полагаю, — Кибуцуджи сзади обвил шею Танджиро венистыми демоническими руками, обозначая свою собственность и заставляя своих подчинённых застать в немом шоке, — нам нужно сначала посмотреть на его потенциал и на то, какие отношения у вас будут складываться. А ты что думаешь? — спросил демон у Танджиро. — Можно просто по имени, мне всё равно. — Доума кивнул, вслушиваясь в спокойный, почти взрослый голос мальчика и приподнимая уголки губ, выражая заинтересованность. — Когда он станет демоном? — Кокушибо не знал, что думать о парне с серьгами его брата, однако он не выглядел как существо, которое провоцирует в нём ненависть. — Сегодня. Однако вы должны понимать, что сначала я дам ему совсем немного крови, чтобы развивать его способности постепенно. Довольно сложно обучить десятилетнего мальчика, только-только ставшего демоном, так ещё и получившего большое количество крови, скрывать свою сущность, а нам это нужно, как вы понимаете. Ещё что-то? — Можно? — вызвался вновь первая луна и получил одобрительный кивок, — Кто будет обучать его искусству владения мечом? — Я ещё подумаю, — Музан ярче улыбнулся, — но ты должен понимать, что ты в зоне риска, Кокушибо. Это все вопросы? — Я бы хотел задать один, но у меня есть подозрения, что вы сочтёте это за дерзость, — увидев приподнятую в немом вопросе бровь, Аказа продолжил.— Почему именно он? Кибуцуджи прошёлся когтями по шее и щеке Камадо, едва ли задевая кожу и одновременно с этим заставляя Танджиро немного ухмыльнуться. Он закрыл ладонью глаз мальчика, а подушечками пальцев невесомо коснулся корней волос. Немного опустив своё лицо, он стоял за мальчиком так, чтобы была видна только половина его лица. — Ты угадал, Аказа, — король демонов провёл кончиками пальцев по серьгам юноши, при этом немного поглаживая мочку уха. — Это дерзость.

***

— Они так преданы тебе. Я о высших лунах. Кабинет Музана представлял собой довольно обширную комнату без окон, зато с книжными полками и шкафами, занимавшими всё место двух противоположных стен по левую и правую сторону от двери. Стена, которая находилась за спиной Музана, была декорирована репликой картины Карла Брюллова «Последний день Помпеи», которая смотрелась выигрышно на фоне чёрных обоев с мелкими красными росписями. Дом Кибуцуджи в целом не выглядел как традиционный японский и намного больше напоминал классический европейский. За столом никого не было, однако перед ним стояло два стула из тёмного дерева. На одном сидел парень, а на другом демон, в последний раз перебирающий записи. — Ну, как ты видел сегодня, не все, — Музан захлопнул книгу, удовлетворённый тем, что больше никаких проверок не требуется: он все рассчитал правильно, а значит, результат должен быть именно тот, о котором он и думает. Ответный кивок. — В общем, запоминай. Пока моя кровь течёт, ты не должен пропустить ни капли, либо же мне придётся дать тебе намного больше, чтобы ты не умер. Нельзя давать слишком много, но и слишком мало нельзя, мои клетки слишком агрессивны. А вот если тебе придётся влить больше, то и тренировки будут намного более тяжелыми, да и твой голод окажется сильнее. Начнём? — Да, я готов. Кибуцуджи отрастил более длинные и острые когти и с особой силой вскрыл себе вены. Из открытой раны настоящей рекой пошла кровь, стекая прямиком в открытый рот будущего демона. Прародитель наблюдал за ним напряженным взглядом, рассматривая бегающий взгляд Танджиро, следивший за каждой каплей. Когда оставалось совсем немного, рана уже почти заросла. Камадо уже было сложно глотать, когда алая жидкость резко перестала течь, он глубоко вздохнул и облизнулся перед тем, как отключиться.

***

Когда дыхание мальчика на секунду сбилось, три демона одновременно перевели свой взгляд на него. Первая и вторая высшие луны удивлённо смотрели на парня, ожидая его пробуждения. — Если он проснётся, вы увидите, возможно, лучшее, что я когда-либо создавал. Конечно, если всё верно. Танджиро резко открыл глаза, заставив Лун нервно вздохнуть, а Кибуцуджи замереть с улыбкой на лице. — Я никогда не сомневался в вас, Господин, но… — почти что шептал Доума. — Он уникален, — закончил вместо него Кокушибо, осматривая его всеми шестью глазами поверхностно и изнутри. — Правильно, уникален, — прародитель не мог отвести взгляд от своего лучшего демона. Он уже знал, что Камадо многие посчитают уродом, но какая разница? На демонов смотрели два спокойных глаза. Один остался тёмно-красным, другой стал светлым, почти белым, с розоватым отливом, на фоне которого вытянутый зрачок сильно выделялся. Владелец этих глаз поглаживал подушечками пальцев немного более острые клыки, иногда задевая их голубоватыми, острыми когтями. Метка, которая до этого выглядела уродливым шрамом, стала походить на пламя, почти идентичное метке Первой Луны. Под правым глазом красовался горизонтальный, окрашенный в чёрный цвет, месяц. — Есть хочется.