Это все клыки!

Растушеванные темные тени и острые концы черных стрелок — залог успеха, по словам Ким Тэхена. А вот Хосок так не думает. Алые глаза омеги привлекают его куда больше всей этой мазни, которую младший старательно разводит на лице каждый раз перед их выходом в свет. Широкая черная лента атласа ложится на шею омеги, подчеркивая бледность аккуратной шеи. Тэхен шепчет, что почти готов, и накидывает на плечи яркий пиджак с цветочным принтом. Он поправляет волосы, смеряя цепким взглядом свое отражение, и, подарив мужу соблазнительный взгляд через зеркало, поворачивается к нему лицом. На его губах расцветает хитрая улыбка. Он похож на демоненка-искусителя со своими блестящими красным радужками, языком, которым он плавно обводит острые клыки и скользит по пухлой губе. — Ну что, пойдем? — задорно щебечет омега, выискивая в голове мужа хоть одну нормальную мысль. — Пойдем, — прокашливается Хосок, любуясь своим ненаглядным. Он протягивает к нему руку, цепляет пальцем широкий чокер и, подтянув к себе, вгрызается в его губы. Оттягивает нижнюю зубами, проводит мокрым языком по ряду зубов и напрочь забывает, что они, между прочим, опаздывают. Об этом напоминает Тэхен, когда его губы оставляют в покое. Как и не забывает пожурить альфу за съеденный блеск. Сегодня день рождения у папы Хосока. Омега устроил бы роскошный прием, как и всегда, но на этот раз Кисон просто отмахнулся от этой идеи и решил провести этот день в кругу семьи. Он заказал стол в ресторане и пригласил всех важных людей: мужа, сына и его омегу. — Вы сегодня обворожительно красивы, папа, — ахает Тэхен и получает теплый поцелуй в щеку. — С днем рождения, пап! — алые глаза Хосока искрятся радостью. На что родитель улыбается и благодарит за поздравление. Вечер, как и ожидал старший омега, проходит в тихой семейной обстановке. Они наслаждаются великолепными блюдами и делятся смешными историями из своего прошлого. — Кисон, у меня есть для вас небольшой сюрприз, — мнется Тэхен и достает припрятанную коробочку с подарком. Омега развязывает ленточку, открывает коробочку и тут же прикрывает рот ладонью. Его глаза наполняются влагой. — Правда? — ошарашенно выпаливает старший, пока альфы не понимают, что происходит. Тэхен кивает, опуская глаза на стол. Кисон протягивает коробочку, в которой лежит пара маленьких пинеток, мужу и тот молча улыбается, поглядывая на сына, который сидит в неведении теперь уже один. — Может вы и мне уже наконец скажете? — хмурится Хосок. — Хо, у нас будет малыш, — еле слышно пробурчал Тэхён и тут же оказался в объятиях альфы. — Ну наконец-то у меня будут внуки! — радостно заявляет Кисон. — Аккуратнее, сынок, ты его раздавишь ведь!  — У нас будет замечательный малыш! — на губах младшего застыла не менее счастливая улыбка. — Пресвятые вампирчики! На кого же он будет похож? На меня, наверняка! Такой же сильный и харизматичный, — Тэ не удержался и стукнул своего альфу по плечу. — Ну, и конечно с твоей теплотой и красотой, — Хосок что-то продолжал радостно щебетать, держа будущего папочку за руку, а другой активно жестикулируя. Будущие родители не могли нарадоваться и когда малыш появился на свет. Бледная кожа, просвечивающая тонкие кровеносные сосуды, беззубая улыбка и озорные глазки — все это делало маленького омежку невероятно обворожительным. Возня с ребенком с головой поглотила обоих омег. Младший был с малышом постоянно, а дедушка часто появлялся рядом с внуком. Хосок был тем, кто тоже был рядом с ними, помогал своему мужу, понимая как ему тяжело. Альфа был в неописуемом восторге ведь Хенбин схватил его за палец и улыбнулся своему отцу, когда он впервые взял его на руки. Их радость вскоре сменилась бессонными ночами. У Бинни начали резаться первые зубки — острые клыки. Ребенок плакал днями и ночами напролет, успокаиваясь только в руках отца. Как назло Хосок чаще пропадал на заданиях, возвращаясь глубоко в ночи. Сегодня один из таких дней. Чон, тихо открыв дверь, проскальзывает в длинный коридор квартиры. Он надеется, что незаметно очутится в спальне, рухнет на кровать и моментально уснет. Надежда, конечно, умирает последней, а вот ребенок все же просыпается первым, почувствовав запах отца, смешанный с ароматом свежей крови. Сначала — это тихое кряхтение раздается только под боком у Тэхена, а потом родителей чуть ли не оглушает вой на весь дом. Хосок подходит к кровати и видит на ней медленно открывающего глаза мужа, рядом с которым заливается слезами Хенбин. — Малыш, что случилось? — сюсюкается грозный альфа, поднимая ребенка на руки. — Вот маленький, все хорошо, отец рядом, — он поглаживает затихающего вампирчика по спине, проводит пальцем по его щеке, стирая полоску крови — омежка опять прокусил клыками губу. — Тэ, надо что-то с этим сделать, — устало говорит альфа. — Что сделать? Клыки ему подпилить чтобы острыми не были? — рассерженно тараторит омега. — Сиди здесь сейчас принесу, намажем, потому что мне он не дается. Проходит всего несколько минут, как Тэ уже возвращается из ванной с баночкой в одной руке и ватной палочкой в другой. — Что это? — хмурится альфа, усаживая ребенка на своих коленях. Одной рукой он держит Хенбина, а свободной тянется к руке мужа. — Открой, — омега протягивает маленький пузырек альфе. — Метиленовый синий? Зачем? — спрашивает Хо, но послушно открывает пузырек. — Я звонил папе. Он сказал что это поможет ранкам быстрее заживать, — пожимает плечами омега. — Мы — вампиры, кровь нам не страшна, — заявляет Хосок. — Он ребенок. Это ты можешь клыки за губами держать, в чем я не раз сомневался, — стукает себя ладонью по лбу Тэхен, — а он маленький. — Маленький? Ты посмотри на этого карапуза. Он уже большой! — Хо, не спорь, — устало шепчет Тэ, макая палочку в раствор. — Подержи его за подбородок, а то он мне палец готов откусить, если не целую руку. — Наш кровожадный малыш, — целует в макушку малыша альфа и делает то, что просит омега. Тэ мажет ранки, а малыш начинает хныкать, потому что уже хочет спать. — Почему ты его раньше не уложил? — Вот сам бы и уложил, — щетинится омега. — Не дуйся, — просит Хо. — Смотри, теперь он похож на труп с синей губой, — заявляет он и начинает смеяться. — Чон Хосок! Я тебя сейчас прибью! — шипит омега, сдерживается чтобы не закричать, но боится испугать Хенбина. — Ну, Тэ, не бей, — отворачивается Хосок, — не надо! Ай, больно же, — дуется, как ребенок. — Ладно-ладно, сейчас я уложу его и приду к тебе. — То-то же! Хо укладывает ребенка спать. Тот немного капризничает и вертится в кроватке. — Твой папа тоже хочет спать, — омежка мигом успокаивается, уловив строгие нотки в голосе отца, — поэтому закрывай глазки, малышам давно пора спать, — он оставляет легкий поцелуй на лбу, следит чтобы Хенбин точно уснул и, стараясь не шуметь, закрывает дверь в детскую. — Тэ, он спит, а я пришел и тебя уложить, — игриво шепчет Хосок, нависая над засыпающим мужем, целует в щеки, ведет кончиком носа по переносице, хочет спуститься к аппетитной шее. — А теперь заткнись и спи, — заявляет омега, крепко цепляется за шею альфы и, повалив его на постель, по-хозяйски закидывает ногу на его бок. — И ты спи, малыш, — смиренно бормочет поваленный альфа и тоже обнимает своего омегу.