Часть 1
15 мая 2020 г., 17:59
На спортплощадке перед входом в качалку было как всегда людно и шумно. Кто-то разминался перед занятием на ржавых турниках, кто-то за углом торопливо добивал одну на троих сигаретку, кто-то бурно обсуждал последний бой MMA…
Олег сидел в одиночестве на низеньком шатком заборчике и залипал в телефон в ожидании пока появится их тренер по самбо: он задерживался уже на двадцать минут. Наверное, как всегда не пришел троллейбус. Вся боль маленьких городков: транспорт может просто не выйти на линию, и тогда приходится топать пешком. А тренеру до клуба было два квартала, Олег как-то шел домой вместе с ним, когда подлый «рогатый» проигнорировал свои прямые обязанности вечером.
В ленте ВК как всегда не было ничего особо занимательного: мемчики, фотки котиков, новости и сплетни, реклама и всякая другая чушь, но Олег погрузился в информационное море с головой и не сразу заметил, как градус шума на площадке повысился. Лишь похожий на плач раненного зайца — Олег слышал его однажды, когда отец взял его на охоту, и теперь не мог забыть, — чей-то тоненький визг вырвал из интернет-пучины обратно в реальность.
— Не надо! Пустите! Че вы пристали опять?!
По спине побежали нехорошие мурашки. Олег медленно встал, сунув телефон в карман.
— Да ладно, Никитосик, ну че ты как целка! Все ж знают, что ты пидор. Давай, отсоси!
Прямо у входа разворачивалась некрасивая, но уже такая привычная сцена: толпа «крутых» пацанов — учеников местной путяги — взяла в круг, словно стая голодных волков, щуплого парнишку в яркой ветровке, и теперь сжимала кольцо.
— Да не пидор я! Ну че вы! — опять этот визг. И гогот луженых глоток. «Гиены, а не волки» — подумал Олег и сжал машинально кулаки. Вмешиваться не было смысла: он знал, что сейчас парня отпустят. Просто посмеются над ним и все. Это был словно кем-то давно поставленный спектакль, все участники которого каждую неделю стабильно исполняли свои роли: Олег видывал «представление» уже раза три. Но сдержаться и не высказать все, что он думает, было с каждым разом все труднее.
— Да ладно? А че к Ашоту в ларек захаживаешь каждый вечер? Не сосешь у него, скажешь? А потом домой кошелки с фруктами тянешь. Не за отсос ли? — Леха Кошкин по ужасно нелогичному прозвищу «Пес» склонился к Никите — тот был ниже почти на голову — и прихватил его за ворот куртки. — М? У меня отсосешь? Или в еблет?
Это было не по «сценарию»: до прямых угроз и рукоприкладства еще никогда раньше не доходило. Олег сделал пару шагов к парням, но все еще молча. Никита в руках Пса всхлипнул и что-то тихо попытался возразить, Олег не понял, что, но это взбесило Пса, и он буквально швырнул жертву себе под ноги, дернув его за куртку вниз, а другой рукой ударив с размаху по виску.
— Слышь, сука! Я тебя щас размажу! — он занес уже ногу для удара, и Олег теперь не мог оставаться в стороне. Пара быстрых шагов, ноги сами понесли его вперед, рука, не слушая голоса разума, схватила Пса за плечо.
— Стой! — Олег был в одной весовой категории с Псом, потому ему удалось рывком развернуть его к себе. — Ты че, опух?! Ты зачем его бьешь? Что он тебе сделал?
На площадке тут же воцарилась гробовая тишина, хотя секунду назад тут стоял громкий гул. Пес сдвинул брови, оскалился, оправдывая свое прозвище:
— А ты че? Самый умный что ли? Москвич. Понаехал тут. Столичный гандон. Иди отсюда, это не твой бой!
Олег непроизвольно усмехнулся. Фраза Пса прозвучала, словно из какого-то дурного боевика. Хотя по сути он был прав. Олег был тут чужаком, он лишь пару месяцев назад приехал сюда с отцом, направленным на местный военный завод на полгода в служебную командировку, и все эти разборки его никак не должны были касаться. Но…
— Не мой. Ну и что с того? Чего вы парня надумали метелить? Чем он вам помешал? Тем, что по вашей улице пошел?
Олег вот ни разу бы не удивился, если бы причина издевательств над Никитой была именно в этом — не тот маршрут. Нет, не причина — повод. Причина была в другом: Пес и его банда утырков должны были показывать периодически свою силу, подтверждать свой статус. И слабак Никита им для этого отлично подходил. Никаких напрягов, быстрый и видимый результат.
Трусы. Олег понял это мгновенно, глядя в маленькие, сальные не отягощенные интеллектом глазки, и страх, что сопровождал его до этого, тут же исчез. Наоборот, появился какой-то азарт и уверенность в своих силах.
— Ну так что? Так и есть? Или вы его решили избить просто потому, что он — слабее, а на кого покрупнее — кишка тонка?
— Слышь ты! Ты… это! Ебало завали. Он пидор!
— И что? Ты за это его хочешь избить? Чем он тебе мешает? К тебе что ли клеится? — Олег уже не скрывал усмешки, чем явно вызверил Пса еще больше. Он уже не обращал никакого внимания на Никиту, что все еще сидел на земле рядом с ними, а смотрел лишь в глаза Олегу. Олег взгляда не отводил.
— А че? Да, млять, за это! Тебе тоже в еблет прописать, чтоб ты не зарывался? — Пес занес руку для удара, но почему-то медлил. Остальные молча стояли полукругом рядом, ожидая, что предпримет их вожак.
Олег моментально встал в защитную стойку. Краем глаза он увидел, как Никита на четвереньках быстро пополз прочь. Это было хорошо. А то было бы глупо: и самому получить, и парня не защитить.
— Ну попробуй, — Олег заставил себя вздернуть подбородок вверх и не показывать того, что боится своего противника или его дружков, хотя инстинкт самосохранения сейчас сигнализировал всеми доступными способами, что опасаться все же стоило.
— Вот ща я!.. — Пес замахнулся, но его руку тут же перехватила другая. Олег машинально сделал шаг назад. В их стычку вмешался третий — парень с необычным именем Рудольф, которого, как и Пса и его банду, Олег знал по общим тренировкам в клубе, куда ходил временно, чтобы не растерять форму.
— А ну фу! — он отвел руку Пса в сторону, тот мгновенно опустил глаза и сделал пару шагов в сторону. Теперь Олег понял, почему Пес — «Пес». И еще, что ошибался до того. Вот, кто настоящий лидер. Рудольф, Руда, как его называли его дружки. А вовсе не этот вот тупой качок. Странно, что он не осознал этого раньше. А ведь Руда был сильнее Пса намного. И не только в плане мускулов, а вообще. Характером. Взглядом. Повадками. Не простой шавки, а хищника.
От ощущения усилившейся опасности, теперь уже более серьезной, поднялись дыбком волоски на загривке. Но Олег лишь сглотнул, разжал кулаки и расправил плечи, теперь ловя прямой взгляд Руды. Тот улыбнулся и сделал шаг к Олегу. Теперь они стояли почти вплотную, между ними вряд ли прошел бы кулак.
— Что, Москвич? Борец за справедливость? Или ты сам — пидор? И защищаешь своих? — Руда усмехался прямо Олегу в лицо с уверенностью сильного зверя. Олега передернуло от отвращения. Не к Руде даже, а к тому, что он тут пропагандировал среди таких же как он. И даже не к тому, что, а к тому, каким образом. Унижая заведомо слабого.
— А даже если и да? — не стоило этого говорить, но молчать тоже уже было нельзя. Олег сглотнул и вновь сжал кулаки. — Даже если я и гей, то что с того? Это повод унижать и бить? Ну попробуй избей меня. Я на тренировках почти всегда тебя делаю. И сейчас тоже сделаю. Ну!
Руда молчал, лишь как-то странно кривился. А Олега уже охватил адреналин, и он говорил, не особо понимая, что именно несет. Выплескивая все пренебрежение к этому чужому для него, застрявшему в совке и обстановкой, и мировоззрением городу, к этим вот тупым пацанам, что в отличие от него, выпустившегося из хорошего военного училища, даже не в силах были окончить местную путягу, к их философии «бей любого просто потому, что можешь», к их зашоренности и предубеждениям… Ко всему их миру, к их среде.
— Че, ссыкуешь? М? Руда? — Олег почти нос к носу придвинулся к противнику. И почти шептал ему прямо в губы: — Или об пидора руки марать не хочется? Боишься, что я тебя пидором сделаю? Так страшно?
Губы почти касались губ. Руда попытался отшатнуться, но Олег, сам не зная, зачем, потеряв вообще весь страх, схватил его за плечи и прижался-таки губами к его губам, лизнул быстро нижнюю, прихватил ее, потянул к себе. А потом с силой оттолкнул Руду назад, упершись ладонями ему в грудь.
Стоявшая до этого полная тишина буквально взорвалась криками. Кто-то засвистел и заулюлюкал, Пес рядом «лаял» что-то матом. Олег смотрел только на Руду. Тот медленно вытер губы тыльной стороной ладони, скривился, сплюнул прямо под ноги Олегу.
— Я те врежу щас! Врежу, блядь! — Пес опять вынырнул между ними. Но Руда медленно, не отводя взгляда от Олега, опять властно отодвинул его в сторону. На удивление, качок повиновался, хотя их лидера на их глазах только что унизил какой-то пришлый.
— Остынь… — голос Руды звучал глухо, но все еще был голосом вожака. Уверенного в себе и своей силе. — В «башне», в семь. Там поговорим.
Олег вновь сжал кулаки. Но уже не для драки, а чтобы не показать, как дрожат его руки. До него начало медленно доходить, что именно он сделал. И страх теперь полностью охватил его.
— Хорошо. Я приду, — отказаться было бы сродни смертному приговору. И он, превозмогая себя и здравый смысл, кивнул, а потом вновь вздернул подбородок. — Только и ты приходи один, без своих «хвостов».
Руда тоже кивнул.
— Само собой, — он первый сделал шаг, развернулся и направился в качалку. Его «свора» потащилась следом, иногда оглядываясь на Олега и перешептываясь.
Олег, у которого ноги будто приросли к земле, остался во дворе. А потом медленно пошел прочь. Он, конечно, получит потом нагоняй от тренера, но ему надо было крепко подумать перед вечерней встречей. В тишине и одиночестве...
***
У «башни» — заброшенного недостроя на краю города — Олег был уже в половину седьмого. Он решил прийти заранее, чтобы успеть осмотреться в незнакомом месте, а может, и найти что-то для защиты еще. Палку, железку, хоть камень. В то, что они просто поговорят с Рудой, а не отмудохают друг друга до кровавых соплей, мало верилось. Как и в то, что Руда сдержит слово и придет один. Но увы, он все равно опоздал. Поднявшись наверх по загаженной лестнице — «башню» кроме шпаны Руды давно облюбовали наркоманы и бомжи, — Олег обнаружил, что его соперник уже был там. Сидел на краю — третий этаж был едва начат, лишь каркас, да часть внутренних колонн успели залить, а внешние стены полностью отсутствовали, — свесив ноги прямо туда, за пределы, в пустоту. Он не обернулся, когда Олег подошел ближе и остановился за его спиной в паре метров, хотя явно должен был услышать хруст бетона и мусора, что еще не сдул ветер, и шаги пришедшего. Лишь после того, как Олег позвал его, он повернул медленно голову, повел плечом, а потом постучал по полу рядом с собой: — Ты рано. Еще нет семи. Но не важно… Иди сюда. Олег непроизвольно попятился назад. В доме было всего три этажа, но стоял он на самом обрыве высокого берега реки, потому третий ощущался как тринадцатый. И от вида ничем не защищенного края — даже барьера хотя бы в кирпич не было — и сидящего на этом краю человека неприятно сжался желудок, а ноги стали ватными. — Ага, щаз. Я подойду, а твои дружки меня в спину толкнут! — «Или ты» — додумал Олег, но вслух этого сказать почему-то не решился. Проглотил застрявшее на языке. Руда оскалился, поднялся. Олег вновь шагнул назад. Где-то за его спиной, он помнил, была колонна, что сможет сойти за защиту. Но Руда драться, похоже, не собирался. Пока, а может, и вообще. Он лишь дернул плечами и вновь сел на пол. Но уже ближе к центру «комнаты». — Ты мне можешь и не верить, но знай: мое слово твердое, как вот этот бетон, — он постучал по полу опять. — И если я сказал, что приду один — так оно и есть. Моих дружков тут нет. Садись, побеседуем. Олег медленно опустился на пол тоже. Стоять значило бы проявить агрессию. А похоже было, что Руда правда просто хотел поговорить. Только вот на какие темы? — И о чем же ты попиздеть с пидором решил? — вышло как-то грубо. Но Олег не собирался разводить сантименты. Не с Рудой. Еще чего. Руда вновь поморщился, пошарил в карманах куртки, достал сигареты, зажигалку, прикурил. Кивнул Олегу: — Будешь? Олег отрицательно покачал головой: — Не курю. Давай уже, говори, не тяни кота за яйца, — в хамстве не было нужды, но оно было ничем иным, как защитной реакцией, Олег все же боялся. И хотелось покончить со всем этим поскорее. Руда затянулся медленно, выпустил дым, вновь затянулся… А потом заговорил глухо, глядя куда-то себе под ноги: — Ты, Москвич, не представляешь, что такое — жить в таком городе, как этот. Это такая… среда. Окружающая. Это в воздухе. Эта злость. И нетерпимость ко всему, что необычно, что отличается хоть чем-то. Ко всему и ко всем, кто не подходит под местные стандарты. И тут это нормально — делать то, что делаем мы. И иначе нельзя. Иначе — крах всего. Всей системы. Всего порядка. Так должно быть тут. Понимаешь? Олег вновь покачал головой: — Нет, не понимаю. Ты так рассказываешь… Ты, что, хочешь, чтобы я тебе индульгенцию дал или что? — зачем все это? Эта исповедь? Олег не мог понять. Руда нахмурился. Наверное, соображал, что такое «индульгенция», сомнительно, что ему было известно это слово. Потом цыкнул, посмотрел куда-то за спину Олега. Олег едва удержался, чтобы не обернуться, по спине прошла волна мурашек. Руда глубоко затянулся опять. — Нет, я не ради отпущения грехов, — все же знал, — просто… Я думал, что ты поймешь. Или хотя бы выслушаешь. Но, наверное, начал не с того, а… Теперь не знаю, надо ли продолжать! — Он обернулся на провал, щелчком отправил туда свой окурок и замер, глядя на закат над тихой рекой, краешек которой был виден и с места Олега. Олег смотрел на Руду, а видел совсем не того парня, что днем. Куда-то делась вся жесткость, вся уверенность. А появилась какая-то напряженность… Он был сейчас похож на уличного пса, что стоял рядом с незнакомым для себя человеком и гадал, что ему лучше сделать: попытаться приласкаться или убежать подальше. Олег облизал губы. — Извини. Я… Я буду слушать. Говори, — зачем ему это — Олег не знал. Но он чувствовал, что должен сделать это. Выслушать. Это и правда было важно. И Руде, и ему самому. Для чего-то. Руда хмыкнул, дернул плечом и, так и не повернувшись, заговорил опять: — Так вот, понимаешь, среда. Тут свои законы. И свои порядки. И ты должен поддерживать свой статус. И самое главное — не должен никому дать повода усомниться в себе. В своей правильности. Иначе… Иначе ничего хорошего тебя не ждет. Совсем ничего. И быть просто изгоем — это самое лучшее, что может случиться. А ведь есть и семья, и... Олег молча слушал Руду, пытаясь понять, к чему тот клонит. То, что в маленьких городках свои особые порядки, было очевидно, как и то, что самоутверждаться на слабых всегда проще и легче — тоже. Но Руда явно не ради прописных истин затеял этот разговор. — Никита, он… Он сам… Я не знаю, что нашло на Пса сегодня. То ли Никитка ему что-то сказал, чего не должен был, то ли Пес просто охренел. Но эти роли, они прописаны были для всех сторон давно, и... Никита на свою был согласен с самого начала. Ему ничего не грозит, что его таким считают, все прекрасно знают, что это неправда и… — Руда вновь замолчал, вытащил из-под ноги какой-то кусочек кирпича или бетона, покрутил его в руке, а потом тоже отправил за пределы дома. Резким сильным броском. Почему-то Олегу подумалось, что Руда видел и в окурке, и в этом камне… себя. Стало жутко. — А вот если узнают о том, кто... не Никитка, то… Осознание пришло мгновенно, как озарение. Олег облизал губы и задал вопрос, на который и так уже знал ответ: — Ты… гей? Руда посмотрел на него пристально, закусил губу, медленно кивнул, как-то глухо рыкнул и закрыл лицо руками. Олег замер, не зная, что теперь делать. И с этой информацией, что была просто бомбой замедленного действия в его руках. И с Рудой. С Рудольфом. Из которого будто выпустили с этим признанием весь воздух. С Рудой, который был совсем не тем, кого до этого видывал и знал — думал, что знал, — Олег. С разбитым и кровоточащим болью сейчас, как незатянувшаяся еще рана, Рудой. Которого Олегу предстояло исцелять. Его же для этого сюда… — Черт! — ругательство сорвалось с губ шепотом. Олег медленно встал, боясь спугнуть, пересел поближе к Руде и осторожно коснулся его плеча. Тот сжался еще больше, чуть ли не свернулся в клубок, глухо выдохнул со стоном… У Олега заныло сердце. А потом Руда резко вскинул голову, дернул плечом. Олег отшатнулся. Вдруг подумалось, что Руда просто выдумал все это, чтобы подманить его поближе, а сейчас вот ударит его. И вряд ли просто кулаком. Зрение даже уловило фантомный блеск ножа. Но Руда этого, конечно, не сделал. Он и не собирался. Лишь громко откашлялся, вновь закурил, нервно крутанув колесико зажигалки. Олег поморщился, дым ударил прямо в нос. — Вот так вот, Москвич! Я сам пидор. И чтобы выжить в этом гребаной среде, я подстраиваюсь под нее. Как хамелеончик. Я выставляю себя тупее, чем есть. Дебилом, что не знает простейших вещей, хотя, знаешь, что я онлайн олимпиады все по физике всегда выигрываю? Хотя похуй на них, конечно, не в образовании суть. Ограниченнее. Во всем. Я живу по законам этой среды. Целую Анжелку, хотя каждый раз блевануть тянет, едва я ее касаюсь. Опускаю Никитку и таких, как он. Ржу над всякими педикам в телеке и в нете. Но я не быдло и не тупая мразота, просто… — он высоко вздернул подбородок, а дым окутывал его лицо, но Олег все равно видел, как блестят его глаза. Там явно были слезы. — Но ведь… — Олег осекся, не закончив фразы. Руда прав, глупо было бы говорить, что можно же и не поступать так. Так нужно было поступать. Ему — да. Чтобы выжить тут. Как бы горько ни было это признавать. — Знаешь, как все это надоело! — Руда ударил с силой кулаком по полу, наклонившись чуть вперед. — Ужасно! Я не могу, я устал это все в себе держать! И дело даже не в том, что я вынужден там с Анжелкой, а потом дрочить на порно. Или что бывало, что я... западал на кого-то в качалке и тренировался до кровавых мозолей, лишь бы никто не увидел моего стояка. Просто… Просто надоело вот так вот жить. Мимикрировать под другого, под «нормального». Мне просто надо было кому-то выговориться. Не для того, чтобы меня пожалели. Ты пожалел. Просто… — Он махнул рукой, поднялся, нервными шагами прошелся кругом, подошел опять к краю. Олег сглотнул. Да, в жалости Руда явно не нуждался. Наверное, правда, просто наступил предел. — Почему ты мне это рассказал? — Вот что было совсем не понятно, так это то, почему именно Олегу Руда доверился? Не побоялся даже, что чужак тут же растреплет его тайну всем. И не просто чужак, а… противник. Их стычка хоть и была «детской», но она все же была. Руда сплюнул вновь, стер мерцающие на ресницах слезы тыльной стороной руки резким жестким жестом: — А кому еще? Анжелке? Она трепло страшное, да и вообще… Что бы она поняла во всем этом? Матери? Чтоб ее инфаркт хватил, какого сына она воспитала. Или Псу? Чтоб он тут же меня и загасил! В инете если только кому-то, но…. Олег облизал пересохшие губы: — А про меня, значит, ты был уверен, что я… не такой. И я пойму тебя. — Ты поцеловал меня и я… — Руда стоял спиной к провалу, и Олег машинально протянул руку, хотя если бы Руда сейчас решил бы почему-то прыгнуть, в этом не было бы никакого смысла. — Ты же… как я… Олег сглотнул вновь. — Я не знаю, — врать в ответ на откровенность было совершенно неправильно. И Олег сказал, как есть. Руда вопросительно поднял брови, подошел обратно, нагнулся, оперся ладонями о бедра. — В смысле? Ты же сам сказал, что… — в его глазах мелькнуло то, что Олег видел сегодня днем. Жесткость зверя и злость. Опять неприятно заныло где-то в кишках. — Это не так, — Олег отвел взгляд, потер висок. — Вернее, я не знаю, так ли это. У меня еще не было… ни с девушкой, ни с парнем, чтобы я понял точно. Ты не подумай только, что я соврал, чтобы тебя спровоцировать или подставить, я… Руда шумно выдохнул куда-то почти Олегу в макушку — Олег и не заметил, как он оказался так близко, — а потом фыркнул смешком, вновь усаживаясь напротив. Теперь они почти касались друг друга. — Расслабься. Если бы я подумал, что ты хочешь меня подставить, ты бы и правда сейчас летел… Словно птица! Правда, только вниз, — в его голосе вроде бы был смех, но Олегу вновь стало жутко. Сомневаться в том, что Руда и правда сделал бы это, не было никаких оснований. — Но ладно, мы не об этом, а о тебе. Ты шутишь?! Тебе сколько лет? Тринадцать? Да ты должен был уже... Олег дернул плечом. Он должен был быть откровенным с Рудой в ответ на откровенность, но должен — не значит, что ему это было приятно, рассказывать о своей девственности. — Семнадцать. Осенью в армию, если не поступлю в ВУЗ… Жду, пока там все проверки документы пройдут. Я ж болел серьезно, могу не пройти комиссию и... Руда махнул рукой: — Похуй на твою комиссию. Не отвлекайся от темы! Семнадцать — так самое время... У нас некоторые парни уже по три бабы сменили! А ты че? Ну даже если не трахался ни с кем — ладно. Я с Анжелкой тоже еще нет… Так, ручками, но у меня толком и не встает на нее... Но целоваться-то ты должен был! И уж точно должен был понять, с кем лучше: с бабами или… Олег дернул плечом. Он чувствовал, как горят его щеки. И совсем не от ветра, что порой чуть ли не сдувал с крыши. — Я учился в военном училище с десяти лет. Закрытого типа, домой приезжал только на лето, а там все больше с батей по командировкам да на охоту или рыбалку. А потом ходил еще в поход на корабле. Почти год. И баб у нас там не наблюдалось, кроме поварихи Изольды Петровны... С девушками я, конечно, общался, но в основном по интернету, — изнутри начала подниматься злость, и Олег глухо рыкнул. Правда, на кого злиться, он и сам не знал. Надо было бы на Руду, что заставил признаться, что отвлек от разговора о себе на разговор об Олеге, а выходило-то все равно — на себя. — Только не говори, что… — Руда произнес это совсем весело. И Олег взорвался. Вскинулся, вскочил на ноги, вздернул опять подбородок. И почти закричал: — Да, блядь! Я сегодня первый раз поцеловался. С тобой! Это ты хотел услышать?! — горло сдавило, и он закашлялся, осекшись. Отвернулся. Смотреть на Руду, что сейчас явно наслаждался унижением противника и усмехался во весь рот, не хотелось. — Дела-а-а… — услышал он протяжный шепот за спиной. И ни звука больше. Потом щелкнула зажигалка опять, потянуло дымом. Олег обернулся. Руда молча курил, глядя на него. И на лице не было ни тени насмешки. Ни тени жалости. Простое принятие. — Вот так-то! — Олег вновь плюхнулся на пол, подтянул ноги к груди, обхватил коленки, словно защищая открытое брюхо от удара. Руда молчал. Долго. Потом, уже добив сигарету и вместо привычного полета ее прочь, затушив ее о пол, заговорил: — Бывает, че. Всякое бывает. Прости, что испортил тебе первый раз. Хотя, в общем-то, его, наверное, можно и не считать… Мы ж не по-настоящему… Так что… — Не по-настоящему, — подтвердил Олег. Руда усмехнулся вновь, как-то смешно выгнув одну бровь: — Учти — повторять не будем! — Я и не претендовал так-то... — Олег вернул ему улыбку, внезапно обида сменилась весельем. И легкостью от признания. И плевать, что признание было тому, кому нет до него никакого дела. — Знаешь, я... мне кажется, я — би. Хотя, не проверишь — ничего не узнаешь точно, я понимаю. Но как-то вот... порно там. Или актеры, певцы. Иногда бывает, что я и на парней западаю. А иногда — на девчонок. — Он никогда не то чтобы ни с кем об этом не говорил, даже не думал сам. А вот теперь — задумался… И выходило именно так. Руда фыркнул смешком: — Надо тебе найти девчонку для проверки. Олег хохотнул тоже: — Пожалуй. Только не такую, как твоя Анжелка… Прости, но она… — он не договорил. Руда махнул рукой. — Забей… Я знаю, что она — дно. Но зато ничего не просит. И под венец не тянет в обозримом будущем, так что… Вновь замолчали. Олег был уверен, что думают они об одном и том же сейчас, и потому продолжал их молчаливый разговор, просто глядя на Руду и ловя его ответные взгляды, пока не стемнело. Закат погас, солнце зашло куда-то за противоположный берег, и сразу поднялся ветер, такой, что сидеть тут было практически невозможно. Олег встал, вытащил мобильник из кармана, посмотрел на время. Почти девять. А казалось, что прошло не больше часа. — Пойдем, — Руда щелкнул зажигалкой, высек искру, потом появилось пламя, что осветило его лицо, пока он прикуривал. Он тоже достал телефон, включил на нем фонарик. Луч повел их прочь из дома. На нижней площадке лестницы шуганули бомжа, что обматерил их из горы тряпок, в которой устроился словно в гнезде. Руда сплюнул ему под ноги, обложил в ответ трехэтажно… По улицам в сторону дома, где временно жили Олег с отцом, шли опять молча, иногда касаясь плечами. Вновь Руда заговорил уже у парадной Олега. Хрипло, прикурив очередную сигарету: — Учти: пикнешь хоть слово — я тебя... — он сделал паузу, выдыхая дым. — Ты, может, думал, что завтра все будет как в голливудском кино: я расстанусь с Анжелкой, объявлю во всеуслышание о том, что я… Ну ты понимаешь. И мы с тобой такие лучшие друзья возьмемся за руки и уйдем вдвоем в закат сеять добро и мир… Нихера. Все остается по-прежнему. Так что разговор этот… просто забудь! Олег повел плечом, будто внезапно стало холодно. От пристального взгляда Руды, что смотрел не в глаза, а прямо в душу. — Среда решает, Олег, понимаешь? — первый раз сказанное Рудой собственное имя заставило Олега вздрогнуть. Он кивнул, облизал губы: — Я понимаю, — Олег примерно это и представлял, пока они шли сюда, но после слов Руды понял, что тот прав. Это было бы совершенно фантастично. И глупо. — До завтра?.. — Завтра опять должна была быть тренировка. На которой Олег опять будет чужаком, а они — врагами. — Да, до завтра, Москвич, — Руда улыбнулся криво, махнул рукой и побрел по улице, сунув руки в карманы ветровки. Олег стоял и смотрел на его сгорбленную спину, пока она не скрылась за поворотом…
