Его демоны вырвались наружу

Он был парнем с тяжёлым прошлым. И это прошлое болью отдавалось по самому сердцу, оно будто бы втыкало в него свои ядовитые острые иглы, царапало его и наслаждалось тем, что не остаётся и живого места. Эти иглы в виде воспоминаний кололи так глубоко, проникали так далеко, насколько это было возможно. И прошлое отдавало головной болью, вечно пульсирующими висками или затылком; приступами жара, от которых не было спасения в виде медикаментов. Сколько бы он не выпивал таблеток, всё равно это ощущение не проходило. Иногда это всё захлёстывало волной, накрывало, и он отходил от этого состояния больше суток. Иногда проходило всё мимолётно, портя лишь настроение. Тревога могла нарастать с каждой минутой и давила так сильно, будто бы парня прижимало к земле, будто бы сила притяжения возрастала в разы, и он уже не мог подняться с земной тверди. Не мог сделать глубокий вдох, чтобы кислород заполнил лёгкие, а потом и каждую клеточку организма, чтобы помочь ему жить, жить дальше. И это всё заставляло просыпаться ночью из-за кошмаров, вот так оно было коварно, что нападало даже тогда, когда парень был абсолютно к этому не готов, был безоружен и слаб, уязвим. Уже двадцатилетний Гажил содрогался в ужасе, нередко вскрикивал и махал руками, пытаясь отбиться от обидчиков. Самых разных. Эти воспоминания так плотно засели у него в голове, и он не мог с этим справиться. Не забывал, потому что не мог забить голову чем-то другим. У него не было цели, мечты, не было никого рядом, чтобы отвлекать его, когда вновь погружался в себя. Это всё проявлялось, когда он был в одиночестве. А он в одиночестве постоянно. Нередко ходит на задания один, живёт один, может сходить выпить в бар и, несмотря на то, что было много людей вокруг, он был один. Да и это вечное напоминание в виде шрамов, которые всю жизнь будут ему припоминать о радостях детства и раннего юношества. Несмотря на дикую жару, которая была летом в Магнолии, он не снимал своей одежды, не оголял торс. На пляж ходил в одиночестве и то, когда начинало смеркаться. Не перед кем из команды не переодевался, баню гильдии не посещал. Если кто-то увидит, то будут вопросы. Будет жалость, будут тяжёлые вздохи. Будет страх, но фальшивый, потому что это он боялся, это он всё пережил, а не другие. Уже прошло приличное время, не один год, не два. Кто-то бы и мог переступить через себя и забыть, а он не мог. Не получалось. Плеть проходила по рукам и ногам, оставляя багровые следы. Проступала кровь на особо нежных местах. Их было много в силу возраста. Крик. Гажил, резко дёрнувшись, подрывается. Пульс был бешеным. В висках стучали отбойными молотками, в горле пересохло. На лбу проступили маленькие капли пота. Очередной кошмар. И это было всё до жути не вовремя. Только не на задании. Зачем же он согласился помочь этой девчонке? Дождалась бы Джета из лазарета, который неудачно в одиночку решил сходить на задание. Хотел выпендриться. Или Дроя, который на время уехал к родственникам, у которых что-то случилось. Ему не говорили, он слышал. Слух всё же был у него отменный. Не сиделось этой неугомонной в гильдии, а Гажил как раз один. Одиночка по жизни, чёрт возьми. — Гажил? Что случилось? Парень не оборачивался. Леви нащупала свои очки, которые лежали прямо рядом с ней. Глупая, могла бы с лёгкостью их раздавить, потому что места в палатке, не сказать, что было уж очень много. Она приняла сидячее положение и немного придвинулась, не понимая, что происходит. Она видела, что парень просто сидит и смотрит вперёд, будто в одну точку. Грудь вздымалась и опускалась очень быстро — пытался отдышаться и восстановить дыхание. — Эй, — Леви задела парня по плечу, отчего тот вздрогнул и повернул голову немного вправо, по направлению, где теперь была девушка. — Кошмар приснился? С каждым человеком такое бывает. Но она не думала, что это возможно и с ним. — Да, кошмар. Без пояснений. Он расстегнул молнию импровизированного входа палатки, взял бутылку с водой и выбрался наружу. Сухость всё ещё была во рту, из-за чего даже собственные слюни было тяжело глотать. Шагнув вперёд, отходя от палатки, он открутил крышку бутылки и с жадностью припал к ней. Глотал громко, не прерываясь. Осушил всё до единой капли, даже не поперхнулся и не подумал о том, что у него больше ничего не осталось из запасов и ему придётся терпеть, пока они не дойдут до города. Гажил с силой сжал пластмассовую бутылку, разжал пальцы, и уже эта непонятная фигура пластмасски упала на землю. Упала звонко, отскочив от камней, которые были поблизости. Приземлилась к нему под ноги, Гажил и не обратил внимания. Он попытался сделать глубокий вдох, но его всё ещё трясло, даже руки подрагивали. Даже Леви было видно при лунном свете, как содрогалось тело парня, непонятно от чего. Девушка решила тоже выйти из палатки, потому что ей было страшно за… друга. Она наскоро надела сандалии, поднялась и сделала пару шагов. Редфокс словно её не замечал, смотрел вперёд, но он всё прекрасно слышал. Слышал эти легкие шаги, потому что Леви была настолько легка, настолько хрупка, что практически не создавала никакого шума. Да вот только слух Убийцы дракона не обманешь. Только не его. — Что тебе приснилось? — Неважно, — одной рукой он провел по лицу. Оно было вспотевшим, из-за чего ладонь немного стала влажной. Он обтёр её об штаны, потому что это липкое ощущение явно было не из приятных. По крайней мере, не в данном случае. — Это как-то связанно с твоим детством? — Что?! Гажил резко отшатнулся и уставился на Леви. Даже не требовался солнечный свет, чтобы увидеть эти алые глаза, в которых читалось непонимание, страх, отвращение. Всё смешалось в одну кучу, и Гажил не мог понять, он ослышался? Ему уже кажется, что люди об этом говорят? Галлюцинации? Нет, он твердо знал, что слышал. Он сделал шаг вперёд и протянул руку, хватая девушку за плечо. Он явно не рассчитал силу, из-за чего МакГарден ойкнула, пыталась отстраниться, и он это позволил. Гажил не понимал. Леви шагнула назад. Страх. Гажил это чувствовал. Но это уже был не его страх, а страх девушки. Он чувствовал, что ей становилось тревожно, он видел, что ноги немного подрагивали, что она поднесла руку к губам, прикусила палец. Глаза сверкали — луна. — В первую ночь ты что-то говорил о родителях. Ты спал неспокойно. Прости, я не хотела, — голос дрожал. Парень остепенился. Он поднял голову выше, ещё с большего расстояния смотрел на Леви сверху вниз, анализировал слова, которые она смогла вымолвить. Леви сделала шаг вперёд, но всё равно выжидала реакцию. Она ждала чего угодно. Криков, простого разговора, того, что Гажил отвернётся, уйдёт прогуляться, обратно вернётся в палатку. Она ждала. Чего угодно. И это была действительно вторая ночь. Вчера он не просыпался, по крайней мере, он этого не помнил. Он не помнил, что ему снилось, но по всей видимости, то же самое, что и сейчас. Говорил во сне, как забавно. Вот так вот не алкоголь, не какие-то вещества выдают секреты. Не повезло тем, кому снится что-то развратное или ужасающее и он говорит во сне, а другие это слышат. Он не знал. Он не думал, что сможет так просто раскрыть себя, Гажил ведь понимал, что Леви теперь была уверена в своей правоте. Нет смысла это опровергать, раз он так резко отреагировал, отшатнулся и схватил её за плечо в порыве какого-то гнева, что ли. Хотя, скорее всего, это просто была безысходность. Она знает, Леви всё поняла. Его демоны вырвались наружу. — Ты права, — всё, что он смог сказать. Гажил отошёл немного в сторону и присел на небольшие бревнышки, которые они успели вчера притащить, чтобы посидеть у костра. Он опустил голову вниз, обхватил её руками. Если можно было бы отмотать время назад, то Гажил бы не согласился на это задание. Несмотря на просьбу самой девушки, несмотря на приличное вознаграждение, несмотря на мысль, которая появилась буквально на пару секунд в его голове, что он сможет отвлечься. В последние дни ему не везло на задания, в гильдии ничего крупного не происходило, поэтому иногда его прошибало. Стал загоняться чаще, стал думать больше. Прогонял по десятому разу весь его жизненный путь. Начиная от непутёвых родителей, оканчивая гильдией, в которой он был до Хвоста Феи. И вот, если бы он не поддался на уговоры, он бы сейчас разом не упал в глазах Леви. Не раскрыл бы тайну, не показался бы сейчас слабым. Кто же видел, чтобы он, Гажил Редфокс, содрогался от рыданий? Кто всё это видел или даже мог подумать о том, что это возможно? Никто. Стальной характер, хладнокровный, холодный, бесчувственный, чёрствый, злой. Вот его краткое описание, как считали люди вокруг. Леви присела рядом, не зная, что ей делать. Хотелось сейчас не выполнять какие-то инструкции, а действовать по зову сердца. Не делать так, как принято и нужно, а как она чувствовала. Леви обхватила левую руку парня, пытаясь немного опустить. Она не давила, но Гажил ей не сопротивлялся, поэтому ослабил её. МакГарден немного наклонилась, обвила руку парня, а правой ладонью поглаживала запястье, пальцы. Она делала всё неспеша и нежно. Голова девушки была уже на плече Гажила. Правой рукой он попытался вытереть глаза. — Если ты хочешь, то можешь всё рассказать. Возможно, что тебе станет легче, когда ты с кем-то разделишь свою боль, — Леви всё понимала, не хотела давить. Она читала, что такие кошмары связаны напрямую с реальностью. Потихоньку и паззл складывался в её голове, когда она припоминала разные привычки парня. Всё сходилось в единый рисунок, но она всем сердцем и душой желала того, что всё не было настолько ужасно, как она себе это представляла. — Знай, что не осужу и сохраню это в тайне. Я думаю, что ты слишком долго держишь это в себе. Она лишь предполагала, но попадала в точку раз за разом. Только вот в одном она ошиблась. Всё было гораздо хуже, чем она себе представляла, чем она думала. Гажил уже успокоился, слёз больше не было, осталась только пульсирующая боль в голове и усталость в глазах. Он уже и так зашёл далеко. Если уж говорить, то всё и до конца. Всё началось с самого рождения. Казалось, что родившись в такой семье, Гажил был обречён на такое будущее. Невозможно, чтобы нежеланный ребёнок, которого бросили, был потом по-настоящему кому-то нужен, что в дальнейшем у него будет благополучная семья, что всё наладится. Только не в этом мире. Только не с ним. Когда ему было два года Металликана обнаружил его в лесу. Совсем одного, в свёртке из-под покрывала, плачущим и непонимающим, что происходит и почему тут так было холодно. Где эти два человека, которых он уже успел окрестить мамой и папой? Единственное, что они неосознанно сделали хорошее для него, так способствовали этой встречи. Он мог бы и не стать Железным убийцей драконов. Последующие пять лет прошли весьма сносно. Его обучили базовым навыкам какого-либо выживания. Обучили письму, чтению. Гажил был довольно-таки смышлёным, поэтому схватывал такие вещи налету. Главное, чему он научился, так это магии Убийц драконов. Из-за того, что в нём были задатки для волшебной силой, то это оказалось возможным, он смог принять это. А потом его учитель и родитель в одном лице исчез. Просто одним утром дракона нигде не было, Гажил обыскал все места, которые он знал в лесу. Он был огромным, на это ушло не один день, но всё-таки Металликаны нигде не было. Мальчик был растерян. Он не знал, что ему делать, не знал, как действовать дальше, потому что он же не мог всё это время здесь быть один. Гажил верил, что если Металликана вернётся, то найдёт его, а сейчас ему надо спасать собственную жизнь, потому что здесь в одиночестве он подохнет. Гажил нацепил на себя рюкзак, где были все его пожитки. Кофта на замке, шерстяные носки, поломанный надвое простой карандаш и тетрадка, в которой он писал. Негусто, зато своё. Он вышел к деревне, в которую он периодически ходил — его заставлял Металликана, чтобы мальчик привыкал к людям и не боялся их. Через неё прошёл к большой дороге и направился к городу. Так вот лучше бы он в тот момент заблудился, вернулся в ближайшее поселение, сломал себе обе ноги, чтобы он не мог ходить. Что угодно, лишь бы он не дошёл до города. Не сказать, что в интернате всё было плохо. Но и явно не хорошо. Как только он туда попал, его рюкзак отобрали, нацепили непонятные браслеты на руки и отправили к кучке детей, которые больше походили на стою волков, которая осматривала и окружала свою жертву. Как позже оказалось, он не мог колдовать. Чтобы он не смог сбежать, чтобы над ним была власть со стороны смотрителей, чтобы он ничем не отличался от остальных. А Металликана не научил его никаким приёмам по самообороне. Магия — да, а вот физическая подготовка у парня была не ахти. В первый же месяц его хорошенько так потрепали за зданием учебного корпуса. Гажил ничего не мог с этим сделать, поэтому пытался только закрыть своё лицо, пока наносились удары по остальному телу. Изверги. В следующий раз Гажил попытался отмахиваться, но всё было бестолку, потому что он был слабым. Был хилым. Ему тогда помог другой мальчик, Редфокс посчитал, что они стали друзьями, но сейчас он вспоминает это и понимает, что дружба там была невозможна. Они просто общались, играли, сидели за одной партой, но не дружили. Какие к чёрту друзья? Иллюзия нужности была в голове до тех пор, пока хорошие моменты в его жизни не сменились плохими. Когда он нуждался в помощи, то ни этого паренька, ни двух других, с которыми он стал общаться позже, рядом не оказалось. Они играли с другими. Он перестал доверять людям, был один. И так прошёл у него целый год. А затем начался беспросветный кошмар, который затянулся до его двенадцатилетия. На первый взгляд пара, которая забрала его из интерната, была весьма молодой. Он не понимал, хорошо это или плохо, что он теперь будет жить с родителями, но первое время радовался этому, раз они сделали выбор в его пользу, то значит он кому-то нужен. Но всё было гораздо проще — он просто подходил под интерьер дома. Когда Леви это услышала, то попыталась сжать ладонь парня сильнее, но он не поддался, а сам переплёл их пальцы. Он тяжело вздохнул. МакГарден понимала, что сейчас начнётся самый ужасный период в жизни парня, которого он боялся и не хотел вспоминать всё это время. Период, который преследовал его по ночам, да и просто плотно засел в голове. Всё это время Леви ничего не говорила, не хотела перебивать. Гажил всё так же находился в браслетах, ключи от которых хранились где-то в кабинете родителей, куда ему было запрещено входить. Его сразу настраивали на то, чтобы он называл их мамой и папой, из-за чего Гажил сначала давился, а потом постепенно привыкал, и эти слова уже неосознанно вылетали из его рта. Они были очень любезны в первые две недели. У мальчика появились собственные игрушки, книжки, новая одежда. Не раз они ходили в парк, отец баловал сладкой ватой или мороженным. Но по истечению двух недель произошло что-то невообразимое. Все косяки, которые начал допускать Гажил в силу своей неопытности и возраста, все проколы в обучении (с ним занимались учителя надому), всё то, что не нравилось родителям, мгновенно каралось. Сначала это были просто шлепки и несильные удары ремнём по спине. Редфокс слышал о таком, принимал, что это он сильно косячит, а его так пытаются воспитывать, но способы наказания становились всё извращённее и извращённее. Парень устало прикрыл глаза, вспоминая. Пара, которая его забрала, состояла из обычного человека и магички, у которой была связывающая сила. Он не знал правильного названия, но окрестил её именно так. Его мать могла просто развлекаться с Гажилом, испытывать его, когда она начинала колдовать. Обжигающая плеть оставляла багровые следы на руках, ногах, на торсе. Мальчик всегда падал в изнеможении, потому что боль была адской, а он ничего не мог с этим поделать. Это всё чувствовалось бы в разы меньше, если бы на нём не было тех браслетов, если бы он чувствовал внутри себя силу. Сейчас он переносил всё как обычный человек, который не обладал магией. И никто не хотел радовать мальчика тем, что он сможет поколдовать. Он действительно подходил под интерьер дома. Ещё одним видом издевательств были голодовки, которые периодически устраивались, если мальчик вёл себя особо непослушно. Так пролетели, точнее, если можно сказать, проползли четыре года, а потом родители допустили ошибку. Они понятия не имели, кем является Гажил. Они полагали, что за это время, пока он носит браслеты, его сила будет угасать. Становиться всё меньше и слабже, но они ошибались. Сила Убийц драконов только росла, накапливалась, поэтому, когда они решили порадовать мальчика на его двенадцатилетие, произошёл взрыв. Гажил не мог стоять на своих ногах, потому что его переполняла энергия, которая пыталась вырваться. Которая пыталась за все эти годы вырваться наружу. Что и произошло. Только сказав одно заклинание, весь дом был усеян железными столбами, всё было поломано до единого кусочка. Гажил бежал. И ему тогда помогли. Его обнаружил мужчина, когда Редфокс пытался отбиться и убежать так далеко, насколько это было возможно. — Я тебе помогу, если вступишь в гильдию и будешь мне помогать. — Ладно, — на ходу кинул мальчик. Это был Жозе. В «Фантом Лорд» ему не один раз напоминали о том, что он обязан мастеру жизнью. Поэтому он беспрекословно выполнял все его просьбы, отдавал процент прибыли с заданий и так далее. Парень жил в долг. Гажил научился владеть своей силой, контролировать её. Он много тренировался и развивал свою физическую подготовку, теперь он не был слабаком. Он стал лучшим. А дальнейшая его судьба была известна Леви. Она прекрасно помнила тот день, когда Гажил напал на неё и её двух напарников, но она уже давно не таит обиды за этот случай. Да и Джет и Дрой тоже. В горле девушки встал ком, и она чувствовала, что плакать теперь будет она, а не он. Леви пыталась закусить губу, не думать о плохом, чтобы не расплакаться, но не смогла пересилить это желание. — Мелкая, ты че… Гажил не успел договорить. Леви ловко поднялась со своего места, обвила руками шею парня и прижалась к нему. Сейчас всё должно было наоборот, это она должна утешать его, но к чёрту это. МакГарден уткнулась носом в мужское плечо, пыталась дышать спокойнее, успокоиться, перевести дух. Она всё делала бесшумно, только своим телом парень ощущал, как та вздрагивала. Леви ошибалась, она чертовски ошибалась насчёт него. Просто невообразимо. Ей хотелось как-нибудь помочь, но она не могла залезть к нему в голову и уничтожить все плохие воспоминания. Она не могла повернуть время вспять, чтобы парень смог этого всего избежать, просто не могла. Редфокс ожидал, что после его рассказа появится проявление жалости. Но всё равно прижал девушку к себе, давая немного поплакаться, подавая знак, что всё хорошо. И ему действительно стало немного легче. Сколько лет он скрывал это ото всех, сколько лет молчал и держал в тайне, справляясь со всем в одиночку. Сколько лет он полагался на самого себя, не доверяя другим людям. Теперь хотя бы один человек знает об этом, будет понимать его. Хотя бы один человек сейчас разделяет с ним эту боль, конечно, не в таком количестве, но по реакции Леви он видел, что она сильно переживает, что ей больно, что она явно не ожидала от него таких откровений. Кому-то это могло показаться и чепухой, но переживать это всё гораздо страшнее. Переживать в одиночку, чем, скорее всего, и объясняется то, что он всё ещё не перешагнул через это, что временами давило на него. Когда Леви успокоилась, она отстранилась. Её руки лежали на плечах парня, глаза блестели от слёз, щёки были красными. Уже было достаточно светло, чтобы заметить всё это. Светало. Взгляд девушки скользил с алых глаз парня до футболки, в которую он был одет. Он ничего не сказал про то, как пытается скрыть всё это, но она понимала, что может скрываться за одеждой, поэтому попросила: — Покажешь? Гажил проследил за её взглядом. Он убрал руки с талии девушки, замялся. Только лишь он один знал, какое месиво находится под футболкой, только он это видел изо дня в день. Да, на руках тоже были видны шрамы, на ногах, но это было всё не то. Гажил вновь доверился. Он встал, молча стянул с себя верх. Леви встала напротив. Весьма странная ситуация, не правда ли? МакГарден даже не пришлось вглядываться, чтобы это всё увидеть. Она не контролировала то, что её глаза расширились, не заметила, как приоткрыла рот. Дыхание у неё словно замерло, и девушка сделала то, что сама не ожидала, а Гажил тем более. Она протянула руку и коснулась тела парня. Ладонь у неё была холодной, поэтому Редфокс сначала поморщился, ощутив прохладу на уровне груди. Леви, еле касаясь, провела своей маленькой ладошкой по неровным линиям. Они были глубокими. Где-то уже потеряли свой цвет, где-то до сих пор были красными. Рубцы были по всему телу, одно накладывалось на другое. Гажил успел быстро смутиться, не ожидая такого от девушки. Он отвёл взгляд в сторону, задержал дыхание, но спустя какое-то время посмотрел на девушку, которая не смотрела на него с каким-то отвращением или удивлением. Точнее, на его тело. Дыхание участилось. Леви убрала руку, отходя на шаг назад. МакГарден понимала, что она увидела что-то слишком личное. — Давай немного отдохнём. Пойдём дальше, как только наберёмся сил. — Хорошо. Они оба залезли в палатку. Гажил не стал снова одеваться, ведь скрываться уже не приходилось. Он положил футболку на рюкзак и лёг на свою сторону. Леви же убрала очки теперь в надёжное место и залезла под покрывало, потому что за то время, как она находилась на улице, она успела подзамёрзнуть. — Глупый Гажил, — довольно тихо сказала Леви, поворачиваясь на правый бок, чтобы видеть парня. — Нельзя с такими вещами справлять одному. Это тебя съедало изнутри, — она обеспокоенно смотрела на Редфокса, который в свою очередь положил руку под голову. Он не поворачивался, хоть и чувствовал на себе взгляд МакГарден. — Скорее всего, ты права. Но я не мог этим ни с кем поделиться. — Знай, если потребуется, то я всегда готова тебя выслушать. Больше не держи всё в себе. В районе грудной клетки всё полыхало, никто никогда ему лично не говорил таких слов, не предлагал своей помощи и не волновался за него. Он еле заметно улыбнулся. — Иди сюда, — он повернулся на бок и протянул одну руку. Он заметил, что девушка замёрзла, когда та пыталась уже лечь под тёплое одеяло. Леви сначала колебалась, но пододвинулась, позволяя себя обнять. Она сразу же почувствовала жар, который исходил от парня. На секунду ей показалось, что тот температурит. Гажил же в свою очередь подумал о том, что ему не хотелось потерять такого человека. Он понимал правдивость слов девушки, она вновь и вновь была права, как и всегда. Леви всегда была права, а он всегда действовал не так, как было нужно, из-за чего страдал. Рядом с ним не было опоры, не было поддержки. Не было понимающего человека, который мог утихомирить эту боль и помочь, а теперь он надеялся на то, что Леви ему поможет. Конечно, он был готов помочь в ответ. За такое короткое время Леви вселила надежду, что всё может образоваться, что всё будет хорошо. Редфокс услышал сопение — уснула. И будто бы в знак благодарности он коснулся губами макушки девушки и прошептал «спасибо».